Знаете, в чем самый большой обман кино? Мы смотрим на экран и верим. Верим, что этот брутальный мужчина — настоящий супергерой. Верим, что эта хрупкая девушка — беспомощная жертва. И уж тем более мы верим, что актер, блестяще сыгравший деревенскую жительницу, и сам вышел из этой самой деревни. А жизнь, между тем, часто подбрасывает сюжеты куда удивительнее любого сценария.
Сегодня я хочу рассказать вам историю одной удивительной метаморфозы. Историю женщины, которая в совершенстве знала три языка, получила блестящее домашнее образование, прошла всю войну в артистической бригаде, а в историю советского кино вошла как… простая, хлебосольная Трындычиха из «Свадьбы в Малиновке».
Ее звали Эмилия Трейвас. Или просто Эмма. Ее жизнь была полна парадоксов, тихого мужества и трагических случайностей. И ее финал — на кухне у другой легенды, Марины Ладыниной, — стал последним, самым горьким контрастом в этой судьбе.
Детство в Царицыне: мир, где дети не ходили в школу
Представьте себе 1918 год. Царицын, будущий Сталинград, будущий Волгоград. Гражданская война, разруха, голод. И в это самое время в семье Моисея Трейваса, инженера лесного хозяйства, и его жены, талантливой белошвейки из Риги, рождается девочка. Ее называют Эмилией .
Ее отец, Моисей, был человеком с удивительной судьбой. Выходец из древнего еврейского рода из Полоцка, он получил прекрасное университетское образование в Москве и мечтал посвятить себя науке. Но революционные вихри спутали все карты.
Он вернулся в родные места, стал лесным инженером и встретил свою будущую жену — образованную, певучую женщину, которая в трудные времена кормила семью, сидя за швейной машинкой .
И вот в этой семье, где ценят знания и культуру, происходит нечто немыслимое для советской действительности. Дети… не ходят в школу. Да-да, вы не ослышались. Все четверо детей Трейвасов — два сына и две дочери — получают домашнее образование. Родители сами обучают их наукам, языкам, музыке и танцам. Это не каприз, а осознанная позиция семьи, где считают, что могут дать детям больше, чем переполненная школа.
И они дали. Оба брата Эмилии связали свою жизнь с авиацией. Один стал механиком по авиаоборудованию, другой — летчиком . Старшая сестра, как и Эмилия, окончила ГИТИС и всю жизнь проработала режиссером в Москонцерте . А сама Эмилия после такого необычного старта легко окончила московскую среднюю школу в 1936 году и даже успела поработать журналисткой в военном отделе «Комсомольской правды» . Но душа ее рвалась к сцене.
ГИТИС, война и первая любовь, оборвавшаяся на фронте
В 1937 году она поступает на драматическое отделение Театрально-музыкального училища имени Глазунова . Именно здесь, на студенческой скамье, она встречает свою первую, настоящую и такую короткую любовь. Ее избранником становится однокурсник, такой же влюбленный в театр молодой человек.
Их студенческий роман быстро перерастает в нечто большее. Они женятся, строят планы, мечтают об общем будущем на сцене. В 1941 году Эмилия с отличием заканчивает училище . Казалось бы, впереди распределение в театр, первые роли, медленное восхождение к славе.
Но планам всей страны, как и их личным планам, помешала война. 22 июня 1941 года все изменилось. И здесь Эмилия, воспитанная в интеллигентной семье, проявляет ту самую стальную волю, которая будет видна во всей ее дальнейшей жизни. Вместе с мужем они идут в военкомат и записываются добровольцами на фронт .
Это был невероятный поступок. У ее мужа была бронь, положенная по закону. У нее самой, как у дипломированной актрисы, тоже были основания остаться в тылу. Но они пошли. Вместе.
Их пути разошлись почти сразу. Мужа отправили в действующую армию. Эмилию же, после курсов санитарок, зачислили в агитбригаду Сибирского военного округа под руководством самого Николая Черкасова — того самого, великого актера . С декабря 1942 по апрель 1943 года она выступала с концертами прямо на фронте, поднимая боевой дух солдат .
А потом пришло страшное известие. Ее муж, ее первая любовь, геройски погиб в боях под Москвой. Его наградили посмертно. Для молодой женщины это был сокрушительный удар. Отчаяние было так велико, что она снова рвалась на передовую, хотела занять место в строю. Но командование было непреклонно: дипломированные артистки на линии огня не нужны.
Война стала для Эмилии Трейвас не только личной трагедией, но и суровой школой жизни. Та самая хрупкая девушка из интеллигентной семьи прошла через все тяготы фронтовых дорог, научилась быть сильной и держать удар. Возможно, именно это закалило ее характер, сделав его таким цельным и принципиальным.
Мирная жизнь: Театр транспорта и путь к «Малиновке»
После войны, в 1943 году, она возвращается в Москву и поступает в Центральный театр транспорта (ныне — Театр имени Гоголя), в труппу которого ее распределили еще до войны .
Здесь она прослужит долгих пятнадцать лет, до 1958 года. Играла разное: от Домны Пантелеевны в «Сказке об Иване-царевиче» до Катерины в «Испанском священнике» . Но главных, звездных ролей ей, увы, не доверяли.
Ее типаж — милая, добрая, немного комичная женщина — не очень вписывался в героический репертуар послевоенных лет. Она была скорее характерной актрисой, мастером эпизода.
И этим мастерством она блестяще воспользовалась, перейдя в 1958 году в «Москонцерт» . Здесь, на эстраде, в сборных концертах разговорного жанра, ее талант раскрылся в полной мере. Она много гастролировала, часто выступала в дуэте с Людмилой Зыкиной, с которой их связала крепкая, настоящая дружба .
А параллельно началась ее кинокарьера. Дебют состоялся еще в 1941 году — крошечный эпизод в легендарной «Свинарке и пастухе» Ивана Пырьева . Но по-настоящему сниматься она начала только в 1960-х. И за одно десятилетие сыграла в 17 фильмах! Практически всегда — второстепенные, но всегда запоминающиеся роли: буфетчица, соседка, тетя с собачкой, кассирша .
Она стала тем самым «лицом с обложки» советской кинокомедии. Ее можно было увидеть в «Черемушках», «Золотом теленке», «Семи стариках и одной девушке». А дети всей страны знали и любили ее голос — именно Эмилия Трейвас озвучила говорливую и мудрую Печку в мультфильме «Вовка в Тридевятом царстве» .
Но звездный час, роль всей ее жизни, случилась в 1967 году. Режиссер Андрей Тутышкин пригласил ее на роль Трындычихи в «Свадьбу в Малиновке». И это был гениальный кастинг. Интеллигентная, начитанная Эмилия, никогда не жившая в деревне, создала настолько яркий, сочный, абсолютно достоверный образ сельской сплетницы и хлопотуньи, что зрители не сомневались: да она же сама из таких мест!
В этом и был феномен ее таланта. Она не играла Трындычиху, она ею становилась. Забывала о своих трех языках, о блестящем образовании, о фронтовых дорогах. И дарила нам ту самую, навсегда полюбившуюся «степенную деревенскую даму, которая говорит, как пулемет» .
Личная жизнь: второе замужество и семья, которая не сложилась
После войны Эмилия долго приходила в себя. Потеря мужа стала незаживающей раной. Но жизнь брала свое. Со временем она снова вышла замуж. Ее избранником стал актер Владимир Мамонтов .
Этот брак был другим. Более спокойным, бытовым. Своих детей у Эмилии Моисеевны так и не появилось, но она всей душой привязалась к дочерям Мамонтова от первого брака, став для них по-настоящему близким человеком .
Казалось, жизнь налаживается. Но материальные проблемы не обходили их стороной. Как и многие актеры того времени, они жили более чем скромно. Для получения отдельной квартиры очень помогло бы звание «Заслуженной артистки РСФСР». Но звание это, несмотря на многолетний стаж и признание зрителей, почему-то не приходило.
И здесь случилась история, которая как нельзя лучше характеризует Эмилию Трейвас. Ее близкие подруги, уже народные артистки СССР Людмила Зыкина и Марина Ладынина, были возмущены несправедливостью. В 1970 году Людмила Георгиевна взялась за перо и написала письмо на имя министра культуры. В нем она подробно описывала заслуги Трейвас: ее фронтовой путь, многолетнюю безупречную работу в театре и на эстраде, любовь зрителей .
Но когда Эмилия Моисеевна узнала об этой инициативе, ее реакция была неожиданной. Она настояла, чтобы Зыкина никуда это письмо не отправляла. Ей казалось это неприличным, заискивающим, унизительным просить за себя. «Пусть все идет своим чередом», — сказала она, проявив ту самую принципиальность и гордость, которые были в ее характере .
В результате они с мужем пошли другим путем — вступили в жилищный кооператив, чтобы накопить на квартиру . А она продолжала каждый год, как начинающая актриса, проходить унизительные репертуарные просмотры в Москонцерте, чтобы подтверждать свою профессиональную пригодность и получать достойную ставку.
8 января 1982 года: последний акт на кухне у Ладыниной
К началу 1980-х Эмилии Моисеевне было уже 63 года. Она все так же работала, все так же волновалась перед ежегодными аттестациями. 8 января 1982 года она прошла очередной такой творческий просмотр.
Волнение, как всегда, было велико. Чтобы успокоиться, поделиться впечатлениями, она зашла в гости к своей старой подруге — Марине Ладыниной. Они сели на кухне, пили чай, разговаривали. И вдруг Эмилии Моисеевне стало плохо.
Ладынина мгновенно вызвала «скорую». Врачи приехали быстро, но помочь уже ничем не могли. Инсульт. Смерть наступила мгновенно. Советская актриса Эмилия Трейвас умерла на кухне у народной артистки СССР, в тот самый день, когда доказывала свое право на работу .
На ее похоронах в колумбарии Донского кладбища (секция №17, место №7) собралось не больше двадцати человек . Близкие, друзья, несколько коллег. Широкой известности, толп поклонников у нее не было. О ней не кричали заголовки газет. Она просто была. Была хорошей актрисой, верной подругой, принципиальным человеком.
Эпилог: почему мы ее помним?
Так кем же была Эмилия Трейвас? Несостоявшейся звездой, которой не дали раскрыться? Или счастливой женщиной, нашедшей себя в эпизодах?
Думаю, ни то, ни другое. Она была профессионалом старой, высокой школы. Той школы, где нет мелочей, где эпизод можно сыграть так, что его запомнят на десятилетия. Где личное достоинство ценится выше званий и квартир. Где дружба — это не показуха, а возможность зайти на кухню попить чаю после трудного дня.
Ее судьба — это тихий, но твердый ответ на вопрос, что важнее: громкая слава или внутренняя правота. Она выбрала второе. И в этом выборе — вся ее сила. Сила женщины, которая прошла войну, пережила личную трагедию, так и не получила заслуженного звания, но до конца осталась верна себе и своему представлению о чести.
Мы помним ее не только как Трындычиху. Мы помним ее как человека. А это, согласитесь, куда больше, чем просто помнить актрису.