Тайга просыпалась от долгой зимы неохотно. Снег в горах лежал еще в конце мая, цепляясь за склоны Ерината белыми клочьями.
А потом будто небесная печь распахнулась — ударила тридцатиградусная жара. Снега растаяли за неделю, реки вздулись, а на открытом берегу, где стояла изба Агафьи, из нор повыползали греться змеи.
Их было много.
Полчища.
Для городского человека — кошмар. Для Агафьи — сезонная напасть, как для дачника тля на капусте. Она смотрела из окна на прогретый солнцем склон, где уже шевелилась трава, и вздыхала.
Змеи.
Опять.
Она помнила, чем это кончилось прошлой весной. Выпустила тогда коз на пастбище.
Молодая козочка крикнула так, что сердце оборвалось. Агафья, маленькая, худенькая, выбежала, подхватила животное на руки.
На ноге — страшная опухоль. Наступила, видимо. Сколько ни пыталась выходить свою любимицу травами, припарками — ничего не вышло.
Козочка погибла, а её козлята, которых Агафья ласково звала Февральками, остались сиротами. Горечь той потери была острее любой змеиной боли. Не ущерб хозяйству, а уход того, кого любишь.
Но Агафья не была бы собой, если бы пасовала. Её оружие оказалось пушистым и мурлыкающим. Ещё в 2022 году заимку буквально атаковали полчища гадюк. Самостоятельно справиться женщине за восемьдесят было немыслимо.
И помощь пришла от домашних котов. Эти неутомимые охотники стали настоящей бригадой по зачистке. Они отважно ловили и уничтожали змей, беря на себя ту часть обороны, где уже не хватало скорости у хозяйки.
Древняя, как мир, кошка на службе у древней, как традиция, веры. Агафья ценила их, хоть и ворчала иногда, что расплодились они сильно. Коты были её духовными собеседниками в долгие вечера и бдительными стражами днёнными.
С клещами, этими крошечными, но страшными переносчиками болезней, история была иной. Здесь не помогала кошачья ловкость. Борьба с ними — это профилактика, внимательность и своеобразная «гигиена местности».
Агафья, как истинная дочь тайги, знала, где и когда клещи особенно жадны. Её повседневная одежда — длинная, плотная, часто домотканая из конопли — была первой преградой. После каждого выхода в лес, особенно весной, она тщательно осматривала себя, как ритуал.
Но были у неё и методы, уходящие корнями в прошлое, глубже любой научной статьи.
На полках в избе среди прочего скарба всегда висели засушенные пучки растений. Пижма, полынь, таволга. Часть шла в пищу, часть — для лечения, а некоторые, с резким запахом, были природными репеллентами.
Знание это пришло не из книг, а от родителей, а к ним — от их предков. Опыт поколений, отфильтрованный самой жизнью.
Главным же элементом обороны был порядок. Её отец, Карп Осипович, был строгим «начальником» и приучил семью к неукоснительной чистоте.
Чистота пространства — залог не только духовного, но и физического выживания. Агафья тщательно выкашивала траву вокруг избы и хлева, убирала валежник и лишний кустарник, лишая клещей удобных жилищ.
Даже дрова складывала не как попало, а аккуратными поленницами под пихтами. Всё это было частью единой системы, обороны её малого мира.
А в 2024 году к старым врагам прибавился новый — голодный медведь, «пакостник», как с испугом и досадой называла его Агафья. Он начал наведываться на заимку, чуя немудрёное хозяйство.
Но что же двигало этой женщиной? Почему она, столкнувшись с такими опасностями и имея возможность жить в комфорте (ей не раз предлагали переехать), оставалась здесь, на Еринате?
Ответ висел в красном углу, где мерцала лампадка. Агафья — глубоко верующий старообрядец часовенного согласия. Уединённую жизнь она считала единственным шансом сохранить чистоту души и спастись.
Весь её день был подчинён молитвенному правилу, она начинала и заканчивала его молитвой, читала акафисты. Современный мир с его технологиями и соблазнами для неё был «полон соблазнов, греховен, богопротивен». Контакт с ним был опасен не только физически (что доказала гибель её братьев и сестры от принесённых извне инфекций), но и духовно.
Поэтому её война со змеями и клещами, с медведем и непогодой — была частью большего, духовного делания. Терпение, смирение, ежедневный труд — добродетели, которые она воспитывала в себе каждым движением, каждым вздохом. Бороться — значило оставаться собой. Оставаться — значило верить.
Когда в конце дня, отогнав медведя шумом, осмотрев себя на предмет клещей и поблагодарив котов за очередную пойманную змею, Агафья зажигала лампаду, её морщинистое лицо освещалось не только её пламенем.
Оно светилось тихим, несокрушимым торжеством. Ещё один день своей войны она выиграла. И завтра, с первым лучом солнца, выйдет на тропу снова — маленькая, несгибаемая крепость в самом сердце тайги.