Вчерашний день извёл меня до капли. Небо, казалось, решило выплакать все свои обиды: дождь лил неустанно, тяжелый, свинцовый, прибивая к земле и мысли, и чувства. Я трудился до глубокой полуночи. Когда же стрелка часов миновала час, и я вышел за порог, природа сменила гнев на холодную милость: в свете фонарей закружились первые снежинки, гонимые резким, нетерпеливым ветром.
Утро и дорога
Проснувшись сегодня, я не узнал мира. За окном не просто шел снег — там бушевала пурга, настоящая снежная лихорадка. Природа, точно в горячечном бреду, металась и стонала. Температура замерла у роковой черты нуля, и этот мокрый, тяжелый снег облепил всё сущее. Мой автомобиль превратился в бесформенный сугроб, и мне стоило немалых трудов пробить себе путь.
Путь мой был долог — целых два часа вязкого, медленного движения сквозь серую кашу. Дорога коварна, как человеческая натура: под мягким на вид снегом таится лед, и каждое неверное движение грозит бедой.
Посреди этого хаоса стояли сосны. Огромные, величественные, они гнулись под неимоверной тяжестью налипшего серебра, шатались и гудели на ветру, словно стонали о чем-то вечном. Я не выдержал, остановился. В этом бурлении стихии я увидел отражение собственной души.
Смутное предчувствие
Мы стоим на пороге великого перелома. Половина пути пройдена, жребий брошен, но окончательное торжество еще скрыто за горизонтом понедельника. Предстоит долгий путь в Минск, к людям, чьи сердца кажутся мне закрытыми и сухими.
Есть некая горечь в том, как совершается это важное дело. Приходится иметь дело с натурами нечуткими, чей ум ограничен лишь суетной выгодой, и их посредниками, что плетут интриги, подобно паукам в темном углу. Это «мутное» чувство, эта нетактичность и холод со стороны тех, у кого мы отвоевываем свое право на счастье, тревожат меня. Сделка еще не завершена, и тревога, точно этот липкий снег, пытается сковать сердце.
Свет в окне
Но работа лечит. Сбросив снежные оковы с крыльца, я принимаюсь за дела земные. Впереди — монтаж ленты о созидании, о потолке. А после — снова туда, в тени комнат, где ждут своего часа разрозненные части мебели.
Пусть на улице метет, пусть ветер силится сбить с ног, и пусть люди вокруг порой лишены благородства — я продолжаю свой труд. Я строю свой мир, деталь за деталью, вопреки непогоде и смутным сомнениям. В конце концов, за каждой пургой неизменно следует ясный рассвет.