Продолжение...
Я звонил Софии каждый день, и мы разговаривали по часу или даже больше. Наконец в выходные мы договорились встретиться, чтобы пойти погулять на пляж. Я пришёл в обед на условленное место во дворе её дома и стал ждать. Стояла ясная погода, по всем признакам пришло наконец тёплое лето. София вышла из подъезда с собачкой и направилась ко мне, а я пошёл ей навстречу. Она была одета в светлое летнее платье до колен. Светлые пышные волосы были распущены. Во всем её виде, её походке было столько легкости и пышущего здоровья и молодости, что, казалось, она светилась счастьем. Она смотрела на меня и улыбалась, её глаза блестели.
— Привет, — поздоровалась она и остановилась.
— Привет, — ответил я и больше не нашёл что сказать. Я смотрел на неё пристально и наверное слишком долго ничего не говорил, и она засмущалась и опустила голову, посмотрев на собаку.
Я почувствовал неловкий момент и тоже опустил голову. Я так долго хотел её увидеть, но оказалось, что совершенно не был готов к встрече. Я как будто язык проглотил и не знал, что сказать. Я смущенно улыбался и смотрел на пёсика, который сидел и глядел куда-то в сторону, высунув язык.
— Ну что, — наконец весело сказала София, — пойдём?
Я кивнул головой, ничего не сказав, и мы медленно пошли по улице. Я молчал и лихорадочно думал о том, с чего же начать разговор, но, как назло, ничего не мог придумать, а только глупо улыбался. София тоже молчала, опустив голову.
— Что ты молчишь? — вдруг игриво и по-доброму спросила она, взглянув на меня и улыбнувшись, — по телефону ты готов был разговаривать часами.
Я посмотрел на неё и улыбнулся в ответ, по-прежнему не зная, что сказать.
— Ну я как-то… — начал мямлить я, — даже не знаю, с чего начать.
— Ну начни с чего-нибудь, — улыбнулась София.
— Эм-м, знаешь, один царь, Соломон, — начал я говорить первое, что мне пришло в голову, — однажды сказал…
Я взглянул на неё. Она шла, глядя перед собой, её красивое лицо в профиль, красивые глаза, улыбка как будто были чем-то одухотворены, наполнены — какой-то силой, беспричинной радостью, счастьем. Я на несколько секунд засмотрелся.
— Ну? — она повернула голову в мою сторону с улыбкой. — Это всё?
Я рассмеялся:
— Нет, конечно, просто хотел убедиться, что тебе интересно.
— Мне очень интересно, продолжай.
Я глубоко вздохнул и продолжил:
— Царь Соломон сказал: «Я знаю путь змеи по скале, знаю путь птицы в небе, но не знаю пути сердца женского к сердцу мужскому».
Я продолжал наблюдать за её лицом. Она улыбалась и ничего не говорила, но на её лице появилось выражение задумчивости. Я решил, что ожидать от неё комментариев к тому, что я сказал, не стоит, и решил продолжить говорить.
— Я, конечно, не царь, но я с ним согласен. И даже более того — я не хочу это знать.
— Вон как? И почему же? — спросила София. — Мужчинам же, наоборот, нужно все разгадывать, узнавать. Хотя бы для того, чтобы потом, узнав, как устроены все тайные механизмы, пытаться управлять этим.
— А как ты думаешь, для чего? — спросил я в свою очередь.
— Ну-у, я думаю… Для того, чтобы иметь власть над чем-то или кем-то.
— Именно, — сказал я, — но за этим всем, по моему наблюдению, скрывается страх. Страх потерять что-то, страх того, что что-то выйдет из-под контроля.
— И ты против этого? — спросила София, наклонив голову и на секунду взглянув на меня.
— Да, я предпочитаю не знать, что будет в следующее мгновение, чтобы сохранить новизну.
— Но тогда всё может произойти не так, как ты планировал.
— А я ничего не планирую, — сказал я, — и ожидание результата — не моя цель. Мне нравится наблюдать, как развиваются события.
— Хм, интересный подход, — сказала София, подумав немного, — но мне кажется, что тут кроется ещё что-то. Может быть, страх ответственности?
— Объясни, — попросил я коротко.
— Ну, мужчина — это человек, который всё планирует, потому что на нём лежит ответственность. За свою семью, за свою карьеру, за будущее своих детей. Поэтому он не хочет, чтобы что-то выходило из-под его контроля.
— Есть то, что невозможно контролировать, — я сделал паузу и посмотрел на Софию, — мы не можем контролировать погоду, не можем контролировать ветер, или пение птиц. Также мы не можем контролировать чувства других людей. Даже свои чувства мы не всегда можем контролировать. И ожидать от другого взаимности — это долгий и неоправданно тяжёлый путь.
Продолжая говорить в таком духе, мы дошли до пляжа. София отпустила Тишку с поводка, и он стал бегать по песку и весело лаять, отскакивая от набегающих волн. Мы разулись и тоже гуляли по кромке воды и непрерывно разговаривали, в основном на разные абстрактные темы. Я внутри себя ликовал — наконец-то я нашёл человека, который меня слушал с интересом и участвовал в разговоре. Кроме того, это была красивая девушка, такая милая и приятная. Она смотрела на меня по-другому, не так, как остальные. В её взгляде были уважение и нескрываемый интерес. Она слушала меня и не перебивала, не пыталась перевести разговор в мир плоских тем — про шмотки, косметику и тому подобное.
Временами мы молчали. Она шла впереди по кромке воды, оставляя следы на песке, которые таяли от набегающих волн. Я смотрел на неё, и мне больше ничего не хотелось. Этот миг был так прекрасен…
Затем мы сидели на обрыве над песчаным пляжем и любовались закатом. Раскалённый диск солнца опускался за верхушки далеких деревьев на другом берегу и окрашивал горизонт в красный цвет. Казалось, вся земля, сколько видит глаз, горела, но это был не жаркий огонь, а наоборот — холодный, чистый, яркий. И берег, на котором мы находились, пляж, песчаный обрыв, стволы сосен, лицо Софии — всё отражало этот чистый и холодный свет, который оставляло напоследок солнце, перед тем как уйти на другую сторону земли.
10
Мы встречались с Софией почти каждый день. Я приходил к ней вечером, и мы гуляли по улице, а в выходные проводили полдня, гуляя за городом, в парке или проводя время на пляже. Домой к себе я приглашать её стеснялся, взять себя за руку она позволила мне только спустя неделю наших прогулок.
А поцеловались впервые спустя ещё неделю. Мы стояли, прощаясь, возле её подъезда, и в возникшей паузе я вдруг не выдержал и, обхватив правой рукой за талию, притянул к себе. Она не отстранилась. Я приблизил своё лицо и, прикрыв глаза, коснулся своими губами её губ. Я видел, как она в последний момент перед поцелуем тоже закрыла глаза. Затем я отстранился и посмотрел на неё — она едва приоткрыла глаза, и её взгляд говорил мне о том, что не надо останавливаться, я наклонил голову и снова поцеловал её в губы, на этот раз глубже и продолжительнее. Я чувствовал, как у неё начинает учащаться дыхание. После третьего поцелуя она отстранила меня — щеки её пылали и глаза горели.
— Артём, — прошептала она, — мне пора.
Продолжение здесь
Роман Псы Улиц. Автор Андрей Бодхи. Полная версия доступна по ссылке.