А что если в Новый год подарить страну? Медленное и трудное чувство пространства, в котором живут люди. Что если попробовать подарить Россию в виде лиц, дорог, ветра, тишины и человеческого труда? Фотоискусство ведь может это.
Мы привыкли измерять страну расстояниями. От края до края, от одного региона к другому. Но расстояние ничего не объясняет. Страна начинается не там, где линия на карте, а там, где человек стоит на земле и думает, как ему жить дальше. В пастухе, который смотрит на горы и знает, что они переживут его. В оленеводе, который не спрашивает, будет ли завтра ветер, потому что ветер есть всегда. В иконописце, который собирает фреску по кусочкам, понимая, что целое не возвращается сразу.
Такая разная страна
Я листал фотоальбом "Такая разная страна" и поймал себя на том, что читаю как размышление о том, как человек держится в огромном пространстве и не теряет себя. Автор, Александр Мазуров, проехал от Камчатки до Дагестана, от Ямала до Чукотки, но главное в этой дороге не километры. Главное в том, что он не торопился. Он смотрел, ждал, слушал и позволял людям оставаться людьми, а не становиться иллюстрациями.
Страну в школе нам показывали. Поле, наличники, купола, золотая церковь на пригорке. И мы кивали, потому что так проще. Но чем дальше смотришь, тем сильнее эта картинка начинает распадаться на пазлы, потому что рядом с ней встает тундра и кочевники, вулканы и горы, аулы с мечетями, и возникает вопрос не школьный, а взрослый: какая же она на самом деле, эта Россия. Мазуров честно пишет, что именно этот вопрос стал его внутренним двигателем.
В книге много лиц. Они не позируют. Они живут. И в этих лицах чувствуется разное понимание времени. Кто то живет прошлым, потому что прошлое еще не отпустило. Кто то живет будущим, потому что настоящее слишком хрупко. А кто то живет так, словно время это просто погода, которую нельзя отменить, но можно принять.
Движение
Автор пишет, что в языках кочевых народов больше глаголов, чем существительных. Это не лингвистическая деталь, а ключ к пониманию. Глагол это движение. А движение это жизнь. Там, где остановка равна гибели, человек думает не о том, что у него есть, а о том, что ему нужно сделать. И тогда страна перестает быть территорией. Она становится дорогой.
Чукотка
Я сейчас живу на Чукотке. Здесь ветер не считается бедой. И когда в оглавлении видишь «Планета Чукотка», потверждаешь, что это не фигура речи. Тут действительно живешь не в погоде, а в системе координат, где сегодня минус пять и ты уже не жалуешься, а завтра минус тридцать пять и жалоба становится неуместной, потому что она ничего не меняет. Человек здесь учится другой дисциплине: не победить холод, а согласиться с ним и жить дальше. А это, между прочим, и есть взрослая форма надежды.
Лики России
Камчатские вулканы в этой книге не выглядят экзотикой. Они похожи на людей. Стоят и молчат. И кажется, что характер человека, живущего рядом с вулканом, тоже формируется из этого молчания и внутреннего давления.
Дагестанские аулы здесь не про традиции. Они про достоинство. Про то, как человек держит себя в пространстве, которое не терпит суеты.
Великий Новгород с его иконописью напоминает о другой работе времени. О том, что иногда главное не построить новое, а собрать старое по кусочкам, не торопясь, не жалуясь.
Тексты
Эта книга держится не только на фотографиях.
И тут важно сказать по правде. В этой книге текст не подчинен фотографии. Он равноправен ей, как дыхание равноправно шагу. Мазуров пишет так, будто боится сказать лишнее про человека, которого встретил. Он не ловит экзотику, он выслушивает жизнь. Он признается, что по натуре пытливый, упрямый, что ему нужно докопаться до сути, и что на ответы ушло больше десяти лет. А потом называет страну одним словом, которое редко произносят вслух, потому что оно слишком точное: многоликая.
Он разговаривает с людьми не ради удачного кадра, а ради разговора. И это чувствуется. Поэтому тексты не объясняют фотографии, а продолжают их. Иногда даже идут глубже. Иногда задерживаются там, где камера уже не может.
Это редкое качество. Обычно в фотокнигах текст либо вторичен, либо декоративен. Здесь он равноправен. Он дышит тем же, чем дышат лица на снимках. И в этом чувствуется настоящая любовь к людям. Не громкая, не показная, а такая, которая не требует подтверждений.
Эта книга не объясняет Россию
Она не отвечает на вопросы.
Она просто показывает, что у каждого места есть лицо, а у каждого лица есть история, которая не нуждается в громких словах.
Автор пишет, что хотел понять, кто живет в России, и хотел, чтобы мы узнавали друг друга лучше. Это редкое желание. В нем нет задачи воспитывать или убеждать. В нем есть простая человеческая надежда, что узнавание делает жизнь интереснее.
Перед Новым годом мы часто ищем подарки, которые можно кому-то еще передарить и забыть. Но иногда хочется подарить книгу, которая не забудется. Которую будут открывать не из вежливости, а из внутренней необходимости.
Эта книга из таких. Она не делает страну меньше. Она делает человека в ней заметнее. А это, возможно, и есть главное.
А где для вас Россия — на карте, в дороге или в лице конкретного человека?