Я проснулась оттого, что двор за окном уже шумел — ребята собирались на привычную утреннюю сходку. Но что‑то было не так. Я прислушалась, вглядываясь в очертания знакомых домов, и вдруг поняла: нет её. Ни звука из квартиры на третьем этаже, ни мелькнувшего рыжего пятнышка у подъезда.
«Уехала», — пронеслось в голове.
Как они смогли так тихо собраться? Мы ведь каждый день проводили вместе — с рассвета до сумерек. Играли, ссорились, кричали так, что соседи выглядывали из окон. Взрослые думали, что мы просто балуемся. Они уже забыли, каково это — жить в мире, где каждая мелочь становится событием. Где камень, брошенный в форточку, — не хулиганство, а ритуал. Где крик «Кикимора болотная, просыпайся!» — не оскорбление, а приветствие.
А теперь всё рассыпалось.
День без ритуалов
Утро потянулось тягучей паузой. Мы попытались воскресить привычное веселье:
- Сначала сорвиголова Лёшка залез по пожарной лестнице и швырнул камешек в её окно. Тишина.
- Потом уговорили вундеркинда Димку написать «страшное письмо» и подкинуть в почтовый ящик. Никто не вышел.
- Мы кричали, звали, поджидали у подъезда. Солнце пекло макушки, комары жалили ноги, а окно оставалось мёртвым.
— Какие у неё глаза? — вдруг спросил кто‑то.
— Серые?
— Карие?
— Зелёные?
Мы спорили, но никто не мог вспомнить точно. Пять лет бок о бок — и мы даже не знали цвета её глаз. А ведь она ушла всего полдня назад.
Я осталась дежурить у дома. Родители укатили на дачу, и мне не нужно было возвращаться. Остальные постепенно разбрелись. Только я сидела на лавочке, упрямо глядя на третье окно.
Воспоминания, как осколки
В голове крутились обрывки:
- Как она прикрывалась лопухами, крадясь по двору после того, как мы стащили её вещи на речке. Все смеялись, а я чувствовала странный стыд.
- Как она влезла за нами в сад Михайлыча, когда мы таскали яблоки. Я попалась, но она вышла вперёд, глядя на сторожа своими васильковыми глазами: «Дядечка, не трогайте её. Мы немножко взяли. Хотите, поможем вам?» Михайлыч растерялся и отпустил меня.
- Как потом я била её вполсилы, только чтобы поддержать игру. А она опускала глаза, словно корова, жующая траву, и ждала, когда это закончится.
«Васильковые», — наконец вспомнила я. Это была моя тайна. Никому не сказала.
Чужие голоса
Вдруг рядом раздались чужие голоса:
— Чё вы тут в 23‑м доме торчите? Там никого нет. На даче все.
— Не, Петровы уехали. Нам опись делать надо.
— Скоро всех этих… из города повывозят. Приличным людям и поселиться негде.
— Собакам собачья смерть. Все беды от этих… Докторов. Ходил тут с чемоданчиком, прикидывался добрым.
Я зажмурилась, пытаясь заглушить эти слова. Почему они говорят так? Почему мир, который казался таким простым и ясным, вдруг обернулся этой мерзкой изнанкой?
Боль, которую нельзя показать
Мне хотелось закричать: «Замолчите! Она не такая! Она просто девочка с васильковыми глазами!» Но вместо этого я сжала кулаки и отвернулась.
Слезы подступали, но я не могла позволить им вырваться. Если кто‑то увидит, что мне больно, всё рухнет окончательно. Ведь мы же «крутые», мы же «свои». Мы не плачем из‑за каких‑то там уездов.
Но внутри всё кричало:
«Я никогда больше не увижу её. Никогда не крикну „Рыжуха, выходи!“ Никогда не почувствую это странное тепло, когда она смотрела на меня своими васильковыми глазами. Никогда…»
Смысл, спрятанный в мелочах
Жизнь — хрупкая штука. Она рассыпается от малейшего дуновения ветра. Вот только что был двор, полный смеха и криков, а теперь — тишина. Вот только что была подруга, а теперь — пустое окно.
Мы не ценим моменты, пока они есть. Думаем, что так будет всегда: и утренние перебранки, и погони по двору, и даже её молчаливое присутствие. А потом вдруг оказывается, что всё это — мимолётно. Как солнечный блик на асфальте, как дуновение ветра в листве.
И остаётся только вспоминать цвет глаз, который мы не удосужились запомнить вовремя.
Постскриптум
Она уехала. Возможно, навсегда. Двор опустел не только физически — он потерял свою душу. Мы продолжали собираться, но игры стали пустыми, слова — пустыми, смех — натянутым.
Я так и не сказала ей «прощай». Не сказала, что она была для меня больше, чем просто подругой. Не сказала, что её васильковые глаза были для меня окном в мир, где добро побеждает страх, а смелость — жестокость.
Теперь я знаю: нужно говорить важные слова вовремя. Потому что момент может уйти — так же тихо и необратимо, как она ушла в то утро.
Спасибо за подписку, а за лайк плюс вам в карму!
Так же по этой теме можете ознакомиться по этой ссылке!
Жду ваших вопросов, и комментариев, не пропустите новые истории.