Я закрыла чемодан цвета "голубой металлик" и, тяжело вздохнув, села на него сверху. Молния, жалобно взвизгнув, сошлась.
Внутри, утрамбованные по методу Мари Кондо, лежали мои мечты.
Пять новых купальников (я выбрала их еще в марте, когда начала худеть к этому отпуску). Легкие платья из натурального шелка, которые я заказывала на распродажах в Италии. Шляпа с широкими полями, как у героини "Красотки". И целый арсенал косметики с SPF 50, чтобы не сгореть в первые же дни.
Я ехала на море.
Впервые за три года.
Три года я пахала как проклятая лошадь в мыле. Без выходных, без праздников.
Сначала мы закрывали ипотеку за нашу "двушку" в Новой Москве. Я брала все возможные подработки, переводила тексты по ночам, вела бухгалтерию для трех ИП. Андрей в это время "искал себя" и работал менеджером "два через два" за копейки.
Потом мы делали ремонт. "Скандинавский стиль", будь он неладен. Я научилась шпаклевать стены и клеить обои, потому что на бригаду денег не было.
Потом мы меняли машину Андрею. Его старый "Форд" сыпался, и он ныл, что ему "стыдно ездить на ведро с гайками". Мы купили подержанную "Мазду", и опять основной взнос был мой.
На море вечно не хватало то денег, то времени.
Но в этом году я сказала твердо: "Едем! Или я еду одна, или мы разводимся".
Это звучало как ультиматум, и он сработал.
Я сама выбрала отель. "Rixos Sungate" в Турции. Пять звезд, "ультра все включено", первая линия, сосны, горы. Дорого, безумно дорого. Но я получила годовую премию за закрытие сложного проекта по аудиту, плюс отложила с "левых" заказов.
Я хотела праздника. Я хотела лежать тюленем на шезлонге, пить "Пина коладу", смотреть на бирюзовую воду и чтобы меня никто не трогал. Я это заслужила каждой своей нервной клеткой.
В итоге я оплатила 80% тура. Андрей, скрипя зубами, добавил остальное (какие-то жалкие сорок тысяч).
И вот, час "Ч" настал.
Вылет сегодня в 14:00 из Шереметьево.
Я проснулась в шесть утра, хотя будильник стоял на восемь. Адреналин бурлил в крови.
— Андрюш, ты собрался? — крикнула я мужу, который сидел на кухне и нервно пил эспрессо, глядя в телефон.
— Да, почти, — буркнул он, не поднимая головы.
Он был какой-то странный последние два дня. Дерганый. Прятал телефон экраном вниз. Вздрагивал от каждого звонка. Уходил разговаривать в туалет или на балкон, плотно закрывая дверь.
— Кто звонил? — спрашивала я.
— Да так... с работы. Проблемы там, — отмахивался он.
"Наверное, боится летать", — подумала я тогда. Андрей действительно не любил самолеты, предпочитая поезда. Но до Турции на поезде не доедешь.
Я проверила документы в десятый раз.
Пластиковая папка с логотипом турагентства "Coral Travel".
Внутри: распечатки электронных билетов, медицинские страховки, ваучер на трансфер и отель.
Два загранпаспорта — мой (действует еще 4 года) и его (в прошлом году поменяли).
Рубли на такси. Доллары (две тысячи, которые я меняла по всему городу мелкими купюрами для чаевых).
Всё было у меня в сумочке "Michael Kors", во внутреннем кармане на молнии. Я всегда была "хранителем печати" в нашей семье. Андрей вечно все терял, забывал или путал.
— Такси приехало! Комфорт плюс, — я подхватила свой чемодан, который весил ровно 22 килограмма.
Андрей вышел в коридор с одной спортивной сумкой "Nike".
— Ты что, без чемодана? — удивилась я, зашнуровывая кроссовки. — А где твои костюмы? Мы же хотели в ресторан а-ля карт сходить.
— А... да зачем мне много вещей? — он отвел глаза и быстро надел ветровку. — Шорты да майки. Влезут. Там жарко, костюм не нужен.
Меня кольнуло смутное беспокойство, но я отогнала его. Не портить же настроение перед вылетом.
Мы сели в такси. Желтая "Камри" плавно тронулась.
Всю дорогу до Шереметьево, пока мы стояли в пробке на Ленинградке, Андрей молчал. Он вцепился в ручку двери и безостановочно строчил кому-то сообщения в WhatsApp.
— Кому ты там пишешь? — не выдержала я. — Мы в отпуске, забудь про работу!
— Да это... Петрович. Сменщик. Уточняет по накладным, — соврал он так неумело, что даже таксист в зеркало заднего вида ухмыльнулся.
Я не стала допытываться. Я смотрела в окно на серые многоэтажки Химок и уже видела вместо них пальмы и белоснежные яхты.
Я была счастлива. Я была опьянена предвкушением свободы.
Я не знала, что мое счастье разобьется вдребезги ровно через сорок минут, у стойки регистрации рейса SU 2142.
**Глава 1. Встреча в аэропорту**
Терминал С аэропорта Шереметьево встретил нас привычным гулом.
Тысячи людей, снующих с тележками, запах дорогого парфюма и крепкого кофе, звонкие объявления дикторов, стук колесиков по глянцевому полу.
Я обожаю эту атмосферу. Атмосферу "междумирья", когда ты уже не здесь, но еще не там.
Мы прошли рамки досмотра. Я поставила чемодан на ленту, Андрей кинул свою сумку.
— Так, стойка 42-45, — сверилась я с табло вылета. — Турецкие авиалинии. Пошли быстрее, а то очередь будет, места хорошие не дадут. Я хочу у окна.
Андрей застыл посреди зала. Он был бледен, и на лбу выступила испарина.
— Лен... подожди.
— Чего ждать? Регистрация уже началась. Вон, видишь, хвост очереди?
— Нам надо... нам надо встретиться кое с кем.
— С кем? — я остановилась и удивленно посмотрела на него. — Мы с кем-то летим? Ты друзей позвал? Серегу с Машкой?
— Не совсем... — он переминался с ноги на ногу. — Вон она.
Он махнул рукой в сторону кофейни "Шоколадница".
За крайним столиком, вальяжно закинув ногу на ногу и попивая капучино, сидела... Зинаида Петровна. Моя свекровь.
Рядом с ней возвышался огромный, ярко-розовый пластиковый чемодан "Samsonite", который стоил как половина зарплаты Андрея. На чемодане сидела соломенная шляпка с гигантским искусственным маком.
У меня екнуло сердце. И первая мысль была идиотская: "Откуда у неё такой чемодан?".
— Мама? — тупо спросила я. — А она что тут делает? Провожать нас приехала? В аэропорт? На такси за две тыщи?
Андрей глубоко вздохнул, зажмурился, как перед прыжком в холодную прорубь, и выдохнул:
— Лен, тут такое дело... Подойдем.
Мы подошли. Ноги у меня почему-то стали ватными.
Свекровь увидела нас и расплылась в широкой, приторной улыбке, обнажив ряд золотых коронок.
— О, явились, голубки! А я уж думала, в пробке застряли. Андрюша, ты почему трубку не берешь? Я уже изнервничалась вся! Давление поднялось!
Она была одета "по-парадному", как на свадьбу: яркий цветастый сарафан в пол, массивная бижутерия, на плечах — павлопосадский платок (в жару-то!).
— Здрасьте, Зинаида Петровна, — сказала я растерянно. — А вы... куда-то едете? Выглядите... празднично.
Она посмотрела на меня с легким недоумением, смешанным с превосходством. Потом перевела взгляд на сына.
— Андрей? Ты ей не сказал еще?
Андрей покраснел так, что его уши стали почти фиолетовыми. Он схватил меня за локоть.
— Нет еще... Лен, давай отойдем. На секунду.
Он буквально оттащил меня в сторону, за массивную колонну, подальше от глаз матери.
— Лен, послушай... Только не кричи. Спокойно. Дыши ровно.
— Что происходит? — ледяным тоном спросила я, чувствуя, как внутри зарождается паника. — Почему твоя мать здесь? С чемоданом?
Андрей сглотнул.
— Мама летит с нами. Точнее... вместо тебя.
Мир на секунду качнулся. Пол ушел из-под ног. Звуки аэропорта слились в единый гул.
— Что? — переспросила я шепотом. — Повтори.
— Ну понимаешь... — затараторил он, глядя куда-то в сторону. — Мама устала. У неё давление скачет, суставы ломит. Врач сказал — ей категорически нужно море. Соленая вода, морской воздух. А денег у неё нет. Пенсия маленькая, сама знаешь.
— И? — я смотрела на него, не моргая.
— И я решил сделать ей подарок. Сюрприз. Юбилей у неё скоро, 65 лет.
— Юбилей в ноябре, Андрей. Сейчас июль.
— Ну какая разница! Я решил сейчас. Подарок от сына.
— Подарок? — я начала закипать. Ярость поднималась горячей волной от желудка к горлу. — Подарок?! За чей счет, стесняюсь спросить?
— Ну... мы же семья. Бюджет общий.
— Андрей, ты в своем уме? Я платила за тур! Восемьдесят процентов суммы — это МОИ деньги! Моя премия! Мои подработки!
— Лен, не будь мелочной! — он поморщился, как от зубной боли. — Ты молодая, здоровая кобыла, пашешь как лошадь. Заработаешь еще. Тебе полезно работать, ты карьеру строишь. А мама старенькая. Ей, может, последний раз на море хочется. Ты что, пожалеешь для матери отдыха?
— То есть ты хочешь сказать, — я говорила медленно, чеканя каждое слово, чтобы не вцепиться ему в лицо, — что ты взял МОЮ путевку, купленную на МОИ деньги, и отдал её своей маме?
— Не совсем. Я переоформил билет. Позвонил в "Coral" вчера, доплатил штраф за смену пассажира. В отеле тоже поменял имя в брони. Так что... ты не летишь. Официально. Тебя нет в списках.
Он выпалил это и зажмурился, ожидая пощечины.
Я молчала. Я была в таком шоке, что даже не могла пошевелиться.
Предательство. Это было чистое, дистиллированное предательство.
— Ты... ты отменил мой билет? За моей спиной? Пока я спала?
— Ну да. А зачем пропадать месту? Мама полетит, отдохнет, подлечится. А ты пока дома побудешь, отдохнешь от готовки, от уборки. Я же тоже еду, буду за мамой присматривать, ей помощь нужна.
— Ах, ты тоже едешь? — я истерически хмыкнула. — Конечно. Как же сыночка без мамочки. Кто же ей крем от загара на спинку мазать будет.
— Лена, прекрати истерику! — он начал злиться, переходя в нападение (лучшая защита, да?). — Дело сделано. Билеты на Козлову Зинаиду Петровну и Козлова Андрея Викторовича. Ты все равно не улетишь, тебя просто не пропустят. Так что давай без сцен. Отдай документы и езжай домой. У тебя много дел, наверное.
— Документы?
— Ну да. Паспорта, ваучеры, страховки. Они же у тебя в сумке. Я знаю, я видел, как ты их клала. Давай папку. Живее, регистрация заканчивается.
Я посмотрела на него. Потом выглянула из-за колонны.
Свекровь сидела за столиком, допивала капучино и с интересом, даже с каким-то злорадством, наблюдала за нами. Она знала. Она все знала с самого начала. И, скорее всего, сама это и подстроила. "Андрюша, сынок, я так хочу на море, а твоя Лена перебьется, она и так на дачу не ездит".
— Значит, я не лечу? — переспросила я.
— Нет.
— А вы летите? В "Rixos"? В номер "Делюкс с видом на море", который я выбирала?
— Да. Лена, давай быстрее! Мама нервничает!
Я поправила ремешок сумочки на плече.
И улыбнулась.
— Знаешь, Андрей. Ты прав. Дело сделано.
— Вот и умница, — он облегченно выдохнул и протянул руку. — Я знал, что ты поймешь. Давай папку.
— Нет.
**Глава 1.5. Тревожные звоночки**
Если отмотать пленку назад, то я должна была понять всё еще за неделю до вылета.
Знаки были повсюду. Как красные флажки на минном поле, которые я упорно игнорировала, надев розовые очки размером с пол-лица.
Во-первых, Андрей вдруг озаботился "семейным бюджетом".
— Лен, а сколько у нас на счетах осталось? — спросил он как-то вечером, жаря яичницу (яичница с колбасой — вершинa его кулинарного мастерства).
— Ну... на путевку ушло, на шопинг ушло. Тысяч сто "подушки" осталось. И мои отпускные. А что?
— Да так... Маме хотел помочь. Ей зубы лечить надо.
— Андрюш, какие зубы? Мы в отпуск едем. Приедем — поможем.
Он тогда промолчал, но как-то недобро звякнул вилкой.
Во-вторых, его телефон.
Раньше он валялся где попало. На диване, на столе, в туалете. Теперь он носил его с собой, как ядерный чемоданчик. Пароль сменил (я случайно увидела, что графический ключ стал сложнее).
И вечные звонки.
— Да, мам. Нет, мам. Все по плану. Да, не волнуйся.
— Что по плану? — спрашивала я.
— Да, ремонт на даче обсуждаем. Крышу крыть надо.
Я верила. Я была слишком занята закрытием квартала и мечтами о море.
За два дня до вылета ко мне заехала Маринка, моя лучшая подруга и коллега. Мы пили вино на кухне, отмечая мой грядущий отпуск.
— Слушай, а чего твой такой дерганый? — спросила Маринка, кивнув на закрытую дверь спальни, откуда доносился приглушенный голос Андрея.
— Волнуется перед полетом. Ты же знаешь, он аэрофоб.
— Аэрофоб? — хмыкнула Маринка. — Странный он какой-то. Глаза бегают. Как будто нашкодил или собирается. Ты документы проверила?
— Обижаешь! Все у меня.
— А деньги?
— И деньги у меня.
— Ну смотри... Береженого Бог бережет. А небереженого конвой стережет.
Она как в воду глядела.
В тот вечер я застукала Андрея в коридоре. Он рылся в моей сумке.
— Ты что ищешь? — спросила я, выходя из ванной с полотенцем на голове.
Он подпрыгнул на полметра.
— А! Фу, напугала... Да это... зажигалку искал. Своя в куртке осталась.
— Андрюша, ты не куришь уже полгода.
— Да нервы... Хотел одну стрельнуть у тебя.
Я тогда не придала этому значения. Ну, сорвался человек, бывает.
А он, оказывается, проверял, на месте ли паспорта. И ваучеры.
Он уже тогда все спланировал.
Он знал, что я, как верная жена и ответственный человек, возьму все документы с собой.
Он знал, что я никогда не проверяю бронь в отеле повторно.
Он знал, что я доверяю ему.
Какая же я была дура.
**Глава 2. Неожиданный поворот**
— Что "нет"? — не понял он. Улыбка сползла с его лица, как старая штукатурка.
— Нет, я не дам тебе папку.
— Лена, не дури! — он попытался схватить меня за руку, но я отступила. — Там мой паспорт! И путевки! И страховка!
— Твой паспорт? — я сделала вид, что глубоко задумалась. — Ах, да. Твой паспорт. И вправду.
Я медленно, демонстративно расстегнула молнию сумки. Достала синюю пластиковую папку.
Андрей жадно потянулся к ней.
— Дай сюда!
Я открыла папку.
Внутри лежали два паспорта. Один в красной обложке, другой в синей. И стопка бумаг. И белый конверт.
Я достала свой паспорт. Медленно убрала его в карман джинсов.
Потом достала конверт. В нем лежали две тысячи долларов. Крупными купюрами.
Андрей следил за моими руками, как голодная собака за костью.
— Лена! — зашипел он. — Деньги отдай! Срочно! Нам там на экскурсии надо! И маме на шубу!
— На шубу? — я усмехнулась. — Зинаиде Петровне? В Турции? В июле?
— Не твое дело! Отдай конверт!
— Это мои деньги, — спокойно, как прокурор, сказала я. — Я их заработала. Это моя премия. А у мамы пенсия, пусть на неё и гуляет. В "Rixos" же все включено, зачем вам деньги?
— Ты стерва! — его лицо перекосило. — Ладно, подавись своими бумажками. Паспорт дай! И ваучер! Без ваучера нас в отель не заселят!
Я посмотрела на оставшийся в руках синий паспорт Андрея и листы А4 с ваучерами.
— Ваучеры... — я пробежала глазами по строчкам. — "Отель Rixos Sungate". Номер Standard Sea View. Туристы: Kozlov Andrey, Kozlova Zinaida. Оплачено.
— Да! Дай сюда! Мы опаздываем!
— Нет, — я захлопнула папку с громким хлопком. — Ты меня кинул, дорогой. Нагло, подло, цинично кинул. Забрал мой отдых. Унизил меня перед своей мамочкой. А теперь требуешь, чтобы я помогла тебе улететь?
— Это мои документы! Ты не имеешь права их удерживать! Это статья!
— Имею право. Я... забыла их дома. Ой, нет. Я их потеряла. Прямо сейчас.
Я развернулась на каблуках и пошла к выходу.
— Стой! — заорал он на весь терминал, перекрывая голос диктора. — Стой, сука! Мы опоздаем!
На нас начали оборачиваться люди. Очередь на регистрацию замерла.
Андрей подбежал, схватил меня за руку, больно сжав запястье.
— Отдай паспорт! Иначе я... я тебя ударю! Прямо здесь!
В его глазах было бешенство загнанной крысы.
— Попробуй, — тихо, глядя ему прямо в зрачки, сказала я. — Вон там, у стойки информации, стоит наряд полиции. И камер тут сотни. Ударишь — сядешь. Прямо сейчас. И точно никуда не полетишь. А я сниму побои и подам заявление.
Он отдернул руку, как от раскаленной сковородки.
— Лена... ну пожалуйста. Ну не гадь. Ну так получилось. Мама очень хотела... Ну войди в положение!
— А я не хотела? — я смотрела на него с брезгливостью.
— Ну ты же добрая... Ты же понимающая...
— Была. Пока не вышла замуж за мразь и маменькиного сынка.
— Я с тобой разведусь! — выплюнул он.
— Это лучшее, что ты можешь для меня сделать, Андрюша. Спасибо.
Я вырвалась и пошла прочь.
— Мама! — закричал Андрей срывающимся фальцетом. — Мама, иди сюда! Она документы украла!
Зинаида Петровна, услышав крик, подхватила свой розовый чемодан и, стуча колесиками, потрусила к нам.
— Что? Что такое? Что эта... делает?
— Она паспорт не отдает! И ваучеры!
Свекровь встала в позу "сахарница" (руки в боки), перегородив мне дорогу своим пышным бюстом.
— Лена! Ты что себе позволяешь? А ну отдай немедленно! Мы же опоздаем! Самолет через сорок минут! Посадка заканчивается!
— Счастливого пути, — бросила я и попыталась обойти её.
— Держи её! — визжала свекровь, хватая меня за лямку сумки. — Воровка! Милиция! Держите воровку!
Я резко дернула сумку. Лямка выскользнула из её пальцев. Свекровь пошатнулась, но устояла (центр тяжести у неё был надежный).
— Еще раз тронете — я закричу, что вы террористка и у вас бомба в чемодане, — пообещала я.
Она отпрянула.
Я вышла из здания терминала на улицу.
Свежий, загазованный воздух Шереметьево ударил в лицо.
За спиной слышались вопли Андрея. Но он не бежал за мной. Он метался между мамой, стойкой регистрации и выходом.
Я подошла к первой попавшейся урне у входа.
Достала паспорт Андрея и ваучеры.
Ваучеры я медленно, с наслаждением, разорвала на мелкие кусочки. Конфетти из турецкого отеля полетело в грязную урну.
А паспорт...
Рвать паспорт нельзя. Это статья 325 УК РФ. Я юрист (по второму образованию), я знаю.
Поэтому я просто положила его на край урны. Аккуратно.
Пусть лежит. Вдруг кто найдет? Бомжи, например. Или уборщица. Дней через пять.
Я села в первое же такси.
— Куда едем? — спросил водитель, глядя на меня в зеркало. У меня, наверное, был очень решительный вид.
— В спа-отель "Хаятт", — сказала я. — Здесь, недалеко. У меня отпуск. И шампанского. Много.
**Глава 3. Спа-терапия и финансовая месть**
Я провела неделю в роскошном отеле "Barvikha Hotel & Spa".
Я решила: раз уж я не попала в турецкий "Rixos", я устрою себе "Rixos" здесь.
Я сняла номер "Junior Suite" с огромной круглой ванной и камином.
Я заказала в номер бутылку "Dom Perignon" (никогда не пробовала, решила восполнить пробел).
Когда я сделала первый глоток холодного, колючего шампанского, сидя в пене и глядя на сосны за окном, меня накрыло.
Я заревела.
Некрасиво, в голос, размазывая тушь по щекам.
Мне было жалко не денег. Мне было жалко себя. Своей любви, своих надежд, своих трех лет жизни, потраченных на пустышку.
Я плакала час. Потом уснула прямо в халате.
А утром я проснулась другим человеком.
Злым. Холодным. И расчетливым.
Первым делом я взяла телефон (симку я предусмотрительно вытащила вчера, чтобы не сорваться и не ответить). Вставила обратно, сразу поставив режим "Не беспокоить" для всех номеров, кроме банка и работы.
Зашла в приложение "Сбербанк Онлайн".
У нас с Андреем был общий счет, но основная карта была привязана к моему зарплатному проекту. У него была только дополнительная карта.
Я посмотрела историю операций.
Вчера, в 14:30 (видимо, когда они поняли, что никуда не летят), была попытка списания 5000 рублей в "Duty Free". Отказ (я же лимиты не ставила, но карта-то была у него дополнительная, а я основной владелец).
Потом — попытка снять 20000 рублей в банкомате аэропорта. Отказ.
Ах да. Я же забыла сказать.
Когда я уходила из терминала, я, сидя в такси, заблокировала ВСЕ его карты, привязанные к моему счету.
Оставила ему ровно 0 рублей 00 копеек.
Его собственная зарплатная карта была вечно пустой (кредиты, пиво, "мелкие расходы"). Жили мы на мои.
Так что Андрей и Зинаида Петровна застряли в Шереметьево не только без паспортов, но и без денег. Даже на такси обратно у них не было.
Я представила эту картину: "Принц" и "Королева-мать" с розовым чемоданом пытаются прорваться в метро или клянчат мелочь у прохожих.
Меня разобрал дикий, истерический смех.
Я нажала кнопку "Заблокировать счет полностью". И "Перевыпустить карты".
Всё. Лавочка закрыта.
Потом я пошла на завтрак. Заказала омлет с трюфелем и свежевыжатый апельсиновый сок.
Жизнь налаживалась.
Я гуляла по лесу, плавала в бассейне, читала книги, которые откладывала полгода.
Я плавала и думала. Думала о том, как буду делить имущество.
Квартира моя (куплена до брака, ипотеку платила я, есть доказательства).
Машина... "Мазда" оформлена на него, но кредит платила я. Чеки есть. Отсужу половину.
Дача... Дача мамина, но ремонт мы делали на мои деньги. Чеки на стройматериалы у меня в электронной почте. Попробуем и тут пощипать "любимую свекровь".
К концу недели у меня в голове созрел идеальный план развода.
Я включила телефон для звонков только в воскресенье вечером.
Он взорвался.
150 пропущенных от "Андрей".
50 от "Свекровь".
Десятки смс.
Сначала угрозы: "Тварина, мы тебя засудим!", "Ты украла наши документы!", "Верни деньги, воровка!".
Потом мольбы: "Лена, маме плохо!", "Мы сидим в аэропорту уже 5 часов, денег нет даже на воду!", "Забери нас!".
Потом, видимо, когда они добрались до дома (пешком? или заняли у кого?): "Лена, дома еды нет, холодильник пустой! Где ты?!".
И, наконец, стадия принятия: "Прости, я был дураком... Давай поговорим...".
Я удалила всё не читая. И заблокировала оба номера.
У меня началась новая жизнь.
**Эпилог. Развод по-турецки**
Домой я вернулась через неделю, в понедельник, когда Андрей был на работе (он пропустил неделю отпуска, сидя с мамой в Москве, и вышел-таки в офис).
Я собрала его вещи.
Все. Трусы, носки, его "PlayStation", его коллекцию пивных кружек.
Упаковала в черные мусорные мешки.
И выставила в общий коридор.
Сменила замки (вызвала мастера, заплатив "срочность").
И подала на развод через Госуслуги.
На суде было весело.
Андрей пришел с мамой (куда ж без неё). Он пытался доказать, что я "украла" у него путевку и нанесла моральный ущерб.
Судья, уставшая женщина с высокой прической, слушала его бред минут пять. Потом посмотрела на него поверх очков:
— Истец, путевка была оплачена с чьего счета?
— Ну... со счета жены, но бюджет был общий...
— Выписка из банка показывает, что транзакция была с личной карты Воронцовой Е.А.
— Да, но...
— Билет вы переоформили на третье лицо (Козлову З.П.) без письменного согласия плательщика?
— Это моя мама! Какое согласие?! Я муж!
— Это третье лицо, — отрезала судья. — Имущественных претензий к ответчице по факту срыва поездки суд не усматривает. Вы сами, своими действиями (аннулированием билета жены) создали ситуацию, при которой поездка стала невозможной для неё. А документы... у вас есть доказательства, что она их украла? Видеозапись?
— Она их в урну выкинула! — визжала Зинаида Петровна с галерки.
— Тишина в зале! Доказательства есть? Нет. Паспорт ваш был найден сотрудниками клининга и передан в бюро находок. Вы могли его забрать.
— Мы не знали!
— Незнание не освобождает. В иске отказать. Брак расторгнуть. Имущество (квартира) приобретено до брака, разделу не подлежит.
Когда мы вышли из суда, Андрей попытался схватить меня за руку.
— Ленка... ну ты чего? Ну погорячились... Ну давай попробуем сначала? Мама уже не сердится...
Я посмотрела на него. На его мятую рубашку, на его бегающие глазки.
И поняла, что не чувствую ничего. Ни любви, ни ненависти. Только брезгливость, как к раздавленному таракану.
— Нет, Андрей. Сначала не будет.
— Но почему? Из-за отпуска?
— Из-за того, что ты забыл одну вещь.
— Какую? Паспорт?
— Нет. Ты забыл, что я не чемодан без ручки, который можно сдать в багаж или оставить в камере хранения. Я человек. И я улетаю.
— Куда?
Я достала из сумочки новый билет.
— В Турцию. Завтра. В "Rixos". Одна.
Я поправила солнечные очки и пошла к своей машине, где на заднем сиденье уже лежал мой голубой чемодан.
А Андрей с мамой остались стоять на крыльце суда.
Говорят, этим летом они ездили на дачу. Сажали картошку.
Потому что денег на море у них теперь нет — кредит за "сгоревшую" поездку Андрею придется платить еще год.
**КОНЕЦ**