— Алла, ты чего такая хмурая после праздников? — спросила соседка, встретив меня у подъезда. — Муж-то твой Толик где?
— Уехал к матери, — буркнула я и отвернулась.
— Как так? Вы же так хорошо Новый год встречали! Я слышала, как вы песни пели!
Песни... Если бы она знала, что творилось у нас дома первого января. Я до сих пор в себя прийти не могу.
В новогоднюю ночь все было прекрасно. Стол накрыла — оливье, селедка под шубой, мои фирменные котлеты с картошечкой. Анатолий даже шампанское хорошее купил, не как обычно самое дешевое. Сидим, телевизор смотрим, под бой курантов чокаемся.
— С Новым годом, Аллочка! — улыбается муж. — Пусть все у нас будет хорошо!
— И у тебя, Толя, — отвечаю.
А он телефон из кармана достает. Думает, я не вижу — под стол руку опустил, печатает что-то. Я сначала внимания не обратила — мало ли, может друзьям поздравления шлет. Но он каждые пять минут туда заглядывает! То якобы за салфеткой наклонится, то ложку уронит специально.
— Толь, ты чего там копаешься? — спрашиваю.
— Да так, ничего. Вилка упала, — отмахивается.
Ладно, думаю, праздник все-таки. Не буду портить настроение. Легли спать часа в три. Он сразу захрапел, а я ворочалась до утра. Что-то мне нехорошо было на душе.
Утром первого января встаю — голова трещит. Пошла на кухню воды попить. Смотрю — его телефон на столе лежит. Обычно он его с собой везде таскает, даже в туалет берет. А тут забыл.
Не удержалась я. Взяла телефон, открыла сообщения. Пароль знаю — дата нашей свадьбы. И тут как обухом по голове!
Переписка с какой-то Светланой. Вся ночь писались!
"Толик, с Новым годом! Скучаю!"
"И я по тебе скучаю, Светик. Как проводишь праздник?"
"Одна дома. Если бы ты был рядом..."
"Я тоже об этом думаю. Потерпи немного."
У меня руки затряслись. Читаю дальше.
"Когда увидимся?"
"После праздников обязательно. Придумаю что-нибудь."
"Жду не дождусь! Целую!"
И смайлики эти дурацкие с сердечками!
Я вспомнила, как мы с Толей познакомились. Двадцать пять лет назад это было. Я тогда в магазине продавцом работала, он часто заходил за хлебом. Такой красивый был, улыбчивый! Все девчонки на него заглядывались, а он меня выбрал.
— Алла, — говорит однажды, — пойдем в кино?
Я покраснела вся, согласилась. Потом гуляли по парку, мороженое ели. Через год поженились. Свадьба скромная была — в кафе человек тридцать позвали, родственники только самые близкие. Зато весело было!
Первые годы хорошо жили. Толя на заводе работал, я в магазине. Денег хватало. Потом Мишка родился. Я в декрет ушла, сидела дома. Толя заботливый был — и памперсы купит, и с ребенком погуляет, чтобы я отдохнула.
Когда Мишке пять лет исполнилось, я на работу вернулась. Уже не в магазин, а в детский сад нянечкой устроилась — чтобы сына туда же водить. Удобно было.
Анатолий тоже работу поменял — в охранники пошел. График сутки через трое, зарплата получше. Вроде все нормально было. Квартиру купили в ипотеку двухкомнатную. Мишка в школу пошел, учился хорошо.
А потом... Даже не знаю, когда все изменилось. Лет пять назад, наверное. Толя стал какой-то отстраненный. Придет с работы — сразу к телевизору или в телефон уткнется. Поговорить не о чем стало.
— Толь, может, съездим куда-нибудь? — предлагала я. — Хоть в Анапу на недельку?
— Откуда деньги? Ипотека, коммуналка, Мишке на институт копить надо.
И правда, денег вечно не хватало. Я уж молчала про новые сапоги или платье. Старое донашивала.
А он себе телефон новый купил за сорок тысяч! Говорит, для работы надо. Какая работа у охранника с телефоном за сорок тысяч?
Стою я, значит, первого января с его телефоном в руках. Читаю эти сообщения, и тошно мне. Двадцать пять лет вместе прожили!
Слышу — Толя просыпается. Быстро телефон на место положила, делаю вид, что посуду мою.
— Аллочка, с добрым утром! — заходит на кухню. — Голова не болит?
— Нормально все, — отвечаю сухо.
Он телефон со стола хватает, в карман сует.
— Я к матери съезжу, — говорит. — Она звонила, просила помочь с краном на кухне.
К матери! Знаю я, к какой матери! Его мать в другом городе живет, раз в год видимся!
— Езжай, — говорю. — Только вещи свои забери.
— Какие вещи? — не понимает.
— Все вещи. Чемодан в кладовке возьми.
Он на меня уставился.
— Алла, ты чего? Что случилось?
— А то и случилось! Знаю я про твою Светлану! Всю переписку вашу прочитала!
Побледнел весь. Молчит.
— Ну что молчишь? Оправдываться не будешь?
— Алла, это не то, что ты думаешь...
— А что это? Что это, Толя? "Скучаю", "целую", "жду встречи"! Это что?
— Это... просто знакомая. Ничего между нами нет!
— Знакомая! По ночам в Новый год со знакомыми переписываются! Под столом, чтобы жена не видела!
— Алла, ну прости! Это ничего не значит!
— Для тебя, может, и не значит. А для меня значит! Собирайся и уезжай к своей Светлане!
— Да нет никакой Светланы! То есть есть, но мы просто общаемся!
— Общайтесь! Только без меня!
Толя час ходил за мной по квартире, уговаривал, объяснял. Говорил, что Светлана — это коллега по работе, молодая девчонка, сама к нему пристает.
— Если пристает, зачем отвечаешь? Зачем "скучаю" пишешь?
— Глупость это была! Приятно, что молодая внимание оказывает!
— Приятно ему! А мне каково? Двадцать пять лет прожили! Мишку вырастили! Я тебе всю жизнь отдала!
— Алла, ну не уходить же из-за какой-то переписки!
— А ты бы остался, если бы я с мужиком переписывалась? "Скучаю, целую, жду встречи"?
Молчит. Конечно, не остался бы. Мужики такого не прощают.
— Вот и все, Толя. Собирайся.
Он еще полчаса собирался, все уговаривал. Потом Мишка проснулся. Сын наш уже взрослый, в институте учится.
— Мам, пап, с Новым годом! Чего вы такие хмурые?
— Отец к бабушке уезжает, — говорю.
— В Новый год? Зачем?
— Кран починить надо срочно, — Толя бормочет.
Мишка на нас посмотрел внимательно, но ничего не сказал. Умный парень, понял, что что-то не то.
Анатолий чемодан собрал, в прихожей топчется.
— Алла, может, поговорим еще?
— Нет. Иди уже.
— Я позвоню...
— Не надо.
Ушел. Хлопнул дверью.
Три дня прошло. Толя звонит по десять раз на день. Я не беру трубку. СМС шлет: "Алла, прости! Давай встретимся, поговорим!"
Не хочу я говорить. О чем говорить? Что он под столом в новогоднюю ночь другой писал, пока я салаты резала?
Мишка вчера подошел:
— Мам, что случилось? Где папа?
— У бабушки твой папа.
— Мам, не ври. Бабушка в Саратове. Папа там не может неделю кран чинить.
Рассказала ему. Не все, конечно, но в общих чертах. Сын выслушал, помолчал.
— Мам, может, простишь его? Первый раз же такое.
— Откуда ты знаешь, что первый? И потом, Миш, это доверие. Как я теперь ему верить буду?
— Но вы столько лет вместе...
— Вот именно. Столько лет. И вот так.
Подруге позвонила, Верке. Рассказала все.
— Правильно сделала! — говорит. — Нечего таких прощать! Сегодня переписка, завтра по бабам пойдет!
— Может, уже ходит...
— Вот именно! Гони его! Сама проживешь!
Легко сказать — сама проживешь. Двадцать пять лет вместе. Привыкла я к нему. И плохой он, и хороший, а мой был. Теперь вот...
Вчера свекровь позвонила. Из Саратова.
— Алла, что у вас происходит? Толя приехал, ничего не объясняет, ходит как пришибленный!
— Спросите у него, мама.
— Спрашиваю! Молчит! Ты мне скажи!
— Пусть сам расскажет.
— Алла, вы что, разводиться собрались?
— Не знаю пока.
— Как не знаешь? Вы взрослые люди! Мишка как же?
— Мишка уже взрослый.
— Алла, не глупи! Помиритесь! Все семьи ссорятся!
— Это не ссора, мама.
Бросила трубку. Не хочу объяснять. Пусть Толя ей врет, что кран чинить приехал.
Сегодня на работу вышла после праздников. В садике все спрашивают:
— Как Новый год встретила?
— Хорошо, — отвечаю.
А самой плакать хочется. Но не буду! Не дождется!
Вечером домой пришла. Тихо. Раньше Толя телевизор включал сразу, а теперь тишина. Мишка в своей комнате, учебники разбирает — сессия скоро.
Села на кухне, чай пью. Думаю. Может, правда, простить? Ничего же такого не было, только переписка. Но как представлю, что он в новогоднюю ночь под столом сидел, ей писал... Тошно!
Телефон зазвонил. Толя. Взяла трубку.
— Алла, можно я приеду? Поговорить надо.
— О чем говорить?
— Алла, ну не по телефону же. Я вещи забрать хочу заодно. Зимние ботинки, документы кое-какие.
— Приезжай. Только ненадолго.
Через час приехал. Постучал в дверь, хотя ключи у него есть. Открыла.
Стоит, на него смотреть жалко. Похудел за неделю, небритый.
— Привет, — говорит.
— Проходи.
Зашел, ботинки снял. В комнату прошел, сел на диван. Наш диван, который вместе выбирали пять лет назад.
— Алла, давай поговорим спокойно.
— Говори.
— Я дурак. Признаю. Но ничего у меня с ней не было!
— Толя, дело не в том, было или не было. Дело в том, что ты хотел! Переписывался, встречи планировал!
— Не планировал я ничего!
— "После праздников увидимся" — это что?
— Это... просто слова!
— Для тебя слова. А если бы я такие слова мужику писала?
Молчит. Опять молчит.
— Толя, скажи честно. Ты ее любишь?
— Кого?
— Светлану эту!
— Да какая любовь! Просто... внимание приятно было.
— А мое внимание? Двадцать пять лет внимания!
— Твое... привычное уже.
Вот так. Привычное. Как старые тапочки. Удобно, но не интересно.
— Уходи, Толя.
— Алла, дай еще шанс!
— Нет. Не могу. Каждый раз, когда ты телефон достанешь, я думать буду — кому пишешь? Не могу так жить.
— Я телефон выброшу!
— Не смеши. Новый купишь. За сорок тысяч.
Встал, по комнате ходит.
— А как же Мишка?
— Мишка взрослый. Поймет.
— А ипотека?
— Разберемся.
— Алла, ну неужели из-за какой-то дурацкой переписки...
— Хватит! Сколько можно! Дурацкая она для тебя сейчас, когда попался! А в новогоднюю ночь не дурацкая была!
В общем, ушел он. Вещи забрал, документы. Сказал, что у матери пока поживет, потом квартиру снимет.
— Алименты на Мишку платить буду.
— Ему восемнадцать уже.
— Все равно. Пока учится.
И ушел.
Сижу теперь одна. Мишка в институт ушел. Тишина. Непривычно.
Верка звонила:
— Ну что, ушел козел?
— Ушел.
— Правильно! Найдешь себе нормального!
Какого нормального? Мне сорок пять лет. Где я его найду? Да и не хочу никого. Хочу, чтобы все было как раньше. Но раньше уже не будет. Даже если вернется, простить не смогу.
А вот это видела? — показала бы я ему дулю, если бы он сейчас был здесь. Только некому показывать.
Мишка вечером пришел, сел рядом.
— Мам, может, позвонишь папе?
— Зачем?
— Ну... вдруг помиритесь.
— Миш, я не могу. Понимаешь? Не могу ему верить больше.
— Но он же говорит, что ничего не было!
— А если бы было? Если бы я не увидела переписку? Было бы?
Сын молчит. Умный парень, все понимает.
— Мам, а как вы теперь?
— Нормально. Разведемся, наверное.
— А квартира?
— Продадим, поделим. Или он свою долю мне продаст. Разберемся.
Прошло две недели. Толя больше не звонит. Только СМС иногда присылает: "Как вы?" Не отвечаю.
Вчера на работе коллега, Марина, говорит:
— Слышала, вы с мужем расстались?
— Слухи быстро разлетаются.
— Алла, может, зря? Мужики все такие. Моему только дай волю — на каждую юбку заглядывается!
— Ну и живи с таким!
— А куда деваться? Детей двое, ипотека. Терплю.
— А я не хочу терпеть. Устала.
Домой пришла, убираться начала. В шкафу Толины вещи остались немного — старые рубашки, носки. Выбросила все.
Фотоальбом нашла. Наша свадьба. Молодые такие, счастливые. Я в белом платье, он в костюме. Улыбаемся. И не знаем, что через двадцать пять лет он под столом в Новый год другой женщине писать будет.
Мишка из комнаты вышел:
— Мам, что смотришь?
— Фотографии старые.
Сел рядом, смотрит.
— Красивые вы были.
— Были...
— Мам, папа звонил. Спрашивал про тебя.
— И что ты сказал?
— Что нормально все.
— Правильно сказал.
— Мам, он сказал, что со Светланой той больше не общается.
— Откуда ты знаешь?
— Сказал, что на работе ее уволили.
— Ну и что? Найдет другую Светлану. Или Наташу. Или Лену.
— Мам, ты же его любишь еще.
— Любила, Миш. Любила.
А сама думаю — люблю ли? Наверное, люблю. По-другому. Не как раньше, когда бабочки в животе. А так, по привычке. Но от привычки этой больно. Очень больно.
Сегодня свекровь опять позвонила.
— Алла, Толя квартиру снял. Переехал от меня.
— Ну и хорошо.
— Что хорошего? Деньги на ветер! У вас же своя квартира!
— Это уже не моя забота, мама.
— Алла, ты дура! Мужика хорошего теряешь!
— Если он такой хороший, почему другим бабам пишет?
— Написал и написал! Подумаешь! Мой покойник и не такое вытворял!
— Вы терпели — и я должна?
— А что делать? Баба должна быть мудрой!
— Я не мудрая, мама. Я уставшая.
Бросила трубку.
Вечером сижу, телевизор смотрю. Вдруг звонок в дверь. Открываю — Толя. С цветами. Розы красные, мои любимые.
— Алла, можно войти?
— Зачем пришел?
— Поговорить. Последний раз.
Впустила. Цветы в вазу поставила.
— Алла, я все понял. Я виноват. Прости меня. Давай начнем сначала.
— Сначала не получится, Толя. Нам не двадцать лет.
— Тогда продолжим.
— Нет.
— Почему? Я же все понял! Больше такого не будет!
— Откуда я знаю? Ты говоришь — не будет. А через год опять какая-нибудь молодая появится.
— Не появится!
— Толя, уходи. Мне тяжело.
— Алла, а как же двадцать пять лет?
— А ты о них думал, когда под столом сидел?
Встал, к двери пошел. Обернулся:
— Я тебя люблю, Алла.
— Поздно, Толя. Надо было раньше любить.
Ушел.
Сижу, плачу. Дура, наверное. Может, правда простить? Все бабы прощают. И живут. Терпят.
А я не хочу терпеть. Не хочу бояться каждый раз, когда он телефон достанет. Не хочу проверять его переписку. Не хочу думать — где он, с кем, что пишет.
Хочу спокойно жить. Одна. Без вранья, без тайн, без СМС под столом.
Мишка придет — накормлю. На работу схожу — денег заработаю. Может, весной в отпуск съезжу. В Анапу. Одна. Или с Веркой.
А Толя пусть живет как хочет. Со своими Светланами. Без меня.
Так и будет. Решила.
А вот это видел? — хочется сказать Толе и показать дулю. Проживу без тебя! Обойдусь! Не сломалась баба, которой сорок пять! И не сломается!
Мишка из комнаты вышел:
— Мам, папа приходил?
— Приходил.
— И что?
— Ничего. Все кончено, сынок.
— Жалко.
— Мне тоже жалко. Но так правильно.
Обняла сына. Хороший парень вырос. Умный. На отца не похож. И слава Богу.
Завтра новый день. Без Толи. Страшно? Да. Но жить буду. Обязательно буду.