В моей квартире сегодня снова холодно. Батареи едва теплые, а в окно стучит зимний ветер. Я включаю ноутбук, чтобы отвлечься, и открываю Rutube — ту самую платформу, которая, как нам говорят, стала цифровым символом новой эпохи. И сразу натыкаюсь на него — на этот ледяной, методичный сквозняк рекламы. Он проникает в каждый ролик, в каждую паузу, в каждую мысль. Он не кричит — он просто есть, как конденсат на стекле. А я сижу и думаю: разве ради этого миллионы людей пришли на эту платформу? Чтобы их внимание, их время, их последние нервы стали разменной монетой в отчете о «беспрецедентном росте»?
Цифры, которые публикует платформа, действительно обжигают своим масштабом. За 2025 год месячная аудитория Rutube достигла 80,6 миллиона человек. Это на 117% больше, чем годом ранее. За день платформу посещает до 23,8 миллионов зрителей — впервые в истории даже больше, чем YouTube в России. Пользователи проводят здесь в среднем 46,1 минуты ежедневно, просматривая контент миллиарды раз. Руководство холдинга с гордостью заявляет, что доходы от рекламы по итогам года превысят 2,2 миллиарда рублей, а в будущем вырастут еще в 5-10 раз. Казалось бы, триумф. Народная платформа переживает золотой век.
Но за этим холодным блеском статистики кроется простая и неприглядная механика. Этот «рост» в значительной степени оплачен вами и мной. Он измеряется не только в рублях, но и в терпении. Платформа, стремящаяся стать самоокупаемой, видит в пользователе не цель, а ресурс. Не зрителя, а единицу охвата для рекламного кабинета.
Алгоритм безразличия работает четко:
1. Привлечь любым путем. После проблем с доступом к зарубежным сервисам миллионы людей были вынуждены искать альтернативу. Rutube стал логичным пристанищем. Эту вынужденную миграцию нам подают как осознанный выбор и успех импортозамещения.
2. Удержать контентом, но монетизировать рекламой. Пока мы смотрим лекцию о мошенничестве или детский мультфильм — самые популярные ролики года, — платформа продает наше внимание. Рекламные форматы множатся: пре-роллы, мид-роллы, пост-роллы, спецпроекты. Нас уверяют, что это необходимо для развития.
3. Создать видимость заботы. В пресс-релизах говорят о безопасном контенте для детей и удобном сервисе. Но в тот самый момент, когда ребенок ждет продолжения «Трех котов», его встречает навязчивая реклама. Где здесь безопасность? Где здесь уважение?
Ирония в том, что сама система монетизации на платформе — серая и непрозрачная. Блогеры, ради которых, казалось бы, все и затевалось, жалуются на неясные тарифы, долгую ручную модерацию и мизерные заработки по сравнению с прежними платформами. Рекламные доходы растут, но до авторов, создающих тот самый контент, который привлекает 80 миллионов, они доходят каплями. Получается абсурдная пирамида: зритель раздражен, автор недоволен, а отчеты в генеральном директоре бьют все рекорды.
Это больше не вопрос удобства. Это вопрос уважения. Государственные компании и крупный бизнес вкладываются в «отечественный аналог», но мышление остается колониальным: выкачать из территории максимум, не думая о ее экологии. Нам подменяют ценности. Вместо того чтобы ценить лояльность пользователя, которой в эпоху выбора почти не осталось, ее беззастенчиво эксплуатируют. Наши нервы, наше время, наше внимание — это просто топливо для движения к очередному квартальному показателю.
Так быть не должно. Национальная технологическая платформа — это не просто серверы и код. Это в первую очередь общественный договор. Доверие, которое нельзя обманывать бесконечными рекламными паузами. Уважение к тому, кто пришел сюда не по принуждению рынка, а в надежде найти свой уголок в цифровой России.
Холод в квартире можно пережить, надев свитер. Холод в цифровой среде, где тебя воспринимают как клик и просмотр, согреть нечем. Платформе, которая хочет быть лицом страны, пора начать с человеческого лица. Увидеть за 80 миллионами — 80 миллионов живых людей, у которых лопается терпение. Пора сменить парадигму: не выжимать из пользователя последнее, а создавать ценность для него. Иначе этот искусственный рост окажется таким же хрупким, как лед на окне. А лед, как известно, тает.
Так больше продолжаться не может.