– Подай мне, пожалуйста, то большое блюдо с верхней полки, только осторожно, оно хрустальное, бабушкино, – попросила она, не отрываясь от нарезки огурцов. – И посмотри, закипела ли вода для картошки, а то я уже не успеваю следить за всем сразу.
Мужчина, сидевший на кухне с телефоном в руках, тяжело вздохнул, но все же встал. Его движения были ленивыми, словно он делал великое одолжение всему человечеству.
– Ира, зачем столько готовить? Мы же вдвоем, – проворчал он, доставая тяжелое блюдо. – Купили бы икры, шампанского и мандаринов. Ну, салат один. А ты опять устроила тут филиал ресторана. Утка эта, три салата, заливное... Кому это надо?
Ирина вытерла руки о передник и посмотрела на мужа с мягкой укоризной. Алексей, ее супруг, с которым они прожили восемь лет, всегда отличался прагматичностью, граничащей с ленью, но она любила создавать уют. Особенно в Новый год. Этот праздник был для нее священным рубежом, моментом, когда хочется верить в лучшее, когда дом наполнен ароматами хвои и запеченного мяса, а на душе становится тепло и спокойно.
– Леша, это надо нам. Мне надо, – спокойно ответила она. – Год был тяжелый. Твоя смена работы, мой ремонт в офисе, эта вечная гонка. Я хочу, чтобы мы сели за красивый стол, зажгли свечи и проводили этот год достойно. Чтобы следующий был лучше. Разве я многого прошу? Просто нормальный семейный вечер.
Алексей пожал плечами и вернулся к своему гаджету.
– Ладно, ладно, хозяюшка. Как скажешь. Лишь бы ты не устала потом так, что уснешь под куранты.
– Не усну, – улыбнулась Ирина. – Я специально взяла отгул вчера, чтобы сегодня все успеть без спешки.
На часах было шесть вечера. За окном уже стемнело, падал крупный, пушистый снег, превращая двор в сказочную декорацию. В квартире царила идеальная чистота, елка мерцала разноцветными огнями, а из духовки доносился умопомрачительный запах утки с яблоками и черносливом. Ирина чувствовала себя умиротворенной. Все было готово. Осталось только накрыть на стол и переодеться в новое бархатное платье, которое она купила специально для этого вечера.
Идиллию нарушил резкий звонок телефона Алексея. Мелодия, установленная на этот контакт, всегда вызывала у Ирины легкий спазм в желудке. Звонила Тамара Павловна, ее свекровь.
Алексей посмотрел на экран, нахмурился и ответил:
– Да, мам. С наступающим. Что? Что случилось?
Ирина замерла с салатницей в руках. Тон мужа мгновенно изменился с расслабленного на тревожный.
– Давление? Сильно? А таблетки пила? Так... А скорую? Не едут? Понял. Мам, ну ты не плачь. Ну что ты, в самом деле... Да, я понимаю. Одной страшно. Конечно.
Он слушал еще минуту, кивая головой, хотя собеседница его не видела, а затем отключился и виновато посмотрел на жену.
– Ир, тут такое дело... Маме плохо.
– Что с ней? – Ирина поставила салатницу на стол. – Давление?
– Да, скачет. И сердце колет. Говорит, страшно одной, вдруг приступ, а дверь открыть некому. Скорая, говорит, перегружена, вызовов много, сказали ждать три часа. Она плачет, Ир.
– Леша, у твоей мамы «скачет давление» каждый раз, когда мы собираемся в отпуск, в театр или просто хотим побыть вдвоем, – Ирина старалась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. – Она пила лекарства? У нее же целая аптечка.
– Пила, не помогает. Она просит приехать.
– Приехать? Сейчас? – Ирина обвела взглядом накрывающийся стол. – Леша, до Нового года шесть часов. Ты хочешь поехать к ней через весь город по пробкам?
– Ну а что делать? Это же мама! Я не могу бросить ее умирать в одиночестве! – Алексей начал заводиться, его голос стал громче, появились истеричные нотки. – Я быстро. Сгоняю, дам лекарство, успокою, посижу часик и вернусь. Успеем еще и проводить, и встретить.
– Ты не успеешь, – жестко сказала Ирина. – Сейчас город стоит. Ты только туда будешь ехать два часа. И обратно столько же. Плюс там «часик». Ты вернешься к утру.
– Ты преувеличиваешь! Навигатором пользоваться умею. И вообще, как ты можешь думать о салатах, когда человеку плохо? Какая ты черствая, оказывается!
Это обвинение ударило больнее всего. Ирина, которая годами возила свекровь по врачам, доставала дефицитные лекарства, мыла ей окна и терпела бесконечные придирки, оказалась «черствой».
– Я не черствая, я реалистка. Если ей действительно плохо – надо вызывать платную скорую. У нас есть деньги, давай вызовем. Врачи помогут лучше, чем ты. Чем ты ей поможешь? Подержишь за руку?
– Ей нужно внимание! Ей страшно! – Алексей уже натягивал джинсы, прыгая на одной ноге. – Я поеду. Я не могу иначе. Ты сиди, накрывай. Я постараюсь вернуться к двенадцати.
– Леша, если ты сейчас уйдешь, – тихо произнесла Ирина, глядя ему прямо в глаза, – то можешь не возвращаться.
Алексей застыл в дверях спальни с рубашкой в руках.
– В смысле? Ты мне ультиматумы ставишь? Жизнь матери против твоего холодца?
– Не передергивай. Ты прекрасно знаешь, что никакой угрозы жизни нет. В прошлый раз, когда ты сорвался к ней в день моего рождения, оказалось, что у нее просто перегорела лампочка в ванной, и она «расстроилась». Месяц назад, когда мы купили билеты в театр, у нее «закружилась голова», а когда ты приехал, она попросила перевесить гардину. Это манипуляция, Леша. И ты каждый раз на нее ведешься. Сегодня Новый год. Мой праздник тоже. Наш праздник. Если ты выберешь ее каприз, а не свою семью, значит, семьи у нас больше нет.
– Ты истеричка, – выплюнул он, быстро застегивая пуговицы. – Просто эгоистка и истеричка. Мать – это святое. Я вернусь, и нам будет о чем поговорить. Стыдно, Ира. Очень стыдно за тебя.
Он схватил ключи от машины, телефон и выскочил в прихожую. Ирина слышала, как он лихорадочно обувается, как звенит ложка для обуви, брошенная на пол. Хлопнула входная дверь. Щелкнул замок.
Ирина осталась стоять посреди комнаты. В духовке пискнул таймер – утка была готова.
Первые десять минут она просто сидела на стуле, глядя на мигающую гирлянду. Внутри была пустота. Ни слез, ни крика. Только холодное, ясное осознание того, что произошло. Это был не просто отъезд мужа. Это был выбор. И этот выбор был сделан не в ее пользу. В сотый раз.
Она встала и подошла к окну. Внизу, во дворе, Алексей счищал снег с машины. Вот он сел, завелся, фары осветили сугроб. Машина тронулась и исчезла за поворотом.
– Ну что ж, – сказала Ирина вслух. Голос прозвучал странно в тихой квартире. – Значит, так тому и быть.
Она пошла на кухню. Достала утку. Румяная, красивая, идеальная. Переложила ее на то самое хрустальное блюдо. Поставила на стол. Достала из холодильника икру, шампанское. Зажгла свечи.
Затем пошла в ванную, умылась, поправила макияж. Надела то самое бархатное платье. Туфли на каблуке.
Она села за накрытый стол одна. Налила себе бокал шампанского.
Телефон молчал. Алексей не написал ни сообщения, ни позвонил. Видимо, был слишком занят «спасением» или обижен на ее «черствость».
В девять вечера Ирина решила проверить свою теорию. Она знала пароль от аккаунта свекрови в одной из соцсетей – сама же его и создавала, чтобы Тамара Павловна могла смотреть рецепты и фотографии внуков подруг. Свекровь часто забывала выходить из профиля на своем планшете, а Ирина иногда заходила проверить, не пишет ли ей кто-то из мошенников.
Она открыла приложение на своем ноутбуке. Статус «в сети» горел зеленым. Последняя активность – комментарий под фото соседки пять минут назад: «Людочка, какой шикарный стол! А я вот жду сыночка, обещал приехать, будем вместе праздновать, а то невестка-змея его совсем к рукам прибрала, даже в праздник мать навестить не пускает».
Ирина горько усмехнулась. Давление. Смертельная опасность. А сама сидит в интернете и строчит гадости.
В 23:00 позвонил Алексей.
– Ир, я тут... задержусь, – голос был виноватый, но сытый. На заднем фоне работал телевизор, слышался звон посуды и бодрый голос ведущего «Голубого огонька». – Маме получше, но она боится оставаться одна в ночь. Просит, чтобы я с ней куранты встретил. Я не могу отказать, сама понимаешь. Давай ты там начни без меня, а я как только она уснет, сразу домой. К часу буду. Ну, может, к двум. Не сердись, ладно?
– Я не сержусь, – ответила Ирина. Ее голос был абсолютно ровным. – Я ужинаю.
– Ну вот и умница. Не скучай там. Люблю тебя.
Он отключился. Даже не поздравил.
Ирина сделала глоток шампанского. Вкус был превосходным. Странно, но она не чувствовала одиночества. Наоборот, она чувствовала облегчение. Словно с плеч свалился огромный мешок с камнями, который она тащила годами, боясь признаться себе, что он ей не нужен. Ей не нужно больше угождать, терпеть, понимать, входить в положение. Она свободна.
В полночь она написала желание на бумажке, сожгла ее, бросила пепел в бокал и выпила до дна. Желание было коротким: «Быть счастливой».
Она поела утки – с удовольствием, не торопясь. Посмотрела любимый фильм. И в два часа ночи легла спать в чистую, прохладную постель, предварительно закрыв дверь на верхний замок, от которого у Алексея не было ключа – он потерял его полгода назад и все собирался сделать дубликат.
Утром ее разбудил настойчивый звонок в дверь. Потом стук. Потом телефонный звонок.
На часах было десять утра. Ирина сладко потянулась. Выспалась она великолепно.
Она накинула халат и не спеша пошла к двери.
– Ира! Ира, ты что, спишь? Открой, это я! Замок заело, ключ не поворачивается! – голос Алексея из-за двери звучал раздраженно и хрипло.
Ирина подошла к двери, но открывать не стала.
– Замок не заело, Леша. Я закрыла на верхний.
– Ну так открой! Я замерз, устал, хочу спать и есть. Мама всю ночь рассказывала про свои болячки, я глаз не сомкнул. У нас утка осталась?
– Утка осталась. Но ты ее не попробуешь.
За дверью повисла тишина.
– Ир, ты чего? Хватит шутить. Новый год прошел, давай мириться. Ну, не приехал, ну, виноват. Я же объяснил – мама...
– Леша, я вчера сказала тебе: если уедешь, можешь не возвращаться. Я слов на ветер не бросаю.
– Ты серьезно? Из-за того, что я провел ночь у больной матери? Ты совсем с катушек слетела? Это моя квартира тоже, между прочим!
– Юридически – нет. Квартира куплена на деньги, вырученные от продажи бабушкиной «двушки», и оформлена на меня до брака. Ты здесь только прописан. Но это детали. Вещи я твои собрала. Они стоят в тамбуре, в двух больших чемоданах. Я выставила их десять минут назад, пока ходила за молоком. Ты просто не заметил, они у лифта.
Слышно было, как Алексей метнулся к лифту и вернулся обратно.
– Ты... Ты выставила мои вещи?! Ира, открой дверь немедленно! Нам надо поговорить!
– Нам не о чем говорить. Я видела комментарии твоей мамы в соцсетях вчера вечером. Пока ты «спасал» ее от давления, она поливала меня грязью и радовалась, что перетянула тебя к себе. Ты не спасал ее, Леша. Ты просто в очередной раз предал меня. Я устала быть запасным вариантом. Уезжай к маме. Она же так хотела, чтобы сыночек был рядом. Вот теперь ты весь ее. Насовсем.
– Ира, не дури! Давай поговорим спокойно! Я был неправ! Я куплю тебе шубу! Поедем на море! Открой!
– Нет. Я подаю на развод после праздников. Ключи можешь бросить в почтовый ящик.
Ирина развернулась и пошла на кухню. Сердце колотилось, но руки не дрожали. Она налила себе кофе, взяла бутерброд с икрой и села у окна.
Во дворе Алексей грузил чемоданы в багажник. Он размахивал руками, кому-то звонил – наверняка маме, жаловался на «сумасшедшую жену». Вид у него был растерянный и жалкий.
Ирина смотрела на это и чувствовала, как внутри нее рождается новая жизнь. Жизнь, где она на первом месте. Где ее уважают. Где праздники проходят так, как хочет она.
Он уехал. А Ирина допила кофе и включила музыку. Громкую, веселую музыку. Ей предстояло еще много дел: убрать со стола, переставить мебель (давно хотела!), встретиться с подругами, которые звали гулять в центр.
Вечером того же дня телефон Ирины разрывался от звонков. Звонила свекровь.
Ирина смотрела на экран, где высвечивалось «Тамара Павловна», и не испытывала привычного страха или чувства вины. Она просто нажала кнопку «заблокировать». Следом полетел в черный список и номер Алексея.
Через неделю, когда закончились праздники, Алексей попытался встретить ее у работы. Он был с цветами, выглядел похудевшим и несчастным.
– Ирочка, ну прости. Я понял, я дурак. Мама... она правда перегибает палку. Я ей сказал, что так нельзя. Давай начнем сначала? Я больше ни ногой к ней по первому зову!
Ирина остановилась, посмотрела на него и покачала головой.
– Поздно, Леша. Ты сделал свой выбор в новогоднюю ночь. А я сделала свой. И знаешь, мне понравилось жить без постоянного ожидания подвоха. Возвращайся к маме. Вы стоите друг друга.
Она прошла мимо, сев в свою машину. В зеркале заднего вида она видела, как он опустил букет в урну. Ей было его даже немного жаль. Он так и не понял, что потерял не просто жену и удобный быт, а единственного человека, который любил его вопреки всему. Но жалость – плохое основание для брака.
Развели их быстро. Детей не было, имущественных споров тоже – Алексей знал, что квартира не его, и связываться с юристами Ирины не рискнул. Тамара Павловна, говорят, устроила грандиозный скандал сыну, когда поняла, что тот теперь будет жить с ней постоянно, в ее маленькой «двушке», и ей придется его обслуживать, а не командовать по телефону. Но это была уже совсем другая история, к которой Ирина не имела никакого отношения.
Следующий Новый год Ирина встречала в компании старых друзей и нового знакомого – спокойного, уверенного в себе мужчины, который, когда его мама позвонила поздравить, сказал: «Мам, с праздником! Мы с Ирой тебя целуем, завтра заедем, как договаривались», – и отключил телефон, чтобы ничто не мешало им наслаждаться вечером.
И когда куранты били двенадцать, Ирина знала: ее прошлогоднее желание сбылось.
Если история нашла отклик в вашем сердце, буду благодарна за подписку на канал. Ставьте лайк, если считаете, что героиня поступила правильно, и делитесь своим мнением в комментариях.