Глава 10. Арест
Ирина проснулась от звонка в дверь.
Резкий, настойчивый — не один, а три подряд. Она вскочила с дивана, на котором задремала под утро, метнулась в коридор.
— Кто там?
— Ирина Сергеевна, это Денисов. Откройте.
Она повернула замок. На пороге стоял следователь — в том же костюме, с красными от бессонницы глазами. Но лицо — довольное, почти торжествующее.
— Взяли, — сказал он. — Всех.
Ирина почувствовала, как подкашиваются ноги. Схватилась за дверной косяк.
— Шубина?
— И Шубина, и Мирошникова, и четверых из банков. Операция прошла ночью. Одновременно, по всем адресам.
— Он... он сопротивлялся?
— Шубин? — Денисов усмехнулся. — Пытался. Достал пистолет, когда мы вошли. Но наши ребята быстрее.
— Его ранили?
— Нет. Просто обезоружили. — Следователь посмотрел на неё внимательно. — Вы в порядке?
Ирина кивнула. Горло перехватило — не могла говорить.
— Можно войти? — спросил Денисов. — Есть кое-что важное.
Они сидели на кухне. Ирина машинально поставила чайник — руки нужно было чем-то занять.
— Шубин даёт показания, — говорил Денисов. — Начал ещё ночью, в машине. Видимо, понял, что игра окончена.
— Что он говорит?
— Много чего. Про схему с кредитами — подробности, которых мы не знали. Про людей в банках — имена, суммы взяток. И про Андрея.
Ирина замерла.
— Что про Андрея?
Денисов помолчал.
— Он подтвердил. То, что сказал вам в кафе. Тормоза повредили намеренно. По его приказу.
Ирина смотрела в окно. За стеклом светало — розовое небо, белый снег на крышах.
Её муж был убит. Теперь это официально.
— Кто это сделал? — спросила она тихо.
— Один из людей Шубина. Механик из автосалона. Тоже арестован.
— Он признался?
— Да. Говорит — ему заплатили пятьдесят тысяч. — Денисов покачал головой. — Пятьдесят тысяч за человеческую жизнь.
Чайник закипел, щёлкнул. Ирина не двинулась с места.
Пятьдесят тысяч. Столько стоила жизнь Андрея. Человека, с которым она прожила тринадцать лет.
— Что будет дальше? — спросила она.
— Суд. Следствие займёт несколько месяцев, потом — судебный процесс. Шубину грозит пожизненное — убийство плюс организация преступного сообщества.
— А Мирошников?
— Ему поменьше. Лет пятнадцать, скорее всего. Взятки, превышение полномочий, пособничество.
Ирина кивнула.
— И мне придётся свидетельствовать?
— Да. Ваши показания — ключевые. Запись разговора, файлы с компьютера — всё это будет представлено в суде.
— Я готова.
Денисов посмотрел на неё — долго, оценивающе.
— Вы знаете, — сказал он, — я двадцать лет в этой профессии. Видел разных людей. Но таких, как вы, — немногих.
— Каких — таких?
— Которые не сдаются. Которые идут до конца, несмотря ни на что. — Он встал, застегнул пиджак. — Вы спасли не только себя, Ирина Сергеевна. Вы спасли десятки людей, которых Шубин мог бы ещё раздавить.
Ирина не знала, что ответить.
— Я просто хотела узнать правду, — сказала она.
— И узнали. — Денисов направился к двери. — Отдыхайте. Я позвоню, когда будут новости.
Он ушёл.
Ирина сидела на кухне, смотрела на остывающий чайник. И думала о том, что всё закончилось.
Почти.
Полина вернулась через три дня.
Ирина встречала её на вокзале — стояла на платформе, высматривая знакомую фигурку в толпе. И когда увидела — побежала навстречу, не разбирая дороги.
— Мам! — Полина бросилась ей на шею. — Мамочка!
Они стояли посреди платформы, обнявшись, и люди обходили их, улыбаясь.
— Я так скучала, — шептала Полина. — Так скучала...
— Я тоже, солнышко. Я тоже.
Мать Ирины стояла рядом с чемоданом, смотрела на них.
— Ну что, Ира, — сказала она, когда они наконец разжали объятия, — расскажешь, что у тебя тут творилось?
— Расскажу. Потом.
— Потом так потом. — Мать взяла чемодан. — Поехали домой. Я борща наварила — небось сама не готовила ничего нормального.
Дома было тепло и шумно.
Полина носилась по комнатам, проверяла, всё ли на месте. Мать хозяйничала на кухне, гремела кастрюлями. Пахло борщом, укропом, домашним хлебом.
Ирина сидела за столом и смотрела на них — на свою семью. На то, что у неё осталось.
— Мам, — Полина подсела к ней, — а расскажи про плохих людей. Ты правда их победила?
Ирина погладила её по голове.
— Правда.
— И они теперь в тюрьме?
— Да.
— Навсегда?
— Надолго.
Полина задумалась.
— А папа... — начала она и замолчала.
— Что — папа?
— Он был хорошим?
Ирина не знала, что ответить. Как объяснить двенадцатилетней девочке, что её отец был мошенником, изменником, человеком, который планировал бросить семью?
— Папа делал ошибки, — сказала она наконец. — Большие ошибки. Но он любил тебя. Это точно.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю.
Полина помолчала.
— Мне его не хватает, — сказала она тихо.
— Мне тоже.
Это была не совсем правда. Ирина скучала по Андрею — по тому Андрею, которого знала раньше. По человеку, который когда-то дарил ей цветы, смешил глупыми шутками, держал на руках новорождённую Полину.
Того Андрея больше не было. Может, никогда и не было.
— Мам, — Полина подняла голову, — а мы теперь будем жить вдвоём?
— Пока — да.
— Это страшно?
Ирина обняла её.
— Нет, солнышко. Это не страшно. Мы справимся.
Вечером позвонил Роман.
— Ирина? Как вы?
— Хорошо. Полина вернулась.
— Это замечательно. — Его голос был тёплым. — Слышали новости?
— Какие?
— Шубин полностью раскололся. Даёт показания по всем эпизодам. Следствие идёт полным ходом.
— А что с кредитами?
— Денисов уже направил запросы в банки. Как только дело дойдёт до суда, их признают недействительными. Мошенничество.
Ирина выдохнула.
— Спасибо.
— Не за что. — Роман помолчал. — Есть ещё кое-что.
— Что?
— Страховка. Пять миллионов. Выплата заморожена — до окончания следствия.
— А потом?
— Потом... — Роман замялся. — Потом решать будет суд. Формально выгодоприобретатель — Кристина. Но если выяснится, что страховка была частью преступной схемы...
— Деньги конфискуют?
— Возможно. Или передадут наследникам Андрея.
Наследникам. Это значит — Полине. И, возможно, Артёму — сыну, которого Андрей признал.
— Я подумаю об этом, — сказала Ирина.
— Не торопитесь. Времени много.
Она положила трубку.
Пять миллионов. Деньги, которые Андрей планировал использовать для побега с любовницей. Деньги, ради которых его убили.
Что с ними делать?
На следующий день Ирина поехала к Кристине.
Та открыла дверь не сразу — долго смотрела в глазок, потом щёлкала замками.
— Ирина Сергеевна? — Она выглядела испуганной. — Что-то случилось?
— Нет. Просто хотела поговорить.
Кристина пропустила её в квартиру. Артём сидел на полу в углу, играл с машинками. Поднял голову, посмотрел на гостью.
— Здравствуй, — сказала Ирина.
— Здравствуйте, — ответил он вежливо и вернулся к игре.
Они прошли на кухню. Кристина поставила чайник — привычный, машинальный жест.
— Вы слышали про Шубина? — спросила Ирина.
— Да. По телевизору показывали. — Кристина села, обхватила себя руками. — Я не могу поверить, что всё это... что Андрей...
— Что Андрей — что?
— Что он был частью этого. Что он врал мне. Всё время врал.
Ирина смотрела на неё — на эту женщину, которую ещё недавно ненавидела. Молодую, красивую, потерянную.
— Он врал нам обеим, — сказала она.
— Да. — Кристина опустила глаза. — Я знаю.
Они помолчали. Чайник закипел.
— Я приехала поговорить про страховку, — сказала Ирина.
Кристина вздрогнула.
— Страховку?
— Пять миллионов. Вы — выгодоприобретатель.
— Я... — Кристина покачала головой. — Я не знаю, что с ней будет. Следователь сказал — заморожена.
— Да. До конца следствия. Потом будет решать суд.
— И что решит?
— Не знаю. Может, конфискуют. Может, передадут наследникам.
Кристина подняла глаза.
— Наследникам — это вам? И Полине?
— И Артёму.
Кристина молчала.
— Послушайте, — сказала Ирина. — Я много думала об этом. О вас, об Андрее, обо всём.
— И?
— И я не хочу этих денег.
Кристина непонимающе смотрела на неё.
— Что?
— Эти деньги — грязные. Андрей оформил страховку, чтобы сбежать. Шубин убил его, чтобы их получить. Я не хочу иметь к этому отношения.
— Но Полина...
— Полине они тоже не нужны. — Ирина говорила твёрдо. — У меня есть работа. Кредиты спишут. Мы справимся.
Кристина молчала, не веря своим ушам.
— Если суд решит передать деньги наследникам, — продолжала Ирина, — я откажусь от своей доли. В пользу Артёма.
— Но... почему?
— Потому что он — ребёнок. Потому что его отец мёртв, а мать... — Ирина посмотрела на Кристину, — а мать — одна. Ей нужна помощь.
Кристина смотрела на неё — и в глазах её стояли слёзы.
— Я не понимаю, — прошептала она. — После всего, что я сделала... После того, как я...
— Вы ничего не сделали. — Ирина покачала головой. — Вы — такая же жертва, как и я. Андрей использовал нас обеих.
— Но я разрушила вашу семью.
— Нет. Это сделал Андрей. — Ирина встала. — Вы — просто женщина, которая поверила не тому человеку. Я не собираюсь вас за это наказывать.
Кристина плакала — тихо, беззвучно. Слёзы текли по щекам, она не вытирала их.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо...
Ирина положила руку ей на плечо.
— Растите сына. Это главное.
Она вышла из квартиры, спустилась по лестнице. На улице светило солнце — яркое, почти весеннее.
Впервые за долгое время Ирина чувствовала себя свободной.
Следствие шло три месяца.
Ирину вызывали на допросы — раз пять, не больше. Она давала показания, отвечала на вопросы, подписывала протоколы. Денисов держал её в курсе — звонил, рассказывал о ходе дела.
Шубин молчать не стал — выложил всё. Имена, даты, суммы. Схема оказалась ещё масштабнее, чем думали: не только Саратов, но и несколько соседних городов. Десятки жертв, сотни миллионов рублей.
Мирошников пытался выкрутиться — говорил, что ничего не знал, что его подставили. Но доказательств было слишком много. В его квартире нашли наличные — восемнадцать миллионов в сейфе. И записи — подробные, аккуратные. Полковник оказался педантом.
В марте начался суд.
Зал был полон.
Журналисты, родственники потерпевших, просто любопытные. Ирина сидела в первом ряду — рядом с Романом, который пришёл поддержать.
Шубина ввели под конвоем. Он изменился за эти месяцы — похудел, осунулся. Но глаза — всё те же. Холодные, цепкие.
Он увидел Ирину, и губы его дрогнули — то ли усмешка, то ли оскал.
— Подсудимый Шубин, — начал судья, — вам предъявляется обвинение...
Ирина слушала — и не слышала. Слова сливались в один поток — статьи, пункты, формулировки. Юридический язык, сухой и бесстрастный.
А за ним — живые люди. Андрей, погибший на мокрой дороге. Друг Романа, повесившийся в гараже. Десятки других — обманутых, разорённых, сломленных.
— Ирина Сергеевна, — голос судьи вырвал её из мыслей, — прошу вас к трибуне.
Она встала. Ноги не дрожали — странно, она ожидала, что будет нервничать.
Подошла к трибуне. Посмотрела на Шубина — тот смотрел в ответ.
— Расскажите суду, — сказал прокурор, — как вы узнали о деятельности подсудимого.
Ирина начала рассказывать. Спокойно, подробно — как учил Денисов. С самого начала — с похорон, с незнакомки на кладбище, с писем из банков.
Зал слушал в тишине.
Когда она закончила, прокурор кивнул.
— У защиты есть вопросы к свидетелю?
Адвокат Шубина — молодой, в дорогом костюме — поднялся.
— Ирина Сергеевна, вы утверждаете, что ваш муж участвовал в преступной схеме добровольно?
— Да.
— Но у вас нет прямых доказательств. Только слова подсудимого.
— У меня есть файлы с его компьютера. Списки, суммы, переписка.
— Которые могли быть подброшены.
Ирина посмотрела на него спокойно.
— Кем?
— Ну, например, вами. Чтобы снять с себя подозрения.
В зале зашумели. Судья постучал молотком.
— Тишина!
Ирина улыбнулась — впервые за всё заседание.
— Если бы я хотела снять с себя подозрения, — сказала она, — я бы не пошла к Шубину с диктофоном. Не рисковала бы жизнью ради записи его признания.
Адвокат открыл рот — и закрыл. Сел на место.
— У обвинения есть дополнительные вопросы? — спросил судья.
— Нет, ваша честь.
— Свидетель свободен.
Ирина вернулась на место. Роман пожал ей руку.
— Отлично, — шепнул он. — Просто отлично.
Приговор огласили через неделю.
Шубин — пожизненное заключение. Организация преступного сообщества, убийство, мошенничество в особо крупном размере.
Мирошников — восемнадцать лет. Взятки, превышение полномочий, пособничество в убийстве.
Остальные — от пяти до двенадцати лет, в зависимости от степени участия.
Когда судья закончил читать приговор, в зале захлопали. Кто-то из родственников потерпевших плакал.
Ирина сидела неподвижно.
Пожизненное. Шубин больше никогда не выйдет на свободу. Никогда не сможет угрожать. Никогда не сможет никому навредить.
Она повернулась к Роману.
— Всё, — сказала она. — Закончилось.
Он кивнул.
— Да. Закончилось.
Вечером Ирина стояла на балконе, смотрела на город.
Огни в окнах. Машины на улицах. Люди, спешащие по своим делам.
Обычный вечер. Обычная жизнь.
Та жизнь, которую она чуть не потеряла.
За спиной открылась дверь. Полина вышла на балкон, встала рядом.
— Мам?
— Да?
— Ты плачешь?
Ирина коснулась щеки — мокрая. Она даже не заметила.
— Это от счастья, солнышко.
— От счастья плачут?
— Иногда — да.
Полина обняла её, прижалась.
— Я рада, что ты победила.
— Я тоже.
Они стояли так — мать и дочь, обнявшись, на балконе маленькой квартиры. А за окном город жил своей жизнью — шумел, сверкал огнями, дышал.
Жизнь продолжалась.
Продолжение...
Подписывайтесь на наш телеграм-канал и читайте новые рассказы каждый день по несколько глав в день. ПОДПИСАТЬСЯ.