Это воспоминание врезалось в память Виктора навсегда. И этот взгляд. Холодный и отстранённый. Чужой взгляд серых глаз. Маминых глаз…
Виктор воспитывался в детском доме и считал, что мамы у него нет. Он вообще её не помнил, словно той и не было никогда. Но, как и любой другой ребёнок, он мечтал о ней, он скучал по ней и очень переживал по этому поводу.
Ему снились тёплые женские руки и ласковая улыбка.
Мальчик просыпался разочарованный, с бьющимся сердцем:
- Это был всего лишь сон…
Свою семью Витя обрёл в детдоме. Детство, проведённое в казённых стенах, научило его радоваться малому.
Здесь было светло, тепло, уютно. Много разных игрушек: машинки, мячи, кубики, мягкие зверушки… Дети постоянно были увлечены игрой – да так, что слова от них не услышишь. Сами в себе.
Воспитатели фактически заменили им семью. Играют с ребятишками, терпеливо выслушивают их проблемы, решают конфликты.
Они добрые и понимающие:
- Наши детки не имеют кровной семьи, они лишены родительской любви и заботы. Где учиться им добру и взаимовыручке? Которых так не хватало им всем с детства, как не здесь?
Без постоянной тренировки глохнет любая способность. Будь художник, например, даже очень талантливым, он перестанет быть художником, если не будет регулярно становиться к мольберту.
У Вити настоящий дар к рисованию. Занимается больше для себя, для души. Результат налицо: грамоты, дипломы и призовые места.
Но всё равно! Все детдомовские дети мечтают, чтобы их усыновили или удочерили.
С какой завистью смотрели они на тех, кому повезло, кто обрёл семью!
Что творилось в их маленьких головках?
- Чем он лучше меня?
Но за своего закадычного друга Вовку Витя радовался, как за самого себя. Тот, хот и сорванец, но сердце у него доброе. Нормальный пацан.
- Прощай, друг! Наверное, мы с тобой больше уже не свидимся.
- Ну, бывай, - Витя по-мужски пожал ему руку. Он старался держаться невозмутимо, но у него вдруг защипало в носу и предательские слёзы едва не сорвались с глаз.
Только вот не прошло и года, как Вовка снова оказался в детском доме.
- Я не знаю, что сделал им плохого и почему меня вернули обратно. Но я больше никому не верю!
- А ты слышал новость про Аню Агееву? - Витя поспешил поскорее перевести разговор в другое русло.
- А что случилось?
- Её же разыскала родная мама.
- И что? – Вовка даже затаил дыхание.
- А то. Аня так радовалась, так радовалась. Но, видать, напрасно. Съездила к матери на выходные, и после этого замкнулась в себе. Ничего не говорит, а только ревёт целыми днями.
- Ну, дела…
- И ты тоже не переживай. Зато мы теперь снова вместе. Помнишь нашу клятву, дружище?
… Витя с детства был прехорошеньким. Глаза у мальчика серо-синие и совсем круглые, как пуговки. Он таращил их на незнакомую тётю, прикладывал мягкие тёплые ладошки к её щекам. Лицо сияло улыбкой.
- Ласковый какой! До чего же хорошенький, чудо просто!
Желающих усыновить это прелестное дитя всегда было предостаточно. Только имелась в этом деле одна заковыка. И до поры до времени Витя о ней не знал.
Сейчас ему одиннадцать лет, и в его жизни случилось настоящее чудо! И большая радость: он скоро обретёт семью, хоть и приёмную.
С дядей Сашей и тётей Леной Витя познакомился на новогоднем утреннике. Потом они стали забирать его домой на выходные и праздники.
Мальчик хорошо помнит тот день, когда первый раз приехал к ним в гости.
- Проходи, раздевайся и чувствуй себя, как дома, - и тут тётя Лена осеклась…поняла, что не может детдомовский ребёнок знать, как чувствуют себя дома.
Витя не сразу освоился в новой, непривычной для него, обстановке. Привыкал постепенно.
В семье ему было тепло и уютно. В этом доме всегда вкусно пахло. Разной едой. А кот Персик стал лучшим другом.
Дом наполнился детским смехом.
- Мы хотим, чтобы счастье поселилось у нас не на время, а навсегда! Мы хотим усыновить тебя, Витя…
Но всё оказалось не так просто. Вот тут-то и всплыла нежданная заковыка. Мальчик узнал, что у него есть родная мать.
- Ты не поверишь, Вовка, у меня, оказывается, есть мама! Родная! И живёт она не где-нибудь за тридевять земель, а совсем рядом.
- Ух ты! Кто тебе сказал? Может, это всё враки? – мальчик едва сумел побороть завистливое восхищение.
- Правда-правда! Можешь даже не сомневаться. Я своими собственными ушами слышал.
Витя не до конца понял тот взрослый разговор в кабинете директора. Но он прекрасно осознавал, что речь шла о его маме.
Что «она и сама не гам, и другому не дам».
Что «сама не навещает сына, но и отказ не подписывает».
«Заготавливает» сына впрок, как огурцы в бочках. Вырастет – будет опорой в старости. Будет, куда голову преклонить».
Но сам Витя не мог позволить себе говорить плохо о собственной маме.
- С чего ты взял, что мама от меня отказалась? – горячился мальчик. – Может, она больная? Прикована к постели и встать не может. И ей самой уход нужен…
- Может, и так. Должна же быть какая-то причина. Я бы на твоём месте сходил к ней сам и всё подробно разузнал. Адрес знаешь?
Вовка был очень убедителен.
И вот, в один из дней, Витя решился. Отправился по нужному адресу.
Дверь ему открыла молодая женщина, в самом расцвете лет. В пёстром ситцевом халатике.
- А она красивая, моя мама…
Но та даже не впустила Витю в квартиру. И даже как будто не удивилась его появлению на собственном пороге:
- Зачем пришёл? Сейчас ты уйдёшь. Я приду к тебе сама.
Через несколько дней его навестила незнакомая девочка. На год или, может, два помладше самого Вити:
- Меня мама отправила. Велела передать, что мы переезжаем на новую квартиру. Поэтому на старую ты больше не приходи. Мы потом скажем тебе новый адрес. Когда устроимся.
Прошло несколько недель томительного ожидания. Напрасного ожидания.
Витя в очередной раз прогуливался по улице, где ещё совсем недавно жила его мама. Ноги сами принесли его сюда. Зачем – он и сам не знал.
Мальчик с грустью смотрел на окно первого этажа, слева от подъезда.
- Ещё недавно здесь жила она… но ничего, осталось подождать совсем немного, совсем чуть-чуть.
В этот момент на кухонном окне отдёрнулась занавеска. И Витя отчётливо увидел… свою маму.
И она увидела его. Её взгляд пронзил насквозь. Холодный и отстранённый. Чужой взгляд серых глаз. Она несколько секунд смотрела на него, а потом… задёрнула занавеску.
Вернувшись в свою комнату, Витя весь день прорыдал от обиды, боли и безысходности:
- Они вовсе никуда не переехали, они меня обманули!
Именно драматичные моменты врезаются в человеческую память сильнее всего.
С тех пор Витя никогда не заговаривал о своей матери. Он просто вычеркнул её из своей жизни.
………………………
- У нас гость… гостья, - тут же поправилась Марина, встречая мужа на пороге дома. – Устал? Трудный у тебя сегодня выдался день?
- Интересно, кого это занесло на ночь глядя? Хотя мы всегда гостям рады, - Виктор шагнул в комнату и замер.
Меньше всего он ожидал увидеть её. Свою биологическую мать. А, по сути, совершенно чужую для него женщину. Которая когда-то очень давно так цинично и жестоко его предала.
- Она очень изменилась, постарела, поседела. А ведь не старая ещё, - мысленно отметил Виктор. – Тот же холодный взгляд. И ни капли раскаяния.
- Хорошо живёшь, Витя, - голос хриплый, неприятный.
Он хотел было ответить: «вашими молитвами», но предпочёл промолчать. И послушать незваную гостью – с чем пожаловала?
Она сразу же взяла быка за рога. Без лишних сантиментов. В общем, в их семье сейчас сложные времена… дочери (его родной сестре, между прочим) требуется хороший адвокат… от неё всю жизнь одни проблемы… Витя просто обязан ей помочь…
- Стоп! Это ваша семья и ваши проблемы. Я не имею ко всему происходящему никакого отношения. И не желаю вас ни видеть, ни слышать. Всё, меня для вас нет!
Милосердие? Разве простить нераскаявшегося человека – это, по –вашему, милосердие?..