Случайный Переводчик
Артемий Строгов нервно постучал дорогим пером по папке с документами. Переговоры с японской корпорацией «Сакура-тек» были для его бизнеса вопросом жизни и смерти. Контракт на поставку редкоземельных металлов мог вывести его компанию на принципиально новый уровень или, в случае провала, оставить на обочине рынка.
Его личный переводчик, опытная Анастасия, внезапно слегла с острым отравлением. Запасной вариант — девушка Артемия, Анна, которая несколько лет жила в Токио и свободно говорила по-японски. Но сегодня утром, когда он в последний раз позвонил ей, умоляя приехать, Анна холодно ответила:
«Тёма, ты же сам говорил, что я должна выглядеть безупречно. У меня записана процедура у косметолога, а потом шопинг с девочками. Не могу всё бросать. Да и вообще, твои переговоры — это скучно».
Он положил трубку, чувствуя, как гнев и отчаяние сжимают горло. В роскошном офисе на 32-м этаже башни, откуда открывался гипнотизирующий вид на Москву, было непривычно тихо. В дверях показалась фигура в синем рабочем халате с тележкой для уборки. Мария. Она работала здесь уже пять лет, тихая, незаметная, всегда улыбчивая женщина лет сорока пяти.
Мысль родилась внезапно, отчаяние и азарт смешались в один коктейль. Он позвал её.
Мария, войдите.
Артемий Павлович? Я пол тут…
Отложите. Языками владеете?
Как сказать… английский немного, со школы…
А японский? — спросил он уже без надежды.
Только немного понимаю и говорю, если медленно говорят. Муж у меня был моряком, из Владивостока, он привозил японские журналы, комиксы… Я выучила азбуки, хирагану и катакану, чтобы хоть что-то понимать. Давно это было, забыла почти всё.
В голове у Артемия сложился безумный план.
Мария, переоденьтесь. Сейчас вас отвезут в бутик, подберут костюм. Вас зовут Анна, вы моя… спутница. Сегодня на переговорах вы просто сидите рядом со мной, красиво улыбаетесь и киваете. Больше ничего. Ни слова по-русски. Понятно?
Мария смотрела на него, как на сумасшедшего.
Артемий Павлович, я уборщица…
С сегодняшнего дня — актриса. И за эту роль вы получите бонус, равный вашей годовой зарплате.
Через три часа в конференц-зал отеля «Метрополь» вошла другая Мария. Строгий костюм серого цвета от Celine, идеально сидящий по фигуре, аккуратная причёска, лёгкий, но безупречный макияж. Она выглядела как уверенная в себе деловая женщина, может, не из высшего света, но точно не уборщица. В глазах читался лишь дикий испуг.
Дышите, — сквозь зубы прошипел Артемий, беря её под локоть. — Вы — леди. Молчите и улыбайтесь.
Японская делегация, три человека в безупречных темных костюмах, вошла с почти синхронным поклоном. Представились: господин Танака, глава делегации, господин Судзуки, финансовый директор, и госпожа Мори, переводчик — хрупкая женщина с внимательным взглядом.
Переговоры начались. Артемий говорил по-английски, госпожа Мори переводила на японский и обратно. Мария сидела, замершая, с заученной полуулыбкой на губах. Она едва дышала, её ладони вспотели. Артемий периодически клал свою руку поверх её, делая вид нежности, на самом деле пытаясь передать ей хоть каплю спокойствия.
Всё шло по плану. Обсуждали объёмы поставок, логистику, графики платежей. Цифры кружились в воздухе, сливаясь для Марии в невнятный гул. Она ловила отдельные знакомые слова в речи японцев: «деньги», «контракт», «месяц», «корабль». Она машинально следила за текстом русскоязычной презентации на своём планшете, который дал ей Артемий, и за японским вариантом, который проецировался на экране.
И вдруг её взгляд зацепился за строку.
На экране, в разделе «Форс-мажорные обстоятельства», в пункте о задержках поставок из-за погодных условий в акватории Японского моря, она увидела знакомые значки. Катакану. Она использовалась для записи иностранных слов. Там было написано: «ГЭНСЭЙ СЮДАН». Мария моргнула. Её муж когда-то обожал военную историю, и эти слова мелькали в его журналах. «Гэнсэй сюдан» — это не «метеорологические условия», как было написано в русской версии. Это «военно-морской флот» или, в более широком смысле, «действия военно-морских сил».
Сердце заколотилось. Она посмотрела на русский текст на своём планшете: «…в случае задержек, вызванных неблагоприятными метеоусловиями в регионе…» А в японской версии было: «…в случае задержек, вызванных действиями военно-морских сил в регионе…»
Разница — колоссальная. Первое — это стихия, непреодолимая сила. Второе — это политика, возможные санкции, блокады, военные учения. Подписав такой контракт с такой формулировкой, Артемий мог взять на себя риски, которые не контролировал вообще. Его могли разорить штрафы за срывы поставок по причинам, от него абсолютно не зависящим.
Она тихо тронула Артемия за рукав. Он обернулся, в его глазах мелькнуло раздражение. «Не сейчас», — прошептал он, не отводя взгляда от японцев. Но Мария не отступала. Она наклонилась к нему, прикрыв рот рукой, и тихо, но чётко проговорила на русском:
В пункте 7.3. В японском тексте не «погода», а «военный флот». Их переводчик ошиблась или… — она не договорила.
Артемий замер. Взгляд его стал острым, как лезвие. Он не знал японского, но он отлично знал бизнес. И он понял. Это могла быть роковая ошибка переводчика. А могла — и гораздо более вероятно — ловко замаскированная ловушка. Японцы славились своим вниманием к деталям. Ошибка в ключевом пункте о форс-мажоре была практически невозможна.
Он сделал вид, что поправляет галстук, давая себе секунду на раздумье. Потом поднял руку, мягко прервав госпожу Мори.
Прошу прощения. У моей спутницы, Анны, есть небольшой вопрос по формулировке. Она, к сожалению, не говорит по-русски, но свободно владеет японским. Вы не возражаете, если она уточнит деталь напрямую?
В зале воцарилась тишина. Японцы с вежливым интересом повернулись к Марии. Госпожа Мори слегка побледнела, но кивнула.
Мария почувствовала, как вся кровь отливает от её лица. Она посмотрела на Артемия. В его глазах уже не было раздражения, была мольба, надежда и приказ. Она сделала глубокий вдох, собрала в кучу все обрывки знаний, подаренных ей когда-то мужем и пожелтевшими комиксами. И заговорила. Медленно, с акцентом, подбирая слова, на пределе своих возможностей.
Извините за беспокойство, — начала она на ломаном, но понятном японском. Я обратила внимание на пункт 7.3. В русской версии говорится о «погодных условиях», а в японском тексте использованы иероглифы «гэнсэй сюдан», что означает «военно-морские силы». Не могли бы вы прояснить это расхождение?
Господин Танака, старший из японцев, медленно снял очки и начал тщательно их протирать. Госпожа Мори замерла. Секундная пауза растянулась в вечность.
Виновата, — наконец сказала госпожа Мори, склонив голову. — Это моя техническая ошибка при подготовке презентации. Разумеется, речь идёт о «погодных условиях» (кисё дзёкэн). Приношу свои глубочайшие извинения.
Но выражение лица господина Танака говорило о другом. В его взгляде промелькнуло уважение, смешанное с досадой. Ловушка, если это была ловушка, захлопнулась, не успев сработать. Если же это действительно была ошибка, то бдительность «спутницы» русского бизнесмена спасла их всех от будущих судебных тяжб.
Переговоры продолжились, но атмосфера в них изменилась. Японцы стали более собранными, точными. Артемий, получивший мощный козырь, обрёл второе дыхание. А Мария, исполнив свою роль, снова замолчала, но теперь в её улыбке появилась твёрдая уверенность.
После подписания предварительного меморандума, когда японцы ушли, Артемий закрылся с Марией в зале. Он долго смотрел на неё, а потом просто сказал:
Спасибо. Вы спасли не сделку. Вы спасли меня.
Я просто… — начала Мария, снова чувствуя себя уборщицей в чужом дорогом костюме.
Не «просто», — перебил он. — С сегодняшнего дня вы — руководитель отдела проверки внешнеэкономических контрактов. Ваша зарплата утраивается. Ваша задача — читать то, что никто не читает. Видеть то, что другие пропускают.
Он помолчал.
И, пожалуйста, купите себе любой наряд.Деньги вам выдадут. Этот, — он кивнул на её костюм, — оставьте себе. Он вам идёт.
Мария выйдя из отеля не поехала на метро, а пошла пешком, ощущая под ногами не бетон тротуара, а новую, ещё неясную почву своей жизни. Она думала не о новой должности или деньгах. Она думала о муже, который когда-то привёз ей из рейса стопку потрёпанных японских журналов со словами: «Глянь, Марин, какая красота! Выучишь — прочитаешь». И о том, что его подарок, ставший когда-то её тихим хобби, сегодня изменил всё.
А в кабинете Артемия звонил телефон. На дисплее светилось имя «Анна». Он посмотрел на экран, вспомнив её холодный голос и слова про шопинг.Больше её в его жизни нет.Она упустила свой шанс. Затем перевел взгляд на монитор, где уже готовился приказ о назначении Марии Ивановой на новую должность. Он взял трубку, положил её обратно на рычаг и откинулся в кресле, глядя на ночную Москву. Сегодня он понял простую истину: настоящее богатство иногда прячется не в банковских ячейках, а в самых неожиданных местах. И настоящее золото — это не талант, подаренный при рождении, а верность и внимание, сохранённые вопреки всему.