Дождь лил как из ведра. Холодный, колючий октябрьский дождь, который пробирает до костей.
Я стояла у служебного входа отеля "Ритц-Карлтон", пытаясь прикрыть папку с документами полой своего старого плаща.
Охранник, детина с каменным лицом, преградил мне путь.
— Гражданка, вам сюда нельзя. Это вход для персонала.
— Я... я сотрудник "Виктори Групп", — пробормотала я, доставая пропуск. — У меня... я должна передать Виктору Андреевичу важные бумаги перед презентацией.
Охранник брезгливо посмотрел на мой мокрый пропуск.
— Виктор Андреевич велел никого не пускать. Особенно "попрошаек из офиса".
— Я не попрошайка! Я главный технолог! — голос предательски дрогнул.
В этот момент к парадному входу, сверкая лаком в свете фонарей, подкатил длинный черный лимузин.
Швейцар бросился открывать дверь.
Из машины вышел он. Виктор.
В смокинге, сшитом на заказ в Милане. С бабочкой. С той самой ослепительной улыбкой, которой он когда-то покорил меня.
Он подал руку спутнице.
Из темноты салона показалась точеная ножка в красной туфельке на шпильке. Затем — водопад черных волос, бриллиантовое колье и платье, которое стоило больше, чем моя квартира (съемная, конечно).
Лора Соболева.
Дочь "кошелька" нашей фирмы.
Она смеялась, что-то шепча Виктору на ухо. Он хохотал, запрокинув голову.
Я не выдержала. Рванулась вперед, оттолкнув охранника.
— Витя! Виктор!
Он обернулся. Улыбка сползла с его лица, сменившись маской брезгливости.
— Лена? — он поморщился, словно увидел раздавленного таракана. — Что ты здесь делаешь? Я же сказал тебе сидеть в офисе и отвечать на звонки.
— Витя, я должна поговорить... Насчет патента... Ты же обещал...
Лора сморщила носик.
— Витенька, кто это мокрое чучело? От неё пахнет метро.
— Никто, милая. Просто секретарша. Немного не в себе. Переработала.
Он щелкнул пальцами.
— Охрана! Уберите.
— Но Витя! — закричала я, когда меня схватили под руки. — Сегодня же презентация! Это мой крем! Моя формула!
— Уведите её, — ледяным тоном бросил он. — И чтобы духу её в зале не было.
Но я вырвалась. Я была маленькой, но юркой. Я скользнула между охранников и вбежала в холл.
Там было тепло. Пахло дорогим парфюмом, лилиями и деньгами.
Я спряталась за колонну. Я должна была увидеть это. Я должна была увидеть, как он украдет мою жизнь.
И вот, спустя час...
Банкетный зал сиял огнями. Хрусталь, шампанское рекой.
Виктор стоял на сцене.
— Дамы и господа! — его бархатный баритон разносился по залу. — Сегодня мы меняем историю косметологии! Формула "Chronos" — это результат моих бессонных ночей, моего гения, моего видения!
Зал взорвался аплодисментами.
Я стояла в тени колонны, сжимая в руке бокал с теплой водой. На мне было скромное черное платье, которое Виктор называл "офисным чехлом".
Он поманил рукой кого-то из первого ряда.
На сцену поднялась роскошная брюнетка в красном. Это была Лора, дочь главного инвестора, олигарха Соболева.
— И я хочу представить вам мою музу! — объявил Виктор. — Женщину, которая вдохновила меня на этот успех. Мою невесту, Лору!
У меня перехватило дыхание. Невесту?
Мы же собирались пожениться осенью...
Я сделала шаг вперед, выходя из тени.
— Виктор? — тихо спросила я.
Но в микрофоне мой голос прозвучал неожиданно громко (я стояла рядом с динамиком).
Виктор замер. Зал затих.
Он посмотрел на меня с нескрываемым раздражением.
— Лена? Что ты тут делаешь?
— Виктор, — я подошла к сцене. — А как же я? Как же... наша формула? Ты говорил, что мы партнеры.
По залу пробежал шепоток.
Виктор рассмеялся. Холодно, жестоко.
— Партнеры? — он наклонился ко мне, глядя сверху вниз. — Леночка, не смеши людей. Ты — секретарша. Твое дело — варить кофе и отвечать на звонки. Какая формула? Ты формулу воды-то не знаешь.
— Но я же... я написала её! — воскликнула я. — В тетради! Ты же сам...
— Охрана! — гаркнул Виктор. — Уберите эту сумасшедшую. Она перепила шампанского.
Два амбала подхватили меня под руки.
— Пустите! — кричала я. — Это мой крем! Моя разработка! Виктор, ты вор!
— Вон отсюда! — бросил он мне вслед. — И ты уволена! Без выходного пособия!
Меня вышвырнули на улицу, в холодный осенний дождь.
Я стояла на тротуаре, глядя на сияющие окна "Ритца". По лицу текли слезы вперемешку с дождем.
Виктор думал, что он победил. Что растоптал меня.
Он думал, что я — просто глупая влюбленная дурочка, которая доверяла ему безоговорочно.
Он не знал одного.
Что моя фамилия по паспорту — не Смирнова (как он меня называл, даже не заглядывая в документы), а Менделеева.
И что мой дедушка, старый профессор химии, научил меня главному правилу науки: "Записывай всё. И патентуй раньше, чем расскажешь".
Мы познакомились пять лет назад. Я тогда была аспиранткой химфака МГУ. Днем я сидела в лаборатории, колдуя над ретортами и экструдерами, а по вечерам подрабатывала официанткой в кофейне "Шоколадница", чтобы оплатить съемную квартиру в Бибирево.
Виктор был "молодым предпринимателем". У него был маленький офис в полуподвале, куча долгов и амбиции размером с "Москва-Сити".
Он зашел в кафе, заказал самый дешевый эспрессо и начал громко жаловаться по телефону на поставщиков косметики.
— Они гонят фуфло! — орал он, размахивая руками. — Мне нужен прорыв! Что-то уникальное! "Вау-эффект"! А они мне суют глицерин с отдушкой "Альпийский луг"!
Я, подавая ему кофе, не удержалась. Усталость после 12-часовой смены притупила мою осторожность.
— Пептиды черной икры в сочетании с нано-золотом уже не работают? — съязвила я.
Он уставился на меня. Глаза у него были красивые, карие, с хищным блеском.
— А ты откуда знаешь?
— Я химик, — пожала я плечами. — И я знаю, что работает. Работает только биохимия, а не маркетинг.
— Присядь, — приказал он. — Расскажи.
Так мы и сошлись.
Я стала его "секретаршей" (официально, по трудовой, чтобы сэкономить на налогах), но на самом деле я была его главным технологом, лаборантом и уборщицей в одном флаконе.
Я оборудовала лабораторию в подсобке его офиса. Мы купили старый вытяжной шкаф на Авито, я притащила с кафедры списанные колбы и реактивы.
Я работала по 18 часов в сутки.
Мой мир сузился до формулы C₂₄H₃₂O₆.
Виктор носил мне цветы (редко, гвоздики по акции) и обещания (часто, вагонами).
— Леночка, потерпи, — говорил он, обнимая меня за плечи, когда я засыпала прямо на столе, положив голову на стопку журналов "Nature". — Вот сделаем "бомбу", разбогатеем, и сразу свадьба. Купим дом в Испании. Ты будешь купаться в роскоши. Я буду носить тебя на руках.
Я верила. Я любила его. Я видела в нем рыцаря, который просто временно без коня.
Я создала "Chronos" спустя три года.
Это была случайность, как и все великие открытия. Я искала стабильную форму витамина С для лечения ожогов, но ошиблась с катализатором.
В ту ночь, в 3:15 утра, раствор в колбе вдруг изменил цвет. Из мутно-серого он стал пронзительно-лазурным, а потом, на глазах, начал светиться мягким золотистым светом.
Я нанесла каплю на тыльную сторону ладони. Там был старый шрам от ожога (издержки профессии).
Через десять минут кожа начала покалывать.
Через час шрам побледнел.
А через 48 часов, когда я проснулась после короткого сна, шрам исчез. Кожа была гладкой, нежной, как у младенца.
— Витя! — я прибежала к нему в кабинет, сияя от счастья, с немытой головой и в халате, прожженном кислотой. — Получилось! Вот формула! Это не просто крем! Это регенерация на клеточном уровне!
Я протянула ему свою лабораторную тетрадь. Синюю, в клеточку, растрепанную, исписанную формулами и пятнами кофе.
Виктор схватил её как коршун.
— Ты уверена? Работает?
— Да! Я проверила на себе! И на тете Маше, соседке! У неё экзема прошла за три дня!
Он поцеловал меня. Крепко, жадно. Но я почувствовала, что он целует не меня. Он целовал свои будущие миллионы.
— Ты гений, Лена! Мы богаты! Мы порвем рынок!
— Мы подадим заявку на патент? — спросила я, прижимаясь к нему. — Надо вписать нас обоих.
— Конечно! — кивнул он, листая тетрадь. — Я завтра же займусь бумагами. Я найму лучших юристов. Ты не отвлекайся, продолжай тесты на стабильность. А я возьму на себя бюрократию. Ты же знаешь, я в этом профи.
Я посмотрела на него с любовью.
— Хорошо, Витя.
Я отдала ему тетрадь.
Я отдала ему флешку с данными спектрального анализа.
Я отдала ему свою судьбу, завернутую в красивую обертку доверия.
Я отдала ему свою судьбу, завернутую в красивую обертку доверия.
Следующие полгода я жила в аду. В производственном аду.
Сделать 50 миллилитров крема в колбе — это одно. А масштабировать это для промышленного реактора — совсем другое.
Я моталась по заводам в Подмосковье. Я ругалась с технологами, которые говорили: "Эта эмульсия расслоится через неделю!". Я меняла температурные режимы, подбирала эмульгаторы, не спала ночами.
Виктор в это время "строил бренд".
— Лена, ты не представляешь! — звонил он мне, когда я стояла в грязном халате у линии розлива в Подольске. — Я сегодня обедал с Соболевым! Это тот самый олигарх! Он заинтересовался!
— Витя, у нас проблема с pH-балансом, — устало говорила я. — Нужно менять консервант. Это будет стоить дороже.
— Да плевать на цену! — кричал он в трубку. — Соболев дает миллионы! Главное — упаковка! Я заказал дизайн у итальянцев. Ты видела эскизы? Золото на черном бархате! Элитно!
— Витя, главное — что внутри, — пыталась возразить я.
— Ой, не нуди. Ты химик, ты и делай "внутри". А я делаю "снаружи". Это бизнес, детка.
Он все реже приезжал в офис. Все чаще "задерживался на встречах".
Я начала замечать перемены.
Сначала — мелочи. Новый галстук за 20 тысяч. Запонки. Потом он перестал есть домашнюю еду, которую я ему готовила в лоточках. "Я пообедал в ресторане".
Потом он попросил меня не называть его "Витя" при людях.
— Виктор Андреевич, — поправил он меня, когда я зашла к нему в кабинет. — У нас тут серьезные люди. Соблюдай субординацию.
Я проглотила обиду. Думала: "Это нервы. Это ответственность. Вот запустимся, и все станет как раньше".
Как же я ошибалась.
С того дня Виктора словно подменили.
Сначала он просто стал раздражительным. Потом — надменным.
Деньги, которые дали инвесторы "на раскрутку", вскружили ему голову.
— Витя, мне нужно оплатить аренду лаборатории, — говорила я. — Арендодатель грозится сменить замки.
— Подождет! — отмахивался он. — У меня встреча в "Dr. Живаго". Мне нужен новый костюм. Ты же не хочешь, чтобы я пошел в старом пиджаке? Это лицо фирмы!
Он купил себе костюм "Brioni" за 300 тысяч. А я зашивала колготки, потому что не могла купить новые.
На следующей неделе он приехал на новом черном "Мерседесе".
— Нравится? — он похлопал по капоту. — S-класс. Представительский лимузин. Соболев посоветовал.
— Витя, сколько он стоит? — ахнула я. — Мы же могли купить новый хроматограф!
— Хроматограф? — он скривился. — Лена, мысли масштабнее. Хроматограф никто не видит. А "Мерседес" видят все.
Я молчала. Я утешала себя тем, что это "инвестиции в имидж".
Но потом появилась Она.
Лора.
Я увидела её первый раз в офисе. Она приехала с папой, Соболевым.
Высокая, холеная, в шубе из рыси (в октябре!). Она смотрела на всех как на грязь.
Виктор выбежал ей навстречу, чуть ли не виляя хвостом.
— Владимир Петрович! Лорочка! Какая честь!
Соболев, грузный мужчина с глазами-буравчиками, кивнул.
— Покажи производство, Витя.
— Конечно! — засуетился Виктор. — Лена! Кофе гостям!
Я принесла кофе.
Лора посмотрела на чашку.
— Растворимый? — она сморщила носик. — Фи. Папа, поехали отсюда. Тут пахнет бедностью.
Виктор густо покраснел.
— Лена! — зашипел он на меня. — Почему не купила нормальный кофе?!
— Потому что ты не дал денег, — тихо ответила я.
— Уволь эту идиотку, — бросила Лора, проходя мимо меня. — Она портит тебе карму.
Неделю спустя я задержалась на работе. Нужно было закончить тесты на гипоаллергенность.
Я вышла из офиса в девять вечера.
И увидела их.
Машина Виктора стояла у входа в ресторан "White Rabbit".
Я знала, что у него "деловая встреча".
Я подошла к окну (ресторан был на первом этаже, с панорамными стеклами... точнее, это был другой ресторан, "Пушкин", на Тверском бульваре).
Я увидела их за столиком.
Виктора и Лору.
Они не обсуждали бизнес.
Виктор держал её за руку. Он целовал её пальцы.
Он смеялся так, как никогда не смеялся со мной.
А потом он достал бархатную коробочку.
Кольцо.
Огромный бриллиант сверкал в свете свечей.
Лора взвизгнула, захлопала в ладоши и бросилась ему на шею.
У меня внутри все оборвалось.
Это было кольцо, о котором мы мечтали? Нет. Это было кольцо, которое стоило как вся моя жизнь.
Я сползла по стене.
"Серенькая". "Из жалости".
Вот, значит, как.
Я вернулась домой. Я не спала всю ночь.
А утром я услышала их разговор в кабинете, когда пришла забирать свои вещи.
— ...Уволь её, — капризно сказала Лора. — Она меня раздражает. Смотрит волком.
— Конечно, любимая. Как только подпишем контракт с папой, я её вышвырну.
Это была последняя капля.
Я поняла: любви больше нет. Есть только война.
Я побежала в лабораторию...
Я сидела на кухне у мамы, кутаясь в плед, и пила валерьянку. Руки дрожали так, что чашка стучала о зубы.
— Вот гад! — возмущалась мама, расхаживая по тесной хрущевке. — Вот паразит! Мы же его кормили! Мы же ему котлеты носили! Леночка, надо в суд подавать!
— Бесполезно, — всхлипывала я. — У него лучшие юристы. Соболев нанял целую армию адвокатов. А у меня — ничего. Тетрадь он забрал. Файлы стер с компьютера. Даже из облака удалил, он знал пароль.
— А дедушка? — спросила мама вдруг.
— Что дедушка? — я подняла заплаканные глаза. — Мам, дедушка умер два года назад. Он ничем не поможет.
— Нет, я про его совет. Помнишь? "Записывай всё. И отправляй себе по почте".
Меня словно током ударило.
Я замерла.
В голове всплыло воспоминание. Мне двенадцать лет. Я сижу в кабинете деда, профессора химии Николая Ивановича Менделеева. Он курит трубку и показывает мне старый конверт с сургучной печатью.
— Лена, запомни, — говорит он, выпуская кольцо дыма. — В нашей стране, да и во всем мире, авторское право — это джунгли. Сначала украдут, потом скажут, что так и было. Но есть старый, проверенный способ. "Бедный патент".
— Это как? — спрашиваю я.
— Ты пишешь свою идею на бумаге. Подробно. С датой. Кладешь в конверт. И отправляешь себе заказным письмом с описью вложения. Почта ставит штемпель с датой. И ты этот конверт...
— Не открываю? — догадываюсь я.
— Имено! — дед поднимает палец. — Ты хранишь его запечатанным. До суда. В суде судья вскрывает его, видит дату на штемпеле и понимает: в этот день формула уже была у тебя. А у вора — нет.
Я вскочила со стула, опрокинув валерьянку.
— Почта!
Я бросилась в свою комнату. Выдвинула ящик старого письменного стола.
Там, под стопкой детских рисунков и открыток, лежал он.
Белый конверт с синей полосой.
За неделю до того, как отдать тетрадь Виктору, я сделала полную ксерокопию всех записей. Я нутром чуяла неладное (или это был голос крови Менделеевых). И я отправила письмо себе на домашний адрес.
Я взяла конверт дрожащими руками.
Штемпель "Почта России". Дата: 15 мая 2024 года.
Четко и ясно.
А Виктор подал заявку, по его словам, "месяц назад". То есть в сентябре.
Я прижала конверт к груди.
— Спасибо, дедушка... — прошептала я.
— Мама! — крикнула я. — Ты гений!
Но это было еще не все.
Я вспомнила еще кое-что.
Я ведь не просто химик. Я — педант.
Когда я выводила формулу, я использовала редкий компонент. Экстракт арктической морошки, который производит только один завод в мире, в Мурманске.
И я заказала пробную партию... на свое имя. На свое *девичье* имя, Менделеева (я не меняла фамилию, хотя Виктор настаивал, чтобы я взяла псевдоним "Романова" для солидности, но я отказалась).
Я бросилась к ноутбуку. Зашла в старую почту (которую Виктор не знал).
Вот оно!
Письмо от "Арктик-Био".
"Уважаемая Елена Николаевна! Ваш заказ №4567 готов к отгрузке. Назначение: Для эксклюзивного использования в разработке формулы V-Glow (рабочее название Chronos)".
Дата: 10 мая.
У меня были доказательства.
Железные.
Я вытерла слезы. Я посмотрела на себя в зеркало. Заплаканная, с красным носом, в старом халате.
— Ну что ж, Витя, — сказала я своему отражению. — Ты хотел войну? Ты её получишь.
Я набрала номер телефона. Не Виктора.
Я позвонила в юридическую фирму "Барщевский и Партнеры". Я знала, что они дорогие. Но я знала, что у меня в руках — бомба.
Прошел месяц. Месяц подготовки к штурму.
Виктор был на пике славы. Все новости трубили о "русском Илоне Маске от косметологии". Его лицо не сходило с обложек Forbes и РБК.
Он подписывал контракт с французским гигантом "L'Oreal" (точнее, с их подразделением люксовой косметики). Сумма сделки — 50 миллионов евро плюс роялти.
Подписание должно было состояться в прямом эфире, в том же зале "Ритц-Карлтона", где он меня унизил. Символично.
Виктор любил помпу. Он пригласил прессу, блогеров, звезд шоу-бизнеса.
Я смотрела трансляцию в машине, подъезжая к отелю.
Виктор сидел за длинным столом из красного дерева. Рядом — сияющая Лора (уже жена, они расписались неделю назад, чтобы "закрепить успех"). Напротив — делегация французов во главе с мсье Дюпоном, вице-президентом концерна.
— Это прорыв, — говорил Дюпон с легким акцентом. — Мы рады приобрести эксклюзивные права на формулу "Chronos".
— Я тоже рад, — кивал Виктор, поправляя золотые запонки. — Это только начало. Мы изменим мир.
— Подписываем? — Дюпон открыл кожаную папку.
Он взял ручку "Parke" с золотым пером.
В этот момент двери зала распахнулись.
На этот раз я не пряталась.
Я вошла.
Не в "офисном чехле". Я была в строгом белом костюме, который купила на последние деньги (в кредит). С новой стрижкой. И с папкой в руках.
За мной шли три человека в серых костюмах. Мои адвокаты.
Охрана дернулась было к нам, но старший из адвокатов, Петр Сергеевич, поднял руку с удостоверением.
— Пропустите. Адвокатский запрос. И судебные приставы.
Охрана отступила.
В зале повисла тишина. Слышно было только щелканье затворов фотокамер.
— Что такое? — Виктор встал, побледнев. — Кто пустил эту... эту сумасшедшую?
— Не сумасшедшую, а правообладателя, — громко сказал Петр Сергеевич. — Господа, прошу внимания! Сделка не может быть совершена. Предмет договора — краденый.
— Врешь! — заорал Виктор, срываясь на визг. — У меня патент!
— У вас заявка, — спокойно парировал адвокат. — Поданная 15 сентября. А у моей клиентки, Елены Николаевны Менделеевой, есть приоритет.
Я подошла к столу.
Мсье Дюпон смотрел на меня с интересом.
— Мадам?
— Мсье Дюпон, — я перешла на безупречный французский (спасибо дедушке, который заставлял меня учить язык). — Мне жаль прерывать ваше шоу. Но формула, которую вам продают, принадлежит мне.
Я выложила на стол конверт.
Тот самый. Пожелтевший, с сургучной печатью (я добавила сургуч для эффекта, хотя почта его не требует, но дед любил театральность).
— Что это? — спросил Дюпон.
— Это "бедный патент", — объяснила я. — Доказательство авторства, заверенное государственной почтовой службой. Дата штемпеля: 15 мая. Внутри — полная формула крема, включая секретный ингредиент.
— Какой ингредиент? — Виктор нервно хохотнул. — Там только химия!
— Экстракт *Rubus Chamaemorus*, — сказала я. — Арктическая морошка. Вы ведь даже не знаете, почему крем светится золотом, Виктор Андреевич? Вы думали, это краситель?
Виктор молчал. Он действительно не знал.
— Мсье, — адвокат вскрыл конверт ножом для бумаги. — Прошу сравнить.
Дюпон взял листы. Он был химиком по образованию, я знала это. Он пробежал глазами формулы.
— Mon Dieu... — прошептал он, бледнея. — C'est identique. (Это идентично).
— Но это еще не все, — я выложила второй документ. — Контракт на поставку сырья. На мое имя. От 10 мая.
Зал загудел. Журналисты строчили в телефоны. Вспышки камер слепили глаза.
Лора дернула Виктора за рукав.
— Витя? Это правда? Ты украл у неё крем?
— Лора, заткнись! — рявкнул он. — Это подстава! Она все подделала!
— Подделала штемпель Почты России? — усмехнулся адвокат. — И контракт с заводом? И свидетельские показания сотрудников завода? Экспертиза подтвердит подлинность за час. А за мошенничество в особо крупном размере вам грозит до 10 лет, Виктор Андреевич.
Мсье Дюпон медленно встал.
Он посмотрел на Виктора с ледяным презрением.
— Господин Романов. Концерн "L'Oreal" не работает с ворами. Сделка аннулирована.
Он взял контракт и разорвал его пополам.
— И мы подаем на вас в суд. За репутационный ущерб и попытку введения в заблуждение. Наши юристы свяжутся с вами.
Он повернулся ко мне и слегка поклонился.
— Мадам Менделеева. Прошу прощения за этот инцидент. Если у вас будет время... я бы хотел обсудить ваше будущее.
— Буду рада, мсье, — улыбнулась я.
Это был крах. Полный, безоговорочный и публичный.
Видео с "разоблачением Романова" набрало 10 миллионов просмотров за сутки.
Инвестор Соболев, узнав, что его зять — мошенник, который опозорил фамилию, впал в ярость.
Он потребовал вернуть все инвестиции. Немедленно.
У Виктора денег не было. Все ушло на свадьбу, машину, пиар и подарки Лоре.
У него отобрали всё. Офис опечатали судебные приставы. "Мерседес" забрал банк за долги по лизингу. Квартиру (которую он снимал в Сити) пришлось освободить.
Лора подала на развод на следующий же день.
— Я выходила замуж за гения, а не за уголовника! — заявила она в интервью журналу "Tatler". — Я аннулирую брак!
Виктор остался один.
Суд был быстрым. Мои доказательства были неопровержимы.
Ему дали три года условно (хорошие адвокаты у Соболева все-таки были, и он помог бывшему зятю не сесть, чтобы не раздувать скандал дальше), но обязали выплатить мне компенсацию: 15 миллионов рублей.
Но главное — патент признали моим.
Я продала права на "Chronos" французам. Не за 50 миллионов, конечно (я была начинающим игроком), но за 5 миллионов евро плюс процент с продаж.
Этого хватило, чтобы начать новую жизнь.
Прошел год.
Я сижу в своем кабинете с видом на Эйфелеву башню. Да, штамп, но какой приятный!
Я возглавляю R&D департамент нового бренда "Mendeleev Lab", который мы запустили совместно с французами.
Крем "VelvetGlow" стал хитом. Банки с золотистой субстанцией сметают с полок в Париже, Лондоне и Нью-Йорке.
Вчера мне звонили из Москвы.
Виктор работает продавцом-консультантом в магазине бытовой химии "Улыбка Радуги". Где-то в Бибирево.
Говорят, он очень старается. Рассказывает бабушкам про состав стирального порошка.
А я... я работаю над новой формулой.
Нет, не косметики.
Формулой счастья.
И кажется, я её уже нашла.
Дверь открывается, и входит Пьер. Тот самый помощник мсье Дюпона, который тогда, в зале, первым посмотрел на меня не как на секретаршу, а как на коллегу.
— Элен, — он кладет мне руку на плечо. — Пора обедать. И, кстати, я забронировал столик на вечер. Хочу кое-что спросить.
Он хитро улыбается. И я догадываюсь, что в кармане у него — бархатная коробочка.
Но на этот раз кольцо будет куплено не на украденные деньги. И подарено не для того, чтобы пустить пыль в глаза.
— Идем, — я закрываю ноутбук.
Жизнь — это лучшая химия. И моя реакция прошла успешно.
**КОНЕЦ**