Введение
В современном мире всё чаще звучат тревожные сигналы о кризисе капитализма: финансовые пузыри, технологическая безработица, крах глобализации, усиление авторитаризма, рост неравенства и обесценивание традиционных институтов — семьи, образования, демократии.
Однако большинство аналитиков продолжают мыслить в рамках устаревших парадигм. В представленном тексте, представляющем собой расшифровку подкаста с экспертом по Китаю и геополитике, предлагается радикально иная модель интерпретации текущих глобальных процессов — теория неофеодализма как следующей исторической формации после капитализма.
Эта модель, хотя и опирается на марксистскую концепцию смены общественно-экономических формаций, существенно её трансформирует, делая акцент не на классовой борьбе, а на переходе от капитала как овеществлённого времени к пространству как главной ценности. Ниже мы систематизируем ключевые тезисы и логические блоки этой теории.
1. Капитализм исчерпал себя
Основной тезис: капитализм перестал быть системой, ориентированной на производство и труд. Его современная фаза — чисто финансовая. Производство всё больше автоматизируется, а человеческий труд становится избыточным. Роботы, искусственный интеллект и энергетические избытки делают рынок труда и даже рынок в целом устаревшими.
Маркс полагал, что капитализм базируется на эксплуатации труда: прибавочная стоимость создаётся за счёт овеществлённого времени работника. Но когда машины производят всё, время перестаёт быть главным ресурсом. Вместо этого ценность приобретает контроль над пространством: землёй, цифровыми платформами, энергетическими ресурсами, логистическими узлами.
Финансовый капитализм уже не создаёт реальных активов — он генерирует пузыри (криптовалюты, стартапы с триллионными оценками, OnlyFans-звёзды), которые обесценивают человеческую продуктивность и способствуют гиперсексуализации общества. Женщина как главный потребитель становится центральным символом этой эпохи — но не как мать или хранительница семьи, а как объект и субъект бесконечного потребления.
2. Исторический цикл: феодализм ↔ капитализм
Автор утверждает, что история не линейна, а циклична: феодализм сменяется капитализмом, капитализм — новым феодализмом. При этом:
- Феодализм — это система, основанная на пространстве. Каждый феодал владеет территорией, иерархия жёстко фиксирована, люди не мобильны, технологии почти не развиваются, так как нет стимула снижать себестоимость. Главная ценность — стабильность и репродукция порядка.
- Капитализм — система, основанная на времени и движении. Деньги, кредит, рынок, технологии — всё ориентировано на ускорение, инновации и извлечение прибыли из будущего.
Но как только технологии позволяют автоматизировать производство, необходимость в движении и времени исчезает. Общество «замедляется», возвращается к локализации, замкнутым общинам, жёсткой иерархии — то есть к неофеодализму.
Исторические примеры: античный Рим (протокапитализм) рухнул, уступив место феодальной Европе. Сегодня мы наблюдаем аналогичный процесс на глобальном уровне.
3. Кто такие неофеодалы?
В новой системе выделяются две элиты:
- Военная аристократия — кланы, контролирующие технологии двойного назначения, вооружённые силы, сырьевые активы, энергетику. Пример: Илон Маск (фронтмен военно-промышленного комплекса США), генералы в Африке, контролирующие месторождения.
- Священство (когнитивная аристократия) — владельцы цифровых платформ, медиа и «пространства разума». Примеры: Цукерберг, Дуров, Билл Гейтс. Они формируют мировоззрение, решают, какая информация допустима, а какая — нет (аналог Роскомнадзора, но в глобальном масштабе).
Эти группы не конкурируют в капиталистическом смысле — они делят пространство влияния, как феодалы делили земли. BlackRock — не пример капитализма, а типичный неофеодальный клан: стабильная рента, отсутствие реальной конкуренции, фиксированная норма прибыли.
4. Общество и человек в эпоху неофеодализма
Семья и демография
Капитализм разрушил семью, потому что она мешает свободному движению капитала: одинокий потребитель тратит больше, чем семья. Неофеодализм, напротив, восстанавливает семью — но в новой форме: как репродуктивную единицу, обслуживающую элиту. Неофеодалы могут иметь сотни детей (через суррогатное материнство), тогда как массовый человек — не нужен. Демографический кризис не случайность, а системный тренд: человечество было раздуто до 8 млрд для потребностей индустриального и постиндустриального производства. Теперь оно сокращается.
Образование
Школа — институт капитализма: она формирует стандартизированного работника. В неофеодализме образование становится цеховым, семейным или корпоративным. Знания передаются от мастера к ученику. Университеты уступают место корпоративным академиям (Сбер, Росатом).
Религия
Капитализм — секулярен. Неофеодализм неизбежно порождает новую религию — не как веру, а как систему контроля, идентичности и спасения. Торговый центр — храм капитализма; в неофеодализме на его месте будет церковь, мечеть или иной культовый центр. Религия станет обязательной: отказ от участия в общине повлечёт социальную смерть.
Технологии
Неофеодализм не отвергает технологии — он локализует их. Роботы, лазеры, ИИ будут использоваться, но только внутри закрытых общин. Технологии станут орудием контроля, а не освобождения.
5. Геополитика неофеодального мира
- Китай — не угроза, а зеркало: это по сути неофеодальное государство, где власть династическая (Си Цзиньпин — император нового типа), а элита состоит из кланов.
- Россия — «северный тыл» Китая, страна, где неофеодальные тенденции проявляются особенно ярко: сильная вертикаль власти, военная карьера как социальный лифт, возвращение к традиционным ценностям.
- США — закатная империя, аналог Рима в V веке. Трамп — не популист, а фигура переходного периода: он уничтожает глобалистскую элиту, чтобы уступить место новым неофеодальным кланам.
- Глобализация умирает, уступая место регионализации. Национальные государства распадутся на автономные общины (100–150 человек), способные к самообеспечению.
6. Что делать обычному человеку?
Автор предлагает не иллюзии спасения, а стратегию выживания:
- Создавать общину — закрытую, самообеспеченную, с чёткими правилами.
- Инвестировать в пространство, а не в финансовые инструменты: земля, энергетика, безопасность (ПВО, дроны).
- Осваивать роль производителя — не в смысле пролетария, а как ремесленника, кузнеца, лекаря, проповедника.
- Понимать свою роль в новой иерархии: если ты не неофеодал и не его «дворня» (инженер, воин, священник), шансов на выживание мало.
- Искать истинное знание в книгах, а не в нейросетях. Цифровая информация станет ненадёжной; единственная устойчивая форма знания — напечатанная, неизменяемая книга.
7. Светлые пятна в «неофеодальном апокалипсисе»
Несмотря на мрачные прогнозы, автор видит в новой эпохе возможности:
- Возвращение святости и чистоты как высших ценностей.
- Расцвет настоящего искусства, а не коммерческого мусора вроде поп-культуры.
- Героическое время, когда личность снова обретает смысл через подвиг, веру, служение.
- Новое образование, основанное на мастерстве, а не стандартах.
- Конец потребительского рабства — человек перестанет быть просто покупателем.
Заключение
Неофеодализм — не теория заговора, а логическое завершение капиталистической логики. Когда технологии делают труд избыточным, общество возвращается к иерархии, пространству и религии. Это не обязательно плохо — просто иначе. Тот, кто поймёт это раньше других, сможет занять место в новой иерархии. Тот, кто останется в иллюзиях капитализма (кредиты, карьера, глобализм), будет уничтожен системой.
Главная задача современного человека — не бороться с формацией, а научиться в ней выживать и процветать. Для этого нужно перестать думать категориями «право–лево», «демократия–диктатура» и начать мыслить пространственно: где ты, чья территория, чьи законы, чья вера?
В эпоху неофеодализма знание — это территория, а территория — это власть.