Алексей очнулся посреди ночи от лёгкого, но настойчивого прикосновения жены, которая осторожно трясла его за плечо. Он весь взмок от пота, сердце колотилось как бешеное, а в глазах щипало от непролитых слёз, которые вот-вот готовы были скатиться по щекам. Первые секунды после пробуждения перед ним всё ещё маячило её лицо — Еленино, с суровым и грустным выражением, с глазами, полными упрёка.
— Ты опять ворочался во сне, — прошептала Марина, нежно проводя ладонью по его волосам, щекам и плечам. От её прикосновений напряжение постепенно отпускало.
Ещё один кошмарный сон — опять про тот период, когда он служил. Алексей молча кивнул — да, именно так. Семь лет он проработал военным врачом, выполняя контракт в самых опасных местах. Насмотрелся там на такое, что и вспоминать не хотелось. Но мучили его не воспоминания о службе, а то, что заставило его бросить обычную жизнь и уйти в этот ад. Он надеялся, что это поможет забыть. В какой-то мере помогло, но не до конца. Всё равно время от времени во снах появлялась Лена — строгая, осуждающая, полная боли.
В этот раз она казалась на самом краю отчаяния, и от этого становилось особенно страшно. После каждого такого сна мысли Алексея неизбежно возвращались к Софье — к той маленькой девочке, от которой его заставили отказаться, и эта мысль каждый раз резала по живому. Ему приказали стереть её из памяти. Но как такое возможно? Последний раз он видел Соню, когда ей только-только стукнуло три. Такая кроха с огромными светло-голубыми глазами и мягкими русыми локонами, которые вились вокруг её круглого личика, — и от одного воспоминания у него до сих пор перехватывало дыхание. Она ещё не осознавала, что творится вокруг. Просто тянула ручки, чтобы отец подхватил её, покачал или повёл гулять в парк неподалёку.
И она ждала, что хотя бы он расскажет, куда пропала мама, потому что все остальные отмахивались, меняли разговор или просто начинали всхлипывать. Бабушка, дедушка и тётя, которых Соня обожала, хоть и не так сильно, как родителей, вдруг стали совсем другими — угрюмыми и раздражительными. Они принялись твердить девочке, что отец — плохой человек, настоящий злодей. Его следует выкинуть из головы навсегда. С ним лучше не связываться. Соня упрямо отстаивала папу, и это только сильнее их заводило. Чем увереннее она спорила, тем настойчивее они повторяли, что Алексей — чудовище, хуже любого сказочного злодея вроде Бармалея или Синей Бороды. А ведь раньше это была дружная, полная тепла семья.
Лена и Алексей связали себя узами брака сразу после окончания университетов, взяли квартиру в кредит. Родители с обеих сторон подсобили, помогли устроиться на первые места работы. Они вкалывали, потихоньку гасили заём с поддержкой близких, наслаждались независимостью и близостью друг друга. Алексей испытывал к Лене спокойную, тёплую привязанность — такую, как к самому родному человеку, без всяких бурь и страстей. Казалось, они срослись навсегда, создали идеальный союз. Впереди виделась долгая жизнь в гармонии, а потом уютная старость в окружении потомков. Но жизнь повернула иначе, подкинув испытания, которых молодые супруги не ждали. Спустя три года после церемонии в их доме появилась дочь Соня.
Молодые родители и новоиспечённые бабушки с дедушками были на седьмом небе от счастья. Особенно радовались родители Лены. У них ведь имелась старшая дочь Ольга, которая годами боролась с бесплодием, проходила лечение, даже пробовала ЭКО. Но ничего не выходило. Так что они давно мечтали о внуках, заранее покупали игрушки для ещё не родившихся малышей. И вот наконец такое счастье — очаровательная маленькая внучка. Дар свыше. Соня оказалась идеальным ребёнком, словно подарком судьбы.
Колики почти не тревожили её, зубы прорезывались вовремя и без особых мук. В первые годы она редко простужалась, не мучилась насморком, как многие сверстники. По ночам спала крепко, ела с аппетитом, радовала родителей новыми навыками и обаятельной улыбкой. Когда Алексей глядел на дочь, в нём таяло всё внутри от нежности и любви. Он тогда понял: ради этой крохи он готов хоть горы свернуть, хоть звезду с неба достать — да всё что угодно, лишь бы она была счастлива. С рождением ребёнка Алексей осознал, что дети — самый сильный стимул для родителей. Они побуждают идти дальше, развиваться, крепнуть. Он хотел, чтобы его любимые женщины — Лена и Соня — ни в чём не знали нужды.
Как хирург в городской клинике, он брал лишние дежурства, чтобы подзаработать. У Алексея имелась заветная цель — к лету собрать средства на семейный отдых у моря. Соня ведь ещё ни разу не видела океан. Да и они с женой давно не выбирались на тёплый берег. Сначала свадьба отняла силы, потом кредит, потом появление малышки. Всё время не хватало то финансов, то свободных дней. Ради этого путешествия Алексей и пахал в полторы-две смены, что для хирурга выматывало до предела. Домой он являлся поздно, с дрожащими от изнеможения руками и гудящей головой.
Но если дочка бодрствовала, он находил силы поиграть с ней или даже выйти на улицу, если позволяла погода. Всё случилось в одно морозное зимнее утро. Накануне Алексей приполз домой за полночь, рухнул на кровать и вырубился моментально — сил хватило только на то, чтобы снять ботинки. Он надеялся выспаться хотя бы до десяти, чтобы компенсировать недельную усталость. Ведь завтра ждал долгожданный выходной. Но Лена разбудила его уже в восемь.
— Прости, Лёш, знаю, ты вчера до ночи пахал, — сказала она виновато, поглаживая его руку. — Но нам с Соней в кукольный театр на утренник, я же говорила в понедельник. Ты не против прогреть машину?
Алексей сонно кивнул, улыбнулся сквозь слипающиеся глаза и пробормотал: «Сейчас кофе сварю и машину прогрею, не переживай». Их старую "десятку", которую он мечтал сменить на что-то посовременнее и комфортнее, но пока средств не хватало. Голова раскалывалась, перед глазами плыли пятна, но он ополоснул лицо холодной водой, приготовил крепкий напиток. С улыбкой он наблюдал, как Лена наряжает Соню. Волосы накручены на мягкие бигуди с ночи, пышное платье в светло-розовых тонах, как у настоящей принцессы, даже аксессуары — браслетик, ожерелье и крошечные серьги. Соне это так нравилось. Алексей удивлялся: всего три года, а уже видна эта женская любовь к нарядам и красоте. Лена тоже выглядела прекрасно.
Хотя декрет закончился, она пока не вернулась на работу. Они решили, что до школы она побудет с дочкой дома, потому что Соня, которая до садика радовала отменным здоровьем, после поступления туда начала часто хворать. Какому начальнику понравится сотрудник, вечно уходящий на больничный? Вот Лена и оставалась с ребёнком. Выбиралась она редко, но когда выпадала возможность, как этот поход в театр, с удовольствием надевала вещи, забытые в повседневности: юбки, туфли на каблуке, нарядные блузки, наносила лёгкий макияж. Алексею нравилось видеть эту трансформацию — от уютной домашней Лены к элегантной женщине. Так произошло и в то утро, ставшее переломным. Алексей открыто любовался своими близкими и в душе был благодарен судьбе за такую тёплую, заботливую семью.
В то утро он в последний раз ощущал настоящее счастье, относительную беззаботность и покой. А потом всё перевернулось с ног на голову. В воскресное утро на дороге машин было немного. Алексей вёл автомобиль, беседуя о всякой всячине с Леной, которая устроилась рядом на переднем сиденье. Соня сидела сзади, крепко пристёгнутая в кресле. Порой малышка вставляла свои комментарии в разговор взрослых. Для трёх лет она говорила довольно чисто и была на редкость смышлёной, что вызывало у отца гордость. Тот грузовик вынырнул из-за поворота внезапно, несясь по встречной полосе прямо на них.
Алексей почувствовал, как кровь отхлынула от лица — ледяной ужас сковал всё внутри. В голове молнией пронеслось: «Всё, конец». Но он попытался увернуться от столкновения. Действовал, видимо, на автомате, подчиняясь базовым инстинктам. В итоге спасти удалось только отчасти. Через мгновение их машину сотряс мощный толчок. Всё закружилось, завертелось. За окнами мелькали то небо, то что-то тёмное и громадное, от чего в салоне на миг становилось совсем темно.
Боли Алексей не ощущал, но его тошнило от этого вихря и мельтешения. А главное, он тревожился не за себя, за Лену и Соню. Ужасно было осознавать угрозу для них и не мочь ничего изменить. Потом мысли оборвались. Он потерял сознание. Очнулся Алексей в больничной палате, отметил, что правая нога в гипсе, потрогал бинты на голове, пошевелил руками и ногами — они подчинялись. Хорошо, значит, позвоночник в порядке. Вспомнил о жене и дочке.
Стало страшно до мурашек. Что с ними? В каком они состоянии? А если случилось худшее? Ужас стиснул грудь. Ему нужно было срочно узнать правду. Вскоре в палату вошла медсестра. Увидев, что пациент пришёл в себя, она обрадовалась и собралась позвать доктора, но Алексей её остановил.
— Где моя дочь? Где жена? Как они? — спросил он, стараясь сесть.
Медсестра покачала головой и ответила, что не в курсе. К ним в отделение доставили только его с места происшествия. Скорее всего, остальные в другой клинике. Неизвестность пугала, заставляла воображать самое страшное. Это томление длилось, пока в реанимацию не ворвались встревоженные родители Алексея. Он обрадовался знакомым лицам. Родители обняли сына, прикованного к постели, и разрыдались.
— Не верится, что ты выжил после такой жуткой аварии, — причитала мать, гладя его по голове, как в детстве.
— Где Лена? Где Соня? Что с ними? — спросил Алексей, глядя на отца.
— С Сонечкой всё в порядке, она у бабушки с дедушкой, у родителей Лены, — отозвался отец. Мать продолжала гладить сына. Это настоящее чудо, но девочка почти не пострадала, только небольшая царапина на лбу. Её отвезли в детскую травму, проверили и отпустили. За неё не беспокойся.
— А Лена? — дрогнувшим голосом спросил Алексей. В душе шевельнулось дурное предчувствие.
Родители переглянулись. Отец тяжело вздохнул, положил руку на плечо сына и ответил:
— Лену не спасли. Раны оказались слишком тяжёлыми. Удар пришёлся как раз на её сторону. Врачи сделали всё возможное, но не смогли.
Алексею не хотелось верить услышанному. Слова отца оглушили его. Перед глазами снова поплыло, в ушах зазвенело. Перед тем как потерять сознание, он успел заметить встревоженное лицо матери, которая пыталась его поддержать. Тело молодое, крепкое — заживало на удивление быстро. А вот душа… душа не заживала совсем. Он не мог принять, что Лены больше нет.
И не представлял, как жить дальше без неё. Что теперь делать? А Соня уже знает? Если нет, как объяснить ей такое? Вина давила на него так сильно, что порой дышать было тяжело. Ведь он сидел за рулём в то утро. Пусть он не нарушал правила, пусть виноватым признали водителя грузовика, но именно он не успел отреагировать. По аварии провели следствие.
Его выводы только усилили самоедство Алексея. Выяснилось, что как водитель он мог избежать худшего, если бы начал манёвр чуть раньше или свернул в другую сторону. Как и у большинства, у него сработал инстинкт самосохранения — он подсознательно защитил себя. Следователь пояснил, что это типично. Просто рефлекс. Плюс сказалась усталость, недосып. В итоге удар пришёлся на переднего пассажира — на Лену. После ознакомления с материалами Алексей возненавидел себя так сильно, что порой не мог смотреть в зеркало.
Взрослый мужчина плакал в одиночестве, от отчаяния, от осознания своей вины, от невозможности увидеть Лену. Он даже не мог попросить у неё прощения. Мать навещала Алексея ежедневно. Она садилась рядом с кроватью, брала сына за руку и заводила долгие беседы, стараясь убедить его, что он ни в чем не виноват.
— Водитель того грузовика просто уснул за рулем и вылетел на вас из-за поворота, — говорила она, поглаживая его ладонь. — Что ты мог поделать в такой ситуации? Никто бы не успел ничего изменить.
Алексей только качал головой в ответ. Из-за своего состояния он даже не смог присутствовать на похоронах Елены. Всё взяли на себя её родители. Алексей пытался дозвониться им, но и тёща, и тесть каждый раз сбрасывали вызов. Видимо, им было не до разговоров. А он хотел извиниться перед ними, предложить помощь деньгами, расспросить о Соне — как она держится, объяснили ли ей, что случилось с мамой. Когда Алексей спрашивал о дочке у своей матери, та лишь вздыхала тяжело и сразу переводила разговор на другое.
Но однажды он настоял. К тому времени он уже шёл на поправку, и, наверное, поэтому мать решилась открыть правду.
— Они не дают нам видеться с Сонечкой, — произнесла женщина, опустив взгляд в пол.
Алексей замер, глядя на неё.
— Слышать ничего о нас не желают, — продолжила она, сжимая руки на коленях. — Говорят, чтобы мы забыли о внучке, что больше её не увидим.
— Это из-за меня, — тихо сказал Алексей. — Они меня винят и потому злятся.
— Да, сынок, но это от горя, от шока, — отозвалась мать, поднимая на него глаза. — Со временем они поймут, осознают, что ты ни в чём не виноват.
— Но я виноват, — упрямо возразил Алексей, плотно сжав губы. — Я был за рулём. Следствие показало, что я мог смягчить последствия аварии, просто не отреагировал вовремя и не в ту сторону повернул. Они правы.
— Нет, не правы они, — покачала головой мать, беря его за руку. — Им надо винить водителя грузовика, который заснул в дороге, потому что накануне всю ночь отмечал чей-то юбилей, а утром сел за руль. Он Лену на тот свет отправил и тебя покалечил. И суд это подтвердил. Его в тюрьму посадили, не тебя. Ты тоже пострадавший.
Алексей хотел бы поверить словам матери, но не мог. Вина жгла изнутри, ответственность за случившееся с Леной давила на плечи, а тоска по жене — по её тихому голосу, мягкому взгляду, ласковым прикосновениям — не отпускала ни на миг. Как только его выписали, он, не слушая уговоров родителей, сразу поехал к родителям Лены — знал, что там его не ждут, но всё равно поехал. Он уже знал, что они винят его в гибели дочери, ненавидят человека, который допустил такое. Не хотят о нём ничего слышать. Алексей их понимал. Он и сам себя презирал, но ему нужно было поговорить с ними и, главное, увидеть Соню. Она ведь их общая кровь, дочь и внучка. Ради неё им придётся как-то найти общий язык.
Родители Елены жили в коттеджном посёлке, в уютном двухэтажном доме. Глава семьи владел фирмой по ремонту квартир и офисов. Когда-то бизнес приносил солидный доход, теперь дела шли похуже, но тесть оставался человеком обеспеченным. Алексей уважал его за то, что тот всего добился сам, своим умом и упорным трудом. У него всегда были тёплые отношения с родителями жены. Они приняли его сразу, им нравилась его профессия хирурга. Не раз говорили, что гордятся выбором дочери. Алексей был им благодарен, потому что Лена выросла в семье с достатком, а он — из обычной, без особых излишеств.
Поначалу он думал, что её родители будут против такого простого зятя, но они относились к нему доброжелательно и искренне. Особенно тесть радовался появлению Алексея — он всегда мечтал о сыне, умном и целеустремлённом, но судьба дала ему двух дочерей: сначала Ольгу, а через десять лет Лену. Обычно Алексей приходил в их дом в хорошем настроении, зная, что здесь ему рады, его ждут. Его встречали с улыбками, усаживали за стол, вели душевные разговоры. После аварии всё перевернулось. Теперь мир стал другим. Алексей не представлял, как смотреть в глаза родителям Лены, о чём с ними говорить, как начать. Но ему нужно было увидеть их, попросить прощения, всё объяснить, и, конечно, там была его дочь.
Продолжение :