Предыдущая часть:
Марина и Алексей с головой окунулись в радости и заботы родительства. Алексей воспринимал детей как бесценный дар, как чудо. Глядя на малышей, он всегда улыбался, а их улыбки делали его самым счастливым человеком. Марина, несмотря на опасения, оказалась замечательной матерью. Появление детей в разы усилило любовь между супругами, и всё вроде бы шло хорошо, но эти сны...
— Ты опять там был, в горячей точке? — уточнила Марина, садясь на край кровати.
Алексей кивнул. Не хотелось сейчас говорить правду. Он чувствовал, что подушка промокла от пота. Перед глазами всё ещё стояла Лена — в её взгляде была не тревога, а настоящая паника. Алексей знал, в чём дело. Это подсознание бунтует против того, что он так и не нашёл старшую дочь. Став отцом снова, он в полной мере осознал, сколько внимания, заботы и любви нужно детям.
А рядом с его дочкой все эти годы ни матери, ни отца — только другие родственники. Соня живёт в семье бездетной тёти, которая отчаянно мечтала о ребёнке. Наверняка ей хорошо. И всё же... Утром всё было как всегда. Алексей собирался на работу. Марина в это время уже кормила проснувшихся близнецов. Малыши сидели в высоких стульчиках, с аппетитом уплетая сладкую кашу. Глядя на их чумазые весёлые мордашки, невозможно было сдержать улыбку.
Сегодня предстоял сложный день. Алексея вызвали на консилиум в больницу в областном городке. Непростой случай — нужно решить, возможна ли операция или лучше выбрать другой способ поддержания жизни пациента. Алексею пришлось провести весь день в другом городе. Сначала консилиум, потом его попросили проконсультировать местных хирургов по нескольким вопросам. Возвращался он ближе к вечеру. Катил на автомобиле по пустынному шоссе, любуясь видами. По обе стороны тянулся лес — сосны вперемешку с липами и тополями.
Сказочный пейзаж. Небо хмурилось, собирался дождь. Тучи сгущались быстро — наверное, будет гроза. Нравилась Алексею такая погода, когда летний зной сменяется свежестью ливня. Он даже открыл окна, чтобы впустить в салон воздух, насыщенный озоном. Вот первые капли забарабанили по крыше. Раздался глухой раскат грома, поднялся ветер.
Хорошо сидеть в такой момент в салоне и наблюдать за бурей через окно. А вот тем, кто сейчас без укрытия, приходится несладко. Дождь полил как из ведра, ветер усилился. И вдруг Алексей даже глазам не поверил. В лесу вдоль дороги он заметил хрупкую фигурку. Может, показалось? Он остановился на обочине и оглянулся.
Нет, правда — под сосной стоит худенькая девушка в промокшем сарафане. В руках она держит что-то тяжёлое, сумку дорожную, что ли. Как она здесь оказалась, вдали от жилья, в такую погоду? Незнакомке явно требовалась помощь. Не раздумывая, Алексей вышел из машины и поспешил к сосне, под которой она пыталась укрыться. Подойдя ближе, он глазам не поверил. Девушка держала не сумку, а ребёнка — малыша, которому едва исполнился год. Примерно ровесник его близнецов.
— Девушка, садитесь быстрее в машину, — сказал Алексей, подходя ближе. — Сейчас и сами промокнете, и ребёнка простудите. Что вы с малышом в такую даль забрались?
В голосе прозвучал укор, и ему стало стыдно. Девушка была ещё юной, почти ребёнок — мало ли в какую ситуацию она попала. А тут строгий дядька с нравоучениями.
— Спасибо, — пробормотала она, следуя за ним.
Они добежали до машины под ливнем. Девушка успела промокнуть насквозь. Малыша она укрывала своей джинсовой курткой, так что ребёнок, мальчик, почти не пострадал. Алексей вытащил из бардачка рулон бумажных салфеток — больше ничего подходящего не нашлось.
— Хоть немного вытрите лицо и волосы, — предложил он, заводя мотор. — Я сейчас печку включу, согреетесь быстро.
— Спасибо, — повторила девушка, беря салфетки. Она промокала лицо и длинные мокрые волосы. Малыш с любопытством следил за ней. Он, к счастью, не выглядел испуганным.
— Забавный парень, — улыбнулся Алексей, включая обогрев. — У меня такого же возраста дети, близнецы.
— Здорово, — кивнула девушка. Она внимательно вглядывалась в его лицо. Кажется, увиденное её удивляло или пугало.
— Вы не переживайте, — спохватился Алексей, трогаясь с места. — Я просто хочу помочь. Не бойтесь меня. Не смог проехать мимо девушки с ребёнком в лесу во время грозы. Кстати, как так получилось?
— На электричке приехали в посёлок неподалёку, — ответила она, глядя в окно. — Потом хотела до города на автобусе, но перепутала дорогу, заблудилась. Ну и под дождь попала.
— Так вам в город надо? — уточнил Алексей.
— Да, — подтвердила она.
— Я как раз туда и еду, — сказал он, включая музыку. — Довезу вас.
— Отлично, спасибо большое, — отозвалась девушка.
Алексей иногда поглядывал на пассажиров через зеркало. Девушка молчала, прижимая к себе малыша, а тот улыбался и смотрел по сторонам любопытными глазёнками.
— Братишка твой? — спросил Алексей, кивая на ребёнка.
— Сын, — ответила она тихо.
— А в городе вам куда? Какой адрес? — поинтересовался он, сворачивая на шоссе.
Девушка замялась, а потом ответила:
— Не знаю пока.
— Как это? — удивился Алексей, сбавляя скорость. — С вами что, беда приключилась? Вы откуда и к кому едете?
— Я к отцу приехала, — поколебавшись, ответила она, поправляя куртку на малыше. — Адрес потеряла и телефон тоже. Украли у меня телефон в поезде.
— Остановимся где-нибудь, ничего, — добавила она, глядя в пол.
— Где остановитесь? — уточнил Алексей. Он уже заметил, что сумки при ней нет.
— У вас деньги-то хоть есть? — спросил он мягче.
— Нет, — вздохнула пассажирка, крепче прижав ребёнка. — Говорю же, украли всё в поезде.
— Значит, так, — решительно заявил Алексей, сворачивая на обочину. — Вы едете ко мне, там разберёмся, как дальше быть. Если знаешь имя, фамилию отца, мы его быстро найдём. Но пока вам нужно где-то остановиться, передохнуть.
— Нет, что вы? — запротестовала девушка, качая головой.
— Не обсуждается, — отрезал Алексей, снова трогаясь. — Ты о ребёнке подумай. Куда ты с ним на ночь глядя? Кстати, как парня зовут?
— Даней зовут, — ответила она, улыбаясь малышу.
— Тёзка, значит, — улыбнулся Алексей, включая поворотник. — Значит, так. Едем ко мне. Дане там скучно не будет. Ему у нас и компания найдётся. Там всё расскажешь подробно, и решим, как быть. Правда.
Глаза девушки смотрели на Алексея с тихой надеждой. Он вдруг осознал, что этой юной мамочке, похоже, вообще некому протянуть руку помощи. В огромном городе у неё, судя по всему, нет ни души. И она явно оказалась в беде. Ну как тут проехать мимо? Особенно когда с ней малыш. Марина встретила гостей с улыбкой на лице.
Если она и удивилась неожиданным посетителям, то ничем этого не показала — вела себя так, будто принимать промокших насквозь незнакомых молодых мам с детьми у себя дома самое обычное дело.
— Проходите, устраивайтесь поудобнее, — произнесла она, открывая дверь шире и помогая девушке снять мокрую куртку. — Сейчас я найду, во что вам переодеться. По счастливой случайности у нас и для малыша найдётся одежда.
Марина скрылась в спальне, а Алексей и незнакомка остались в гостиной. Девушка с интересом оглядывалась по сторонам. Особенно её привлекали фотографии в рамочках на стенах и на столе — она рассматривала их с большим любопытством. Алексей наблюдал за ней и не знал, с чего начать разговор. Ему хотелось узнать, что стряслось с этой девушкой, чтобы понять, как и чем ей помочь. То, что она в беде, не вызывало сомнений.
Сколько ей лет? От силы восемнадцать, может, и меньше. И уже ребёнок на руках. Почему рядом с ними никого нет? Что это за отец, к которому она так стремится? Как он мог допустить такое?
— У вас очень красиво, — улыбнулась девушка, нагибаясь, чтобы посадить малыша на диван. Устала, наверное, держать его на руках.
В этот момент из кармана её промокшей джинсовки вдруг выпала фотография. Алексей инстинктивно нагнулся, чтобы поднять её и вернуть хозяйке, и замер. На снимке была его семья. Нет, не нынешняя. Та, из прошлой жизни. Он, Елена и маленькая Соня, которая счастливо обнимала родителей за шеи. Алексей взглянул на девушку — она, заметив, что он увидел фото, замерла на месте.
Светло-голубые глаза, русые волнистые волосы и родинка над губой.
— Соня, это ты? — спросил он, протягивая снимок.
Девушка зябко повела плечами и кивнула. В этот момент в комнату вошла Марина. В руках она держала халаты и огромное махровое полотенце.
— Ну вот, а сейчас вам нужно принять тёплую ванну, — произнесла она, раздавая вещи. — Не волнуйтесь, за малышом мы присмотрим. Уж это мы умеем — научились за последний год.
Заметив выражение лиц мужа и гостьи, Марина осеклась, останавливаясь посреди комнаты.
— Что происходит? — спросила она, переводя взгляд с одного на другого.
А потом был долгий разговор. Соня — а это оказалась именно она — не пошла сразу принимать тёплую ванну. Она просто закуталась в плед, потому что этот разговор не мог ждать. Они сидели на диване — трое взрослых и малыш, который почти сразу уснул, утомлённый событиями длинного дня. Соня говорила, Марина и Алексей внимательно ловили каждое слово, не перебивая, не задавая вопросов. Соня мало что помнила о том времени, когда жила с мамой и папой. В памяти сохранились улыбки, объятия, какие-то тёплые ощущения.
Потом всё изменилось — вообще всё. Вместо мамы и папы появились тётя Ольга и её муж дядя Максим. Бабушка с дедушкой стали другими — строгими, печальными и раздражительными. Сколько Соня себя помнила, они говорили плохие слова о её отце, называли его подлецом, чудовищем. И Соня испытывала чувство вины перед ними. Эти люди растили её, столько для неё делали. А она была дочерью человека, которого они так ненавидели. По идее, Соня тоже должна была ненавидеть отца — так ей было бы легче жить в своей семье.
Она честно этого хотела, но не получалось. Ей всё равно хотелось его увидеть, поговорить с ним, может, погулять. Девочка тщательно скрывала эти мечты от родственников — те бы не одобрили. Иногда Соня вообще начинала думать, что так было всегда: бабушка, дедушка, тётя Ольга — и никакой другой жизни у неё не существовало. Только фотография — маленький снимок, который она однажды случайно нашла в семейном альбоме, — напоминал о настоящих родителях. Маминых фото в доме было много, а вот папины дедушка все уничтожил. Только эта семейная фотография каким-то чудом уцелела.
Соня нашла её и бережно хранила в тайных местах, чтобы бабушка, дедушка или тётя Ольга не нашли и не отобрали. Это было единственное, что осталось в память об отце. Соня скучала по папе и маме, которых почти не знала и не помнила, но и несчастной себя не ощущала. Всё у неё было, что нужно для благополучной жизни. Тётя Ольга наряжала Соню как куколку, водила в театры, гуляла с ней в парке. При этом Соня чувствовала себя скорее вещью, предметом гордости тётки. Бабушка и дедушка баловали внучку подарками, возили на море.
В общем, жилось Соне вполне сносно, а потом всё снова изменилось. Соня тогда уже подростком была и многое понимала. Дедушка раньше владел бизнесом, потом, когда они переехали в другой город, он всё продал, а вырученные деньги инвестировал. Поначалу всё шло гладко, капитал приростал, но вдруг что-то пошло наперекосяк. В общем, дед разорился, и как-то сразу всё сломалось, развалилось на куски. Дедушка не выдержал такого удара — всё же он уже был пожилым человеком. Инфаркт. Врачи ничего не смогли сделать.
После этого серьёзно заболела бабушка. Тётя Ольга не захотела сама за ней ухаживать и оформила мать в дом престарелых. Бабушка там долго не прожила — угасла за несколько месяцев. Тётя Ольга и дядя Максим после разорения деда часто ссорились, ругались. Соня, будучи уже подростком, прекрасно понимала, в чём дело. Дядя Максим был с Ольгой только из-за денег её отца. Теперь, когда денег не стало, он показал истинное лицо. Ольга и Максим развелись, а потом Ольга встретила нового человека, единственным условием которого было отсутствие чужих детей.
Так Соня оказалась в детском доме. Тяжело ей там пришлось — домашнему ребёнку. Жестокость воспитателей и воспитанников, тоска по родным, несправедливые наказания. Соня знала, что это ненадолго, и ждала совершеннолетия, когда сможет вернуться в квартиру деда и бабушки, которую они ей завещали, и зажить самостоятельно. Перед самым выпуском с Соней случилась беда. Был у них в детском доме учитель физкультуры с плохой репутацией. Там всё происходило по согласию, по отработанной схеме.
Он девушкам дарил телефоны, деньги, дорогую одежду, они ему — свою молодость и красоту во временное пользование. Этот человек положил глаз на Соню. Она понимала, к чему идёт, и старалась избегать даже случайных встреч с ним. Того, похоже, только раззадоривала неприступность девушки. Ему казалось, что это часть игры. В общем, всё случилось однажды вечером в его подсобке. Вокруг никого не было. Соня не смогла отбиться, а потом выяснилось, что она ждёт ребёнка.
К счастью, выпуск был уже не за горами. Соня едва дотерпела до этого момента и буквально сбежала из детского дома — от серых стен, равнодушия, злости, жестокости и несправедливости. Думала, начнёт новую жизнь, родит ребёнка. К малышу она никогда не испытывала негативных чувств — наоборот, даже радовалась, что теперь не одна будет. Но тут выяснилось, что тёте Ольге каким-то образом удалось продать квартиру родителей — ту, что предназначалась Соне. То есть девушка оказалась без денег, без крыши над головой, ещё и с малышом в животе. Делать нечего — устроилась дворником в местный ЖЭК.
Там же ей предоставили и коморку для жилья. Трудилась до самых родов, как бы тяжело ни было. Потом пошла в социальный приют. Времени на устройство судьбы ей дали год. Соня спокойно родила малыша, назвала его Даней — в честь незнакомого, но любимого отца. Вот об отце она всё это время и думала, разглядывала фотографию, представляла их встречу. Срок пребывания в соцприюте истекал.
Соня, разумеется, так и не нашла жильё и работу. Как это сделать без гроша за душой и с младенцем на руках? После истечения срока Даню бы забрали в детский дом. Соня даже думать об этом не хотела — чтобы сын повторил её судьбу. Да ни за что. И потому летним свежим утром она забрала документы, собрала ребёнка и отправилась в город, где когда-то родилась. Она знала, что отец всё ещё живёт там, и даже адрес его прежний знала — подслушала как-то разговор бабушки и деда и всё запомнила, даже записала.
— Я ехала к отцу, только он мог мне помочь, — произнесла Соня, глядя на Алексея. — Понимала, конечно, что этот человек может и не захотеть меня видеть. Дедушка говорил, что он плохой, что он отказался от меня, что я ему не нужна. Но зачем он тогда увёз меня? Зачем сменил нам всем фамилии? Очевидно же, боялся, что отец будет нас искать. То есть знал, что отцу не всё равно. Знал, что я ему нужна.
— Я не могу в это поверить, — сказал Алексей, с трудом подбирая слова. — Соня, я теперь точно вижу, что это ты, — продолжил он, беря её за руку. — Я ведь и есть твой отец. Ты поняла это? Уже давно поняла?
— Ещё там, в машине, узнала вас, — ответила Соня, сжимая его пальцы. — Вы не так сильно изменились с тех пор, как был этот снимок сделан.
— Ну, а ты очень изменилась, — улыбнулся Алексей, гладя её по волосам. — Была малышка, стала красивая девушка. Ты очень на маму свою похожа.
— Знаю, — кивнула Соня, опуская глаза. — Мне так дедушка говорил часто и добавлял, что хорошо, что не в отца пошла.
Алексей, повинуясь порыву, прижал к себе Соню, принялся гладить её по ещё влажным волосам. Девушка заплакала — вздрагивала худенькими плечиками, всхлипывала, как маленький ребёнок. Марина с сочувствием смотрела на Соню. Алексей всё гладил дочку по голове, говорил, что теперь-то всё будет хорошо, и параллельно думал о том, что нужно сделать в одной из спален ремонт. Это будет комната для маленького Дани и его мамы. Алексей сидел в саду и смотрел, как трое малышей с серьёзным видом лепят песочный замок.
Максим, Варвара и Даня — неразлучная, очаровательная троица. Соня теперь училась в педагогическом вузе — сама выбрала такую специальность. С детства мечтала стать учительницей. Марина вышла на работу. За малышами присматривали две няни. Скоро ребятки дорастут до возраста, когда их можно отдать в садик. Необходимости нет, но все трое так стремятся к общению — в детском саду им точно будет хорошо. Сегодня у Алексея выходной, поэтому он с удовольствием играет с малышами — детьми и внуком.
Надо же — уже внук. Мужчина всё никак не мог привыкнуть к тому, что он дед. А Марина с удовольствием называет себя бабушкой — и кокетничает при этом, конечно. Какая она бабушка? Красивая, молодая. Алексей теперь чувствует себя по-настоящему счастливым. И сны эти страшные, мучительные — они прекратились. Нет, иногда ещё Елена приходит к нему во сне, но теперь она улыбается, и это очень хорошо.