Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Сайт психологов b17.ru

Почему я молчу в компаниях, хотя мне есть что сказать?

В моем детстве не было друзей. Я с рождения проводил больницах по 3 недели в месяц. У меня была палата, а в ней соседи — мамочка и ребенок. Это было онкогематологическое отделение, в таких лежат дети, которые болеют раком, а я туда попадал с редким наследственным заболеванием крови. Из-за ошибки в своей ДНК, моя кровь не умела останавливаться, когда я порезался или ударился, поэтому я часто лишался возможности ходить. Кровь натекала при ушибе коленом в сустав, и он увеличивался до размеров мяча. Детский сад и школа прошли мимо меня. это я на НГ в больнице Поэтому годам к 14–15 я с трудом находил общение с другими подростками. У меня просто не было такого опыта. Когда случалось так, что я попадал в место, где были другие ребята, то либо отсаживался в дальний угол, чтобы не привлекать внимание, либо садился недалеко, чтобы меня заметили и сами позвали. Это чуть по старше, и уже без глаза. Получил травму и еще больше начал стыдиться себя
А если позовут, то я выставлял все таким образом

В моем детстве не было друзей. Я с рождения проводил больницах по 3 недели в месяц. У меня была палата, а в ней соседи — мамочка и ребенок. Это было онкогематологическое отделение, в таких лежат дети, которые болеют раком, а я туда попадал с редким наследственным заболеванием крови.

Из-за ошибки в своей ДНК, моя кровь не умела останавливаться, когда я порезался или ударился, поэтому я часто лишался возможности ходить. Кровь натекала при ушибе коленом в сустав, и он увеличивался до размеров мяча. Детский сад и школа прошли мимо меня.

это я на НГ в больнице

Поэтому годам к 14–15 я с трудом находил общение с другими подростками. У меня просто не было такого опыта. Когда случалось так, что я попадал в место, где были другие ребята, то либо отсаживался в дальний угол, чтобы не привлекать внимание, либо садился недалеко, чтобы меня заметили и сами позвали.

-2

Это чуть по старше, и уже без глаза. Получил травму и еще больше начал стыдиться себя

А если позовут, то я выставлял все таким образом, что делаю им одолжение, и мол: «Ну ладно… Если вы так хотите, то побуду с вами». И делал всегда такой отстранённый и важный вид.
А всё потому, что боялся внутри себя общаться. И ещё больше боялся, что все узнают, что мне страшно.

Бывало, что я хотел «включиться» в разговор, пошутить, задать вопрос, но смелость это сделать куда-то постоянно девалась перед тем, как я только соберусь. А потом уже дома я прокручивал в голове, как надо было сделать, что надо было сказать, и ругал себя за то, что этого не сделал.

Я не был неинтересным, тупым, скучным — даже наоборот, внутри меня была масса мыслей. Моё молчание и робость говорили лишь о том, что я запрещаю себе проявляться.

Когда я хотел что-то предложить или сказать, находясь среди людей, то у меня включался внутренний голос, который начинал накидывать вопросы:

А вдруг это глупый вопрос?
А вдруг тебя перебьют, и ты будешь выглядеть смешно?
А если людям это не зайдёт, и это вообще не к месту?

Внутри развивался целый напряжённый диалог. А внешне я ещё старался контролировать: как я выгляжу? как звучит мой голос? не видно ли, что я переживаю?

И, конечно, при всём этом я был постоянно напряжён. Мне было сложно слушать, что другие говорят, и быть в контексте того, что происходит в компании. Я занимался лишь тем, что думал, что обо мне подумают.

Когда мы находимся в компаниях, группах, коллективах, то наш страх оценки имеет на нас большее влияние, чем когда мы с кем-то наедине.
И чем больше на нас направлено глаз, тем сильнее приходится контролировать себя. А часто этот контроль вызывает такое напряжение, что включается режим —
«не высовывайся», где мы просто стараемся защититься: либо играя в молчанку, делая вид, что мы самые важные, либо избегая таких мероприятий и вообще людей.

Обычно страх оценки перестаёт так сильно на нас влиять, когда у нас скопится достаточно «позитивного» опыта, где мы сумели: выйти, сказать своё мнение, проявиться шуткой, действием и так далее. Страх часто прорабатывается действием.

Но порой он такой сильный, что действовать невозможно. А если туда подключается и стыд, то самостоятельно изменить это крайне сложно.

Если же у нас есть негативный опыт — например, мы решились, а нас высмеяли, застыдили за внешность, голос, реакции — то страх ошибиться приобретает масштабы катастрофы. И чтобы перекрыть такой опыт, уходит много времени и сил. Кстати, чтобы «перекрыть» этот опыт, можно пойти в терапевтическую или тренинговую группу. Там, в безопасном процессе, мы получаем ценный опыт, где становимся смелее.

Но если вам друг, мама, бабушка или другие люди просто говорят: «Да чё ты боишься, будь смелее/уверенней!», и вот вы пытаетесь себя подгонять и давить на себя: «Надо больше говорить, надо заранее придумать, что сказать, надо прокачать уверенность» — то это будет вызывать ещё больше напряжения и контроля и создавать прямо противоположный эффект.

В таких ситуациях важно работать не над тем, как вы говорите, а со стыдом.
Не прокачивать харизму и уверенность, а отпускать контроль и самонаблюдение за собой.

Учиться выдерживать неловкость.
Возвращать фокус своего внимания с внутреннего диалога в голове — в контакт с окружающими людьми.
Разрешать себе быть несовершенным, смешным, выглядеть глупо и так далее.

Проще всего пойти к опытному психологу в личную работу, который сможет погрузиться в ваш контекст и дать понятный план, что с этим можно сделать.

Автор: Маханек Артем Евгеньевич
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru