Начало рассказа здесь:
Глава 5. Приоткрывая завесу
Лизу увезли в детскую больницу. («Как будет ФИО ребенка?» - спросили их перед тем, как оформлять перевод в ДГБ. «Яр, Лиза или Лина?» - Ласково спросил Вадим. «Как скажешь», - прошептала жена, глядя в потолок. «Тогда Морозова Елизавета Вадимовна», - со вздохом ответил муж. Так безымянная кроха стала Лизой).
Родители проводили ее - Яра пока сидела в кресле-каталке, Вадим стоял рядом. Им дали время поговорить с ней, дотронуться до нее. - Держись, принцесса! - Сказал Вадим. - Я сегодня приеду навестить тебя, и мама приедет очень скоро! Мы тебя очень любим! Мы обязательно справимся!
«Лиза... Теперь у тебя есть имя... Теперь потерять тебя будет еще больнее», - подумала Яра. Она помнила, что ей вчера сказали - что нужно стараться быть спокойной при дочке. Как ее муж. Он и улыбался как будто искренне. Как будто и вправду верил, что все может быть хорошо. Ярослава ни во что не верила. Она вообще не думала о будущем сейчас. Жизнь словно остановилась в этом страшном моменте, как будто она сама утонула в вязком сером тумане, и смотрит на то, что происходит вокруг нее, сквозь этот туман, и даже голоса доносились словно откуда-то издалека. Словно вообще все это происходит не с ней (А, может, это - страшный сон? Как здорово было бы открыть глаза и проснуться...) Однако крохотная теплая ручка дочки была реальной. К горлу снова начали подступать рыдания, но женщина подавила их и сумела заставить себя улыбнуться. - Мы с папой очень любим тебя! До скорой встречи!
Когда ее увозили, она прошептала ей вслед одними губами: - Прости!
В палате Ярослава лежала молча, отвернувшись от Вадима, почти не глядя на него. Его забота, его попытки приободрить ее не находили отклика. Несколько раз он просила его уйти - он не уходил, отвечал, что уйдет в 2 часа, чтобы к 15-ти приехать в детскую больницу, как ему сказали врачи. А Яре было так тяжело его присутствие - если бы она только могла рассказать ему правду о своем чудовищном поступке - она пару раз даже и собралась - но слова застревали в горле, которое сжимал болезненный спазм.
Наконец Вадим, очень огорченный тем, что ничем, похоже, не может помочь своей любимой жене, уехал. Яра осталась одна в гнетущей тишине палаты. Легче ей без Вадима не стало. Снова и снова прокручивала она в голове вчерашний день. Снова и снова задавала себе бесконечные вопросы: «Зачем я вообще пошла туда?», «Почему я не взяла с собой травмат, о чем я думала?!» (при этом она представляла, что целится в него из травмата и вызывает полицию - это было бы правильно!), «Раз уж я сделала такую глупость и не взяла собой травмат - ну что мне стоило ему все отдать?! Ну что стоило, правда?!» «Или хотя бы попытаться просто быстро уйти, без драки, если что - можно же было еще прыснуть из баллончика! Да, не было бы эффекта неожиданности - но зато он был бы осторожен и побоялся подойти близко! Да он бы и не пошел за мной - он же не совсем идиот! Ну что мне стоило так поступить!». «Из всех вариантов я выбрала самый безумный! Самый неадекватный! Может быть, потому что...»
Вдруг Яре стало невыносимо трудно дышать, а стены палаты сжались до размеров крохотного чулана. А она сама - одиннадцатилетняя девочка с опухшими от слез глазами - сидит на полу, обхватив худые ободранные коленки - и с отчаянием смотрит на дверной проем, в котором стоит силуэт женщины. - Мамочка! - Слышит она свой тоненький, прерывающийся рыданиями голос (Хотя эта женщина уже давно не заслуживала, чтобы ее так называли) - Мамочка, пожалуйста, помоги мне! Сделай что-нибудь! - И тишина в ответ, тишина, длящаяся то ли секунды, то ли минуты, то ли часы - и наконец она слышит убийственно-равнодушный голос: - Я не могу ничего сделать. - Мать уходит. Маленькая Яра кричит от непереносимого отчаяния. Взрослая Яра резко резко садится в постели, при этом острая боль пронзает ее живот, но она не замечает ее. Она трясет головой, потом хватает подушку и кричит в нее, кричит, кричит.
«Может быть, потому что эти удары были адресованы не грабителю?!.»
Потом снова лежит, оглушенная, опустошенная.
Заходит врач. Смотрит на ее живот. Трогает его. Хмурится. - Матка плохо сокращается, - констатирует она. После кесарева сечения очень важно кормить грудью, чтобы выделялся окситоцин, и матка на этом фоне лучше сокращалась. Сцеживайтесь - даже если пока особо нечего - это стимулирует выработку окситоцина. И вам нужно заставлять себя ходить. Через боль. Медсестра говорит, вы все время лежите. Кровь не выходит, застаивается. Это может привести к осложнениям. Мы так дольше не сможем вас выписать. Вы дольше не сможете навещать дочку».
- Хорошо, я сейчас встану, буду ходить и сцеживаться, - безучастно отвечает Яра, не шевелясь.
Врач неодобрительно качает головой. Говорит: - Я назначу вам уколы окситоцина. - Предупреждает: - От них живот будет болеть сильнее.
Как ей объяснить врачу, что она только рада физической боли - так ей хоть чуть-чуть меньше больно в душе?..
Медсестра. Укол. Боль. Тишина. Пустота. Вибрация телефона, на который так не хочется отвечать. Далекий голос Вадима: - Я был у Лизы. Она хорошо перенесла дорогу. Врач говорят, что ее состояние стабильно. Они сказали, что ей сегодня лучше, чем вчера, слышишь?! Все будет хорошо!
Это ведь должно радовать?.. Конечно, это должно радовать! Любую нормальную женщину, нормальную мать, это порадовало бы. Есть надежда - вот, что говорит муж! Нормальную... К ней это слово не относится. - «Маленькое отродье! На кой черт ты родилась?! Испортила мне всю жизнь!» - Здесь ей лет семь или восемь. - Пощечина обжигает ее щеку, потом мать ее толкает, и она летит назад, падает, ударяясь головой о батарею. Краткая вспышка боли - а потом темнота. Желанное забвение.
Столько лет все эти воспоминания спали. Она так надеялась, что похоронила их. Но нет - они ожили. Это они хотят похоронить ее.
Где та Ярослава, которая руководила проектами и людьми, летала в командировки, потому что без ее присутствия не могли обойтись на стройках федерального значения?! К экспертному мнению которой с уважением прислушивались большие начальники в дорогих костюмах?! Которая выжимала ногами 160 килограмм?! Которая на ринге сбивала с ног мужчину крупнее себя?! Которая неслась под парусом в открытое море?! Которая без инструктора парила на параплане в небесах?!
- Это я! - Говорит она вслух, но собственный глос кажется ей чужим. - Это все та же я!
Она заставляет себя, наконец, встать. Прохаживается несколько раз по палате туда-сюда. Доходит до санузла. Заставляет себя выполнить гигиенические процедуры. Берет отсос, собирает немного молозива. Не знает, что делать с ним. Повезет его завтра Вадим в больницу, или эти капли после снотворного никому не нужны?! Решает сохранить, переливает в специальный пакет для хранения молока, кладет в холодильник. Закрывает дверцу и замирает возле него, представляя, какой сейчас может быть ее дочка. Вадим сказал, что ей лучше. Может быть, она шевелит ручками? Может быть, сжимает его указательный палец?! Может быть, у ее кожи уже нет синеватого оттенка?!
Она слышит за дверью какой-то шум. Дверь открывается. «Познакомься, это Стас...». Нет - нет - нет!!! Ярослава изо всех сил трясет головой, но навязчивое воспоминание не уходит. В отчаянии она ударяется головой о стену. Эту сцену видит медсестра, вошедшая в палату. Ярослава видит растерянность и страх в лице женщины. Очевидно, та не привыкла к такому - роддом ведь - не психбольница. Но та собирается, подбегает к ней, берет ее под руку и провожает в постель. - Как вы, как ваша голова?! - Спрашивает она с беспокойством.
Как ее голова?!.В каком плане?!. Яра дотрагивается рукой до лба, потом смотрит на свои пальцы. Нет, крови нет. - Все в порядке, я не сильно. (Как, должно быть, дико это звучит...)
- Я оставлю вас на пару минут? -спрашивает медсестра. - Вас можно оставить одну?!
- Конечно. ( С чего бы ей должны были верить?!)
Медсестра уходит ненадолго и возвращается с врачом и со шприцем в руке. Ей снова колют успокоительное. - Сегодня Арина Викторовна как раз в вечер, до восьми, - слышит она, засыпая. - Я вызову ее.
- Здравствуйте, Яра! Это сюрприз для меня увидеть вас здесь! - Ярослава слышит ласковый голос, чувствует осторожное мягкое прикосновение к плечу. Она поднимает тяжелые веки и с удивлением различает знакомые черты лица.
- Арина? - Бормочет она. - А как вы здесь?
- Я работаю и здесь тоже, на неполную ставку. Так что, это совпадение - а, может, судьба... - Она мягко, подбадривающе улыбается.
Неожиданно для себя, Яра чуть заметно отвечает на улыбку. - Я рада вас видеть, - признается она. Потом ее лицо омрачается: - Вы говорили мне приходить, если я буду нуждаться в вас, хоть у меня и получилось забеременеть. Наверное, я нуждалась гораздо больше, чем позволяла себе признаться. Простите меня. Может быть, если бы я ходила...
- Яра.., - Арина нашла холодные пальцы женщины и чуть сжала их. - Вам совершенно не за что извиняться! Вы не чувствовали потребности ходить - и не ходили, и это нормально. Сейчас я вам нужна - и я здесь! И я буду с вами! Я вам помогу!
- Мне кажется, мне нельзя помочь, - покачала головой Ярослава.
- Можно, - мягко, но твердо возразила врач. - Может быть, нелегко и не быстро. Может быть, не со всем стоит работать сейчас. Есть разные варианты и виды помощи. Экстренная, плановая. Медикаментозная, психотерапевтическая. Вы здесь - я здесь. У меня больше нет сегодня консультаций здесь - у нас много времени. Давайте выясним, какие задачи мы можем решить сейчас, а к решению каких сможем вернуться потом, хорошо?
Ярослава кивнула. - Что вам рассказали обо мне? - обеспокоенно спросила она.
- Что вам сделали экстренное кесарево в связи с отслойкой плаценты. Что Вашу дочку перевели в детскую больницу. И что, похоже, вам очень трудно с этим справиться.
- Они рассказали, что я ... ударилась головой о стену?
Арина кивнула.
- Они думают, что я сошла с ума, поэтому вызвали вас?
- Они - не специалисты в области душевного здоровья, поэтому вызвали меня. И меня вызывают к любой женщине, оказавшейся в тяжелом душевном состоянии или столкнувшейся с тяжелой ситуацией. Это вовсе не обязательно про сумасшествие.
- А вы как думаете? Может, я правда сумасшедшая?
- «Сумасшедшие» - хотя я не люблю и стараюсь не использовать это слово - как правило, не считают себя таковыми. Поэтому нет, я так не думаю. Думаю, что у вас острая реакция на тяжелый стресс. Возможно, что-то еще...
- Что-то еще, - не стала скрывать Яра. - Помните, вы говорили, что, если я почувствую, что хочу открыть дверь в прошлое... Я не хочу... И мне очень страшно... Но она сама открылась - и прошлое хлынуло сквозь нее и затопило меня. - Яра крепче сжала руку врача. - Я не могу ее закрыть.
- Я говорила, что, когда вы будете готовы, я пойду туда с вами. И я пойду. Я буду с вами, я вас не оставлю, я вас не отпущу, - она продолжала крепко держать Яру за руку. - Вероятно, сейчас вы не чувствуете себя готовой. И, наверное, сейчас действительно не лучший момент, чтобы идти туда. Мы с вами вместе решим, насколько далеко нам нужно зайти сейчас. Думаю, что главное, что сейчас нужно - это построить плот, который поможет вам в любой момент - какая бы волна из прошлого не набегала - выплыть на берег. - Хорошо?
- Хорошо, - кивнула Яра. - Но главное, что я хочу сейчас - я хочу рассказать, что я натворила. Я никому не отважилась об этом рассказать, даже мужу...
- Конечно, я слушаю вас...
Когда Яра закончила говорить - она не увидела в лице Арины ни тени осуждения, хотя ожидала увидеть возмущение - или даже отвращение. Лицо терапевта светилось все той же мягкой заботой.
- Вы ни в чем не виноваты, Яра, - уверенно сказала она. -Вы сделали лучшее, что могли сделать в этой ситуации.
- Нет, вы не понимаете, - начала спорить Ярослава...
- Я понимаю, что ваш внутренний критик готов растерзать вас. Критик, который пришел с вами из ваших детских травм, сложился из тех несправедливых, жестоких посланий старших, которые преследуют вас из детства. И вы верите ему, сливаетесь с ним. Вот только в его словах нет ни доли правды. На самом деле, мы не знаем, что бы было, если бы ситуация развивалась по иному сценарию. Возможно, было бы еще хуже. Сколько женщин, которые не могут за себя постоять - иногда даже не отваживаются достать баллончик, имея его - становятся жертвами преступников, и не всегда грабитель с миром забирает награбленное и уходит. Кто знает - может быть, он запаниковал бы и ударил вас ножом...
А Вы защитили себя и свою малышку - как могли. Это была критическая ситуация. Шоковая. Мы защищаемся в таких ситуациях, как можем. Как умеем. Это потом, ретроспективно, мы можем анализировать, как надо было действовать. Есть люди, которые любят рассуждать, как нужно было поступать другим - они подогревают нашего внутреннего критика. Но подавляющее большинство - 99% - людей, за и исключением тех, кто в силу обстоятельств - специфической работы, например, регулярно сталкивается с внештатными ситуациями - отреагировали бы сами в этой ситуации не так, как рассуждают, сидя в безопасности не диване... Вы поступили как смелый человек, и я горжусь вами.
- Нет, вы все-таки не совсем правильно меня поняли, - продолжала спорить Ярослава, хотя ей так хотелось согласиться с Ариной и поверить ей; и ей, на самом деле, уже стало чуть легче. - Я не была в панике. Мне кажется, я была спокойна и холодна. Мне уже потом стало страшно, когда опасность миновала... Как мне казалась, миновала, - поправилась она.
- Яр, это отстранение - психологическая защита в этой ситуации. Это не значит, что вам было так же спокойно, как сидя дома на диване, что у вас было столько времени, те же условия, чтобы детально обдумывать решение. Повторюсь, вы приняли решение в критической ситуации. Которое могли. Которое в тот момент позволило сохранить жизнь вам и вашей дочке.
- Но моя дочка постарадала.
- Ваша дочка жива и в стабильном состоянии, как я понимаю, есть некоторое улучшение. Давайте сейчас держаться за эти факты. Дочке нужна мама, которая сможет позаботиться о ней - это правда, это - не пустые слова. Вы сделали, что могли, чтобы защитить ее от ножа преступника. Вы молодец. Теперь наша совместная задача номер один сейчас - сделать так, чтобы вы смогли дальше защищать ее. И еще... мы не знаем достоверно, является ли отслойка плаценты прямым следствием того, что произошло, или нет. Может, да. Может - нет...
- Вы правда думаете, что я не виновата? - спросила Ярослава с мольбой и - надеждой.
- Правда! - Искренне заверила ее Арина.
- Но - последнее, что хочу сказать. Я поняла, что, возможно, среагировала так, потому что это отбросило меня в ситуацию из прошлого. Возможно, даже эти удары предназначались не ему...
- Возможно, не только ему, - согласилась Арина. - Но это не отменяет того, что в той ситуации вы сделали лучшее из того, что могли сделать.
Яра не стала больше спорить. Несколько секунд прошло в молчании. - Можно, я обниму вас? - спросила она и, заручившись согласием, прижалась к Арининой груди и заплакала слезами облегчения.
Потом Арина обучила Яру некоторым техникам самопомощи - и женщине больше не было не так страшно остаться один на один с демонами прошлого. Она знала, как выгнать их за ту сторону двери. А выпускать их для того, чтобы сразиться, они будут с Ариной вместе. Чуть позже. Арина дала Яре также маленькую прозрачную бусину. - Это - частичка меня, - сказала она. - Если вам будет трудно - сожмите ее в руке, и помните, что я с вами.
Яра с благодарностью приняла подарок - это было для нее очень важно и ценно.
Вскоре пришел Вадим - и Ярослава в присутствии Арины - иначе было очень страшно - рассказала все ему. На его глазах заблестели слезы, он крепко обнял ее и прошептал: - Я всегда знал, что ты у меня необыкновенная. Ты самая смелая, самая сильная, самая лучшая. Я горжусь, что у меня такая жена, а у моей дочки - такая мама. Мне жаль, что меня не оказалось рядом, чтобы защитить вас - я больше не оставлю вас! Мы всегда будем вместе, и мы со всем справимся!
Они плакали в объятиях друга очищающими слезами облегчения. Не желая мешать им, Арина встала и тихонько вышла из палаты.
Через несколько минут Ярослава, глядя на Вадима более спокойным и уверенным взглядом, сказала: - Давай позвоним в полицию. Я должна сделать все, что от меня зависит, чтобы от руки этого подонка больше никто не пострадал.
- Ты точно готова? - спросил Вадим.
- Готова, - кивнула она.
Буду очень рада вашим лайкам и комментариям!
Окончание истории: