— Андрюш, сыночек, крыша рухнет! Везде плесень, потолок обвалился в спальне!
— Ты лишила меня дома, а теперь требуешь чинить твою крышу? — голос Андрея дрожал от ярости. — После того, как выставила меня зимой на улицу ради своего альфонса?
— Не смей так о Викторе! Он дал мне больше счастья, чем ты за всю жизнь!
— Дал? Обчистил твои счета и слинял к молодой! А теперь ты ко мне ползешь, да?
Андрей швырнул телефон на диван. Пять лет прошло, а внутри все горело — как будто вчера мать выбросила его вещи в подъезд, переписав квартиру на хахаля.
Двадцать восемь лет Андрей прожил с матерью душа в душу. После смерти отца они остались вдвоем в двухкомнатной хрущевке на Автозаводской. Валентина Петровна работала бухгалтером в конторе, Андрей — инженером на оборонном заводе. По вечерам пили чай на кухне, мать рассказывала сплетни с работы, сын — про новые проекты.
— Мам, познакомься, это Катя, — привел он однажды девушку. Миниатюрная, с огромными карими глазами, учительница младших классов.
— Приятно, — процедила Валентина Петровна, окидывая гостью оценивающим взглядом. — Андрюша много работает, ему нужна хозяйственная жена, а не...
— Мам! — оборвал сын.
Катя покраснела, но промолчала. После ее ухода начался скандал.
— Нашел кого привести! Тощая как велосипед! Родить нормально не сможет!
— Мам, это моя жизнь!
— Я лучше знаю, что тебе нужно! Отца нет, я одна тебя подняла!
Споры о Кате стали ежедневными. Валентина Петровна то плакала, то угрожала сердечным приступом, то обвиняла сына в неблагодарности. Андрей держался — копил на первый взнос по ипотеке, планировал съехать после свадьбы.
А потом в их жизни появился Виктор Семенович.
Как волк в овечьей шкуре захватил территорию
Статный мужчина с проседью встретил Валентину Петровну у банкомата — помог разобраться с застрявшей картой. Через три дня уже ужинал у них дома, нахваливая мамины котлеты. Через неделю чинил кран на кухне, попутно комплиментя хозяйке.
— Андрюш, это Виктор Семенович, мой... друг, — представила мать, румянец заливал ее щеки как у школьницы.
— Очень приятно, молодой человек! — Виктор крепко пожал руку, глядя прямо в глаза. — Ваша мама — потрясающая женщина! Таких теперь не делают!
Что-то кольнуло Андрея в этом взгляде. Слишком цепкий, оценивающий — как у барыги, прикидывающего стоимость товара.
За месяц Виктор окопался основательно. Халат в ванной, бритва на полочке, тапочки у кровати. Командовал на кухне, указывал Андрею, когда приходить домой.
— Мам, откуда он вообще? Чем занимается?
— У него транспортный бизнес! Три фуры возят грузы по России!
— Почему тогда на твоей девятке катается?
— Скромный он! Не любит выпендриваться, не то что некоторые! — мать бросила выразительный взгляд на новые кроссовки сына.
Андрей пытался проверить Виктора через знакомых. Никакого транспортного бизнеса не нашлось — только долги и три бывших жены, обобранные до нитки.
— Мам, он аферист! У него три брошенных семьи!
— Завидуешь моему счастью! — Валентина Петровна всхлипнула. — Всю жизнь на тебя положила, а ты!
— Да он же тебя разводит!
— Выйди вон из моей комнаты! Виктор в сто раз больше мужчина, чем ты!
Роковой декабрь выдался морозным. Минус двадцать пять, колючий ветер, снег хрустел под ногами. Андрей вернулся с корпоратива — директор отпустил после награждения передовиков. На площадке третьего этажа стояли его вещи — два чемодана и коробки с книгами.
— Мам! Мам, открой! — барабанил он в новую железную дверь.
Открыл Виктор. В майке, с бутылкой пива, ухмылка до ушей.
— Чего ломишься? Хозяев нет дома.
— Какие на хрен хозяева? Это мой дом!
— Был твой. Валентина все на меня переписала. Месяц назад, между прочим.
В дверях появилась мать. Новая прическа, яркая помада, в глазах — ни капли сомнения.
— Мам, ты в своем уме? Папина квартира!
— Папы нет уже пятнадцать лет! А у меня наконец появился настоящий мужчина! Который о нас позаботится!
— О вас? Мам, он тебя грабит!
— Все, Андрей! Ты взрослый, у тебя есть Катя. Живите своей жизнью. А мы с Виктором — своей.
— Мам, зима же! Куда я пойду?
— К своей учительке и пойдешь, — Виктор обнял Валентину за плечи. — Нечего тут на готовом рассиживаться.
— Я же твой сын!
— Сын не позорит мать перед любимым человеком! — выкрикнула Валентина Петровна и захлопнула дверь.
Андрей стоял на лестничной площадке, слушая, как щелкает замок. Его замок. В его доме. Который теперь не его.
Соседка тетя Клава выглянула из-за двери:
— Андрюш, что случилось?
— Выгнали, — он не узнал свой голос.
— Как выгнали? Это же ваша квартира!
— Теперь не наша.
Вызвал такси. Грузчики-таджики помогли спустить вещи за пятьсот рублей. Пока ехал к Кате, мать написала СМС: "Ключи оставь у Клавдии. Виктор сказал, замки все равно поменяет."
***
Катя открыла дверь, увидела его лицо и просто обняла. Без вопросов, без упреков. Ее съемная однушка на окраине стала их крепостью.
— Прорвемся, — шептала она ночью, гладя по голове. — Вместе прорвемся.
Андрей взял все подработки, какие мог. Завод днем, такси вечером, фриланс по ночам. Катя репетиторствовала до одури — семь учеников в день, выходные без передышки. За год накопили на первый взнос. Еще через год поженились — скромно, в узком кругу. Валентину Петровну не приглашали.
— Может, позвонишь маме? — спрашивала Катя, поглаживая округлившийся живот. — Внучка же родится.
— У меня нет матери.
— Андрюш...
— Она сделала выбор. Виктор важнее сына.
От тети Клавы узнавал новости. Виктор оформил на Валентину кредиты — пять штук в разных банках. Пропивал ее пенсию. Бил. Соседи вызывали полицию, но Валентина Петровна заявлений не писала — "любовь же".
— Сама выбрала, — отрезал Андрей.
Потом Виктор привел молодую. Тридцатилетнюю Анжелу с наращенными ресницами. Валентину переселили на кухню — "чтоб не мешала". Она терпела.
Пять лет пролетели. У Андрея с Катей уже двое — Машенька и годовалый Мишка. Взяли трешку в ипотеку, обустроились. В тот декабрьский день он красил стенку в детской, когда зазвонил телефон.
После разговора показал Кате сообщение от матери: "Виктор бросил. Ушел к Анжеле. Дом забирают за долги. Крыша обвалилась. Сынок, помоги!"
— Поедешь? — Катя качала Мишку.
— Зачем?
— Она же твоя мать.
— Которая выбрала мужика вместо сына.
— Но сейчас она никому не нужна.
Андрей набрал номер:
— Сколько надо на крышу?
— Андрюшенька! Родной! Я знала, что ты простишь! Тысяч двести... Приедешь?
— Нет. Скину контакты мастеров. Оплачу напрямую им.
— Сынок, я же умираю тут! Виктор эта тварь...
— Ты сама выбрала эту тварь. Вместо меня.
— Я была дура! Прости!
— Прощаю. Но это ничего не меняет. Крышу починю — и все. Больше не звони.
— Я же тебя родила!
— А потом выгнала в мороз. Ради мужика, который тебя обобрал. Прощай, мам.
Оплатил ремонт. Через месяц пришло новое СМС: "Выгоняют из дома. Жить негде. Помоги!"
Андрей удалил номер.
— Жестоко, — вздохнула Катя.
— А выставить родного сына зимой на улицу — милосердно?
— Она пожилая женщина.
— Которая предала. Знаешь, что самое страшное? Я бы все простил. Все. Если бы она хоть раз за эти пять лет позвонила. Спросила, как я. Где живу. Но она вспомнила обо мне, только когда ей понадобились деньги.
Вечером, читая Маше сказку про Снежную королеву, Андрей думал о том, что некоторые люди сами превращают свое сердце в лед. И растопить его уже невозможно.
Телефон разрывался — незнакомые номера. Он знал, что это мать. Не брал трубку.
Машенька уснула, прижавшись к его руке. Андрей смотрел на дочку и клялся — никогда, ни за какие блага мира не предаст своих детей. Даже если весь мир будет против. Даже если придется выбирать.
Потому что дети — это навсегда. А мужики приходят и уходят. Его мать этого так и не поняла.
И теперь платит по счетам. Одна. В доме, который вот вот заберут.