— Ты здесь никто, приживалка! И мазню свою на полке не расставляй, я ее всю в мусоропровод спустила. Иди, проверь, если не веришь. В моем доме порядок будет, а не выставка дешевой парфюмерии!
Я замерла в дверях ванной, чувствуя, как холодная ярость начинает медленно закипать где-то под ребрами. Свекровь, Тамара Петровна, стояла посреди коридора, скрестив руки на груди, и победно ухмылялась. Она даже не пыталась скрыть своего торжества. Ее глаза, маленькие и колючие, так и сверкали за стеклами очков.
— В смысле в мусоропровод? — мой голос прозвучал пугающе тихо. — Там была сыворотка за восемь тысяч, которую мне подарили на день рождения. Там были духи, которые я привезла из Парижа, когда работала без выходных полгода. Вы понимаете, что вы натворили?
— Ой, не смеши меня, заработала она! — Тамара Петровна брезгливо фыркнула. — На шее у моего сына сидишь, кровь пьешь, еще и права качаешь. В этой квартире я хозяйка, и ключи у меня от всех дверей есть. А не нравится — скатертью дорога.
Я посмотрела в сторону гостиной. Там, на диване, утопая в ворохе нестиранного белья и пустых пакетов от чипсов, лежал мой муж Игорь. Он даже голову не повернул. В руках — джойстик, на экране — танчики, в ушах — наушники. Запах перегара от вчерашних посиделок с друзьями смешивался с едким ароматом дешевых сигарет, которые он тайком курил в форточку.
— Игорь! — крикнула я, срываясь на хрип. — Ты слышал, что твоя мать сделала? Она выбросила все мои вещи!
Игорь лениво стянул один наушник и поморщился, будто я мешала ему совершать великий подвиг.
— Ну чего ты орешь, Марин? Мать дело говорит, нечего полки захламлять. Купишь новые, че ты из-за банок скандал поднимаешь? И это, обед скоро? Я проголодался, а в холодильнике шаром покати.
Я смотрела на них и не понимала, как я могла это терпеть пять лет. Пять лет я тянула на себе эту семью. Я, ведущий бухгалтер в крупной фирме, приходила домой после десятичасового рабочего дня, чтобы разгребать горы грязной посуды, которые оставлял Игорь. Я оплачивала ипотеку за эту самую квартиру, которую мы оформили на него, потому что у него была чистая кредитная история, а платила я — со своей «белой» зарплаты. Я покупала продукты, одевала его, спонсировала капризы свекрови, которая три года назад «временно» переехала к нам из своей деревни.
Точка кипения наступила мгновенно. Я прошла в комнату нашей дочки, семилетней Алисы. Дочка сидела на кровати и плакала, прижимая к себе сломанную куклу.
— Мамочка, бабушка сказала, что мои игрушки — это мусор, и выкинула мой домик для Барби в коридор... А папа сказал, чтобы я не мешала ему играть.
Я увидела, как Игорь в этот момент со смехом крикнул в микрофон: «Дави их, пацаны!». А Тамара Петровна уже заходила в комнату с веником, намереваясь вымести остатки конструктора.
— Так, — я глубоко вдохнула и выдохнула. Больше слез не было. Была только ледяная, звенящая ясность. — Встали. Оба.
Свекровь замерла, недоуменно подняв бровь. Игорь даже не шелохнулся.
— Марин, ты че, перегрелась? Иди суп вари, — буркнул он.
Я подошла к телевизору и одним резким движением выдернула шнур из розетки. Экран погас. В комнате повисла тяжелая тишина.
— Ты че творишь, дура?! У меня там бой! — Игорь вскочил с дивана, багровея от злости.
— Бой окончен, дорогой. Твой личный Сталинград начался прямо сейчас. Тамара Петровна, марш в свою комнату и собирайте чемодан. У вас десять минут.
— Да как ты смеешь, нахалка! — свекровь замахнулась веником. — Я тебя из этой квартиры в одних трусах выставлю! Игорь, скажи ей!
— Квартира? — я горько усмехнулась и достала из сумки папку, которую забрала из сейфа на работе еще неделю назад, когда начала что-то подозревать. — Вы забыли, Тамара Петровна, что ипотеку плачу я. И у меня есть брачный договор, который ваш сыночек подписал перед свадьбой, даже не читая, потому что ему очень хотелось новую машину. Квартира принадлежит мне в случае развода. А вот и документы на развод, Игорь. Я подала их вчера.
Игорь побледнел, глядя на гербовую печать. Его наглость испарилась, сменившись животным страхом потерять мягкий диван и бесплатную еду.
— Марин, ну ты че... Пошутили и хватит. Мам, ну скажи ей...
— Молчать! — рявкнула я так, что Игорь присел обратно на диван. — Вон отсюда. Оба.
Я схватила чемодан свекрови, который стоял в кладовке, и начала швырять туда ее вещи прямо с полок. Шкатулки, старые халаты, вязаные кофты — всё летело в одну кучу.
— Ты что делаешь, паразит в юбке! Это же шерсть натуральная! — визжала Тамара Петровна, пытаясь выхватить чемодан.
Я выставила чемодан в коридор, открыла входную дверь и с силой вытолкнула его на лестничную клетку. Следом полетели ботинки Игоря и его игровая приставка, которая с грохотом ударилась о бетон.
— Марин, это же пятьдесят штук стоит! — завыл муж, бросаясь в коридор.
— Это стоит гораздо меньше, чем мое терпение, которое ты сожрал за эти годы, дармоед! Собирай свои носки и вон из моей жизни! К маме, в деревню, там танчики в огороде будешь гонять!
Я буквально выставила их за дверь. Свекровь еще пыталась вцепиться в косяк, выкрикивая, что я змея подколодная и совести у меня нет, но я захлопнула дверь прямо перед ее носом. Щелкнул замок. Раз. Два. Три.
— Гадина! Мы в полицию заявим! Ты не имеешь права! — доносилось из-за двери.
— Заявляйте! — крикнула я в ответ. — Только сначала объясните участковому, почему вы жили здесь без прописки и портили мое имущество!
Я подошла к окну и увидела, как через пару минут из подъезда вышли они. Игорь, сутулясь, тащил тяжелый чемодан, а Тамара Петровна, размахивая руками, что-то кричала ему в лицо. Они выглядели жалкими. Маленькие люди с огромными амбициями, которые только что потеряли свой бесплатный рай.
В квартире стало тихо. По-настоящему тихо. Ни криков из телевизора, ни ворчания свекрови, ни запаха табака. Алиса вышла из комнаты и обняла меня за талию.
— Мам, они больше не придут?
— Больше никогда, солнышко.
Я прошла на кухню. Первым делом собрала в огромный черный пакет весь мусор, который они оставили: пустые банки, грязные упаковки, обертки. Выбросила всё. Протерла стол.
Потом я заварила себе чай с мятой. Настоящий, листовой, а не те пыльные пакетики, что покупала свекровь «для экономии». Достала из заначки коробку дорогих конфет, которые прятала в шкафу.
Я села у окна, наслаждаясь первым глотком обжигающего напитка. Завтра я вызову мастера и сменю замки. Послезавтра — подам заявление на возмещение ущерба за выброшенную косметику. А сегодня... Сегодня я просто буду наслаждаться этой чистотой.
В горле больше не першило от гнева. На душе было легко и свободно. Оказывается, для счастья нужно совсем немного — просто выставить паразитов за дверь.
А как бы вы поступили в такой ситуации: стали бы терпеть ради «сохранения семьи» или тоже выставили бы наглую свекровь и мужа-тунеядца на мороз без капли сожаления?