Даше не спалось. Что-то в этой странной гостье, которую она сама сегодня так радушно пустила в дом Зинаиды Ивановны, волновало ее, не давало покоя.
НАЧАЛО ЗДЕСЬ:
Возможно, виной тому был взгляд незнакомки, представившейся Екатериной Михайловной. Глубокий, внимательный, полный тоски, боли и, как показалось Дарье, огромной, всепоглощающей вины, он неотступно следовал за ней до самого возвращения хозяйки, следил за каждым жестом молодой матери, за каждым ее движением, и от этого становилось немного не по себе.
Даша даже уже начала жалеть, что так опрометчиво пригласила незнакомку в дом, с нетерпением ждала возвращения Зинаиды Ивановны, лишь бы не оставаться наедине со странной гостьей.
Чтобы хоть как-то развеять возникшее между ними неловкое молчание, она несколько раз пыталась завести с Екатериной Михайловной непринуждённую беседу, но получалось плохо.
Гостья в диалог вступала неохотно, отвечала тихо, чаще односложно, видно было, что разговор даётся ей нелегко, вот только причину такого поведения Даша, как ни старалась, понять так и не смогла.
Вот и теперь, уложив дочку, она лежала в темноте и прислушивалась к тихим невнятным голосам, доносившимся с кухни. Сон не шел, на душе было тревожно.
– Пойду хоть воды выпью, заодно и проверю, что они там делают, а то мало ли, - молодая женщина поднялась с кровати, и, накинув поверх ночной сорочки старенький халат, направилась в кухню.
– ... Я все терпела. Зачем? Сама не знаю. Возможно, привыкла за долгие годы жизни с отцом к тотальному беспрекословному подчинению, а может быть, и впрямь, любила этого по дон ка... По крайней мере, тогда мне казалось, что так оно и есть. После рождения Леночки жизнь моя превратилась в сущий ад, ведь зависимость наша с дочкой от Антона стала практически полной, идти мне было некуда, денег тоже почти не осталось, а все украшения, отданные мне мамой, он уже давно сдал в скупку....
Дарья замерла возле двери, не решаясь повернуть ручку. По всей видимости, гостья рассказывает Зинаиде Ивановне что-то очень личное, делится самыми сокровенными тайнами, так какое право она имеет сейчас врываться и прерывать их? Это будет выглядеть, по меньшей мере, бестактно с ее стороны. Да и вообще, подслушивать чужие разговоры - мерзко. С Зинаидой Ивановной все в порядке, странная женщина ведёт себя мирно, угрозы явно не представляет, так что...
Она уже развернулась и сделала пару шагов в сторону своей комнатки, но очередные слова Екатерины Михайловны заставили ее замереть на месте.
– Вы знаете, я многое вынесла, все не решалась уйти от него, ведь он угрожал мне, запугивал, грозился, что если я совершу какую-нибудь глупость, посмею кому-то рассказать о том, что творилось за закрытой дверью нашего домика, обращусь за помощью, то он у б ъет... Нет, не меня, нашу дочь.
Он н е н а в и д е л Леночку, мне кажется, ещё даже до ее появления на свет, она отчего-то была ему противна, не вызывала в нем никаких чувств, помимо омерзения и брезгливости.
Я боялась. Я слишком хорошо знала его, понимала, что он на все способен, что у него явно что-то с психикой, а от таких людей можно всего ожидать. И я терпела, ради дочери, ради ее безопасности. Ведь кроме Леночки, у меня во всем мире никого не осталось.
Так продолжалось долго, больше года, но однажды случилось такое, после чего я все же решилась на побег.
В тот вечер Антон вернулся домой поздно, сильно навеселе, с порога стал кричать на меня, обвинять в чем-то, ударил... Я отлетела к стене, ударилась об комод, с него упала ваза, разбилась, стекло вонзилось мне в руку.
От шума проснулась дочка, увидела меня, к р о в ь, испугалась, закричала. Я бросилась было к ней, хотела взять ее на руки, успокоить, но Антон...
На столе лежал нож для хлеба, такой, с зубчиками на лезвии. Когда дочка начала плакать, он, и без того разъяренный, совершенно всбесился, схватил его, кинулся к ней. Я рванулась следом, успела в последнюю секунду схватить его за руку, но... Было поздно.
Нож прошел по лицу, наискосок. Не смертельно, но достаточно глубоко. Леночка страшно закричала, а потом вдруг крик оборвался, и наступила тишина.
Что со мной было в тот миг - не описать словами. Думаю, любая мать меня поймет. Я решила, что он у б и л ее, что моя малышка м е р т в а. Откуда взялись у меня, хрупкой девчонки весом в сорок килограммов, силы - до сих пор не пойму. Я отбросила его от кровати, где спала дочь, и начала бить, что есть мочи, не разбирая, куда. Только когда он отключился, я подошла к постели, заранее уже представляя, что увижу там, но...
Леночка, к моему великому счастью, была жива, до сих пор я не устаю благодарить Бога за то, что этот изверг не нанес ей серьезных увечий. Моя девочка потеряла сознание, видимо, от шока и боли, но, осмотрев рану, я увидела, что нож прошел неглубоко, слава Богу, глаза и носик были целы.
Я завернула ее в одеяло и, в чем была, выбежала из дома. Хорошо, было лето, не мороз, ведь я не догадалась даже взять с собой ни вещей, ни документов.
Было страшно, все казалось, что Антон пришел в себя, что он гонится за нами, преследует нас.
Я бежала,не разбирая дороги, хотела помощи попросить, да в дом к кому-то стучать побоялась: вызвали бы милицию, врачей, так отец бы точно нас нашел, да и Антон, если бы его не забрали, так просто нас бы не оставил... В общем, я в ту ночь зачем-то побежала прочь от деревни, в лес. Там мы с дочкой и дождались утра. Она вскоре пришла в себя, плакала, я промыла ее рану у родника, как смогла, обработала, перевязала лоскутом от своей кофты... Потом у меня получилось убаюкать ее, хорошо ещё было молоко, я не бросила кормить.
А утром уже мы пошли дальше, и вскоре добрались до другой деревушки, намного меньше, чем та, в которой мы жили. Там была всего одна улица, а жилых домов и вовсе два.
Я очень устала, выбилась из сил, жутко хотелось есть. Вдобавок, было страшно за дочь, ведь без должного ухода ее рана могла воспалиться.
В общем, я решила: будь что будет, постучу в первый же дом, попрошусь на постой.
– Да уж, наворотили вы дел, - раздался взволнованный голос Зинаиды Ивановны, - Все ваши действия, мягко скажем...
– Да теперь-то я все понимаю, но тогда... Сами посудите: молодая двадцатилетняя девчонка, забитая, запуганная...
Даша стояла за дверью, ни жива, ни мертва, пытаясь переварить то, что только что услышала. У этой женщины есть дочь, Леночка. И ее отец полоснул ей по лицу ножом для хлеба, когда той был год...
Она осторожно провела рукой по своему старому шраму: да нет, неправда, это все сон, не может быть...
– Хорошо, допустим, я вам верю. Пока все логично. Но как же так вышло, что Даша, то есть Леночка, оказалась одна на вокзале? - в голосе Зинаиды Ивановны явственно проскальзывали нотки подозрения и недоверия, - Или скажете, что, может, потеряли ее? Не бросали там?
– Не скажу, - глухо отозвалась гостья, - Я намеренно оставила ее на вокзале. Привела, посадила на скамейку, велела никуда не уходить, сидеть и ждать меня. Она была очень умненькой, послушной девочкой, я знала, что она сделает все, как я ей велела.
– Но зачем? Я не понимаю. Вы сбежали от сожителя - тирана, ушли, спасли себя и дочь, чтобы что? Чтобы бросить ее? Не вы ли полчаса назад плакали и утверждали, что дороже дочки у вас никого и ничего в мире не было?
– Я сделала это от безысходности, - едва слышно ответила Екатерина Михайловна, - Да, сейчас я понимаю, что можно было со всем разобраться, найти какой-то выход, но тогда... Тогда мне казалось, что все кончено, что выхода просто нет... Антон быстро нас нашел, буквально на третий день ворвался в дом доброй старушки, которая согласилась нас приютить. Нам с дочкой чудом удалось скрыться, но идти было решительно некуда. Мы почти месяц скитались с ней, бездомные, никому не нужные. На электричках, зайцем, я перебиралась от одного населенного пункта к другому, на станциях просила милостыню, добрые женщины подкармливали, кто пирожок даст , кто молока, кто яблок, иногда и деньжат немного... Сейчас стыдно и больно вспоминать это, но только благодаря этим добрым людям нам с Леночкой удавалось хоть как-то выживать. Несколько раз на нас обращали внимания сотрудники милиции, и тогда приходилось снова бежать, прятаться. Дни тянулись бесконечно, похожие один на другой, полные отчаяния, страха и безнадежной обречённости...
Так мы, в конце концов, добрались до Подмосковья. К тому моменту я была вымотана, истощена, у меня не осталось больше сил, опустились руки. И я... Да, я смалодушничала. Написала записку, мол, кто найдет ребенка, не бросайте, помогите ей, у нее никого больше нет. Вложила листочек в руку дочке, усадила ее на лавочку, а сама...
Сама поехала дальше, привычным способом, на электричке. Сутки скиталась, пока не уехала достаточно далеко, а после вышла, уже не помню на какой станции, и пошла, куда глаза глядят. Дошла до леса, нашла дерево покрепче, взяла пояс от платья, и...
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом