1. Clipper ничего не забыл: "Дорога домой! Разве такое забудешь. 1981г. Середина июня. Нас группа пограничников 18 рядовых, ефрейторов, сержантов и я, старшина, старший нашей маленькой команды.
А так же два отправленных с хозяевами в запас , служебных пса. Водочку и закусь в Баку, конечно, купили. Конечно, употребляли, но всё в меру. Тихо разговаривали и смотрели в окно…
Мужчины-попутчики в тамбуре, на перекуре, мне как старшему даже удивление высказали. Дескать какие-то мы неправильные. Правда, когда явились с соседнего вагона пьяные бойцы из бакинской бригады спецназа и стали быковать, эти мужчины как-то рассосались.
Ну, а мы буянов утихомирили и выпроводили. Обошлось словами. Кушать горячее ходили группой в вагон-ресторан. Я всё организовал на деньги, что парни мне ещё в Баку сдали. По десятке тогда мы сложились на общие нужды.
В аккурат на горячее в общепите хватило до конца дороги. И даже на кафешку уже в Волгограде малость осталось. Посидели вместе все последний раз пару часов, что бы дождаться родных с работы дома.
Люди тогда были добрее. И собакам нашим насыпали мослов и бульона бесплатно. Что в вагоне-ресторане, что в кафешке центра Тихорецка. Потом такси и группами по четыре человека поехали в свои районы Волгограда.
Сколько лет прошло? 42. В сущности, жизнь прошла. А как вчера было...".
2. Василий Бухаров вспомнил нужный рейс: "ГСВГ, рейс Фалькенберг-Борисполь, 15 октября 1982 года, ГСВГ. Время вечернее, темно уже было. Если не изменяет память, было уже девять вечера…
У взлетки стоит триста дембелей. Вывели нас туда ещё после обеда. Проверка чемоданов! Расстелили шинели и выложили из чемоданов все свое добро. Особист осматривал скарб, заглядывал в глаза.
У меня особист взял запечатанные конверты и, взглянув прямо в глаза, строго спросил:
- Что здесь?
- Переводные картинки.
- Верю!
Следующий конверт.
- Здесь что?
- Фотографии.
- Рви!
Лично разорвал конверт пополам, и отбросил, как можно дальше от себя. Потом особист спросил:
- Только честно, что ещё есть?
- Две негативных фотопленки.
- Доставай.
Одну плёнку я вытащил из ботинка и выбросил, как разорванный пополам конверт. Вторую так и не нашёл. Вероятно, она осталась в полку, в каптерке…
Точно помню, что было две пленки, где остались кадры с вождений, разгрузка угля на Эльбе, фото взвода, общее и каждого в отдельности. Остались кадры только тех фото, которые отправил домой раньше. Проверили.
Чемоданы закрыли. Объявили нам, что рейсы задерживаются, и хотели нас снова отвести в палатки. Все, как один, отказались уходить со взлетки. Сказали, что будем ждать самолёты… Уже вечер, самолётов не было.
Потом загорелись посадочные огни, и в небе увидели заходящий на посадку самолёт ТУ 134, первые сто пятьдесят дембелей радостно ликовали. Потом стал заходить на посадку второй Лайнер, и, ликовала уже вторая партия дембелей.
Обмен был один на один. Между нами было метров сто. Сходились на секунды около самолёта. Некоторые успевали дать напутствие молодым. Кричать-кричали. И дембеля молодым, и молодые кричали.
Дембеля кричали, что едем к вашим девушкам, а молодые отвечали, что они уехали от наших девушек. Ненормативная лексика была. Но все это было беззлобно, весело. В самолёте расселись по местам.
Вели себя громко. Вышел сопровождающий офицер. Сказал: «Ведите себя тихо. Через два часа будем в СССР, а там вино и девушки!»
Через какое-то время вышла стюардесса, с подносом. Разносила в стаканчиках минералку. Стали кнопкой вызывать стюардессу, чтобы ещё раз полюбоваться девушкой, но вместо неё вышел наш дембель-медбрат с тем же подносом…
Моё место в самолёте было во втором салоне, слева, в среднем ряду, В иллюминатор было видно крыло самолёта, которое чуть махало, как у птицы, или, так казалось, от радостных чувств, что летим домой…
Когда самолёт приземлился в Киеве, все аплодировали экипажу Выходили долго, по одному, предъявляя офицеру военный билет, для сверки личности. В военном билете была запись, что личность такого удостоверяю. И подпись нач штаба, и печать.
Спрашивали комсомольский билеты. Я сказал, что мой комсомольский в чемодане. Офицер почему-то сказал: «Понятно, уже не комсомолец, выходи.»
Трап, земля, аэровокзал, очередь, чтобы получить последнее денежное довольствие, но уже советскими деньгами..."
Подписаться и поставить лайк – дело добровольное и благородное…
