Мы злы не потому, что «не такие», не потому что «боимся чужого» и не потому что нам «не объяснили». Мы злы потому, что в наш дом вошли без стука, вытерли ноги о ковёр и с порога начали объяснять, как нам тут правильно жить. А ещё злее мы от того, что за их спинами тут же выросли наши же - в пиджаках, с печатями и дрожащими коленями, - готовые исполнять любое желание, лишь бы не дай бог не обиделся гость.
Ёлка - это ведь не про хвою. И не про праздник. Это про границу. Про то, что здесь - наше, и правила здесь наши. И когда приезжий, который вчера ещё спрашивал, где тут туалет, сегодня с презрением морщит нос: мол, уберите, мне неприятно, - в этот момент внутри что-то щёлкает. Потому что это не просьба. Это проверка. Проверка: прогнёмся или нет.
И мы видим - гнёмся.
Никто не против гостей. Но гость, сука, - это тот, кто уважает дом. А не тот, кто сразу лезет переставлять мебель и указывать, что здесь «неинклюзивно», «травмирует» и «не соответствует его культурному опыту». С какого хрена его опыт вдруг стал важнее нашего? Почему его дискомфорт - повод снести традицию, а наш - это «ксенофобия» и «надо потерпеть»?
Чиновник тут - фигура ключевая и отвратительная. Он не просто прогибается - он спешит. Он не ждёт жалоб, он их предугадывает. Он сам первым предлагает: а давайте уберём, запретим, заменим, лишь бы не было шума. Он так долго тренировался стоять на коленях, что теперь ему кажется, будто это и есть управленческая позиция.
Ему плевать, что дети смотрят на пустую площадь. Плевать, что старики чувствуют себя лишними в собственной стране. Главное - отчёт: «напряжённость снижена». Чья напряжённость? Тех, кто и так плевал на местные правила? Отлично. Значит, завтра можно будет убрать ещё что-нибудь. Язык? Символ? Память?
Нас пытаются убедить, что злость - это стыдно. Что надо улыбаться, извиняться, понимать. Но злость - это не ненависть. Злость - это реакция на унижение. На момент, когда тебя заставляют чувствовать себя виноватым за то, что ты дома.
И пока одни приезжие ведут себя нормально, работают, живут, уважают - претензий к ним нет. Но именно из-за других, наглых и презрительных, и из-за чиновников, которые перед ними стелятся, мы и звереем. Потому что видим: правила можно диктовать тому, кто сам готов отказаться от своих.
И если это продолжится, елка окажется не первой. Просто первой было не жалко. А дальше - как пойдёт.