— Ну тише, тише, малышка, — я присел рядом со скамейкой, где сидела измученная женщина с плачущей девочкой в коляске. — Что случилось? Почему слёзки?
Женщина подняла на меня уставшие глаза:
— Зубы режутся. Уже третий день не спит толком, я вся на нервах.
— Может, погремушку? — я достал связку ключей, погремел перед малышкой. Та замолчала на секунду, заинтересовалась блестящим предметом. — Вот видите, работает.
Женщина слабо улыбнулась:
— Спасибо. Вы с детьми умеете?
— Племянники есть, — соврал я. Племянников не было, просто малышка показалась мне милой. А её мама — красивой, даже с тёмными кругами под глазами и растрёпанными волосами.
— Света, — протянула она руку.
— Андрей, — пожал я её ладонь. Тёплая, маленькая.
Мы проговорили час. Она рассказала, что живёт одна с дочкой, работает удалённо, еле справляется. Отец ребёнка ушёл, когда девочке было полгода. Просто собрал вещи и исчез. Никаких алиментов, никаких звонков.
— Сергей его звали, — сказала Света с горечью. — Испугался ответственности. Как только Катюша родилась, понял, что не тянет, и свалил.
— Дурак, — выпалил я, и она засмеялась. Первый раз за весь разговор.
Я попросил её номер телефона. Она дала. Позвонил на следующий день, пригласил погулять. Потом ещё. И ещё.
Через месяц я уже не представлял жизни без них.
Кате было два года, когда мы поженились. Крошечная девчонка с кудряшками и огромными карими глазами. Света долго не решалась на загс, боялась новых отношений. Но я убедил её:
— Я никуда не денусь. Обещаю. Я хочу быть с вами. С вами обеими.
И я сдержал слово.
Я удочерил Катю через полгода после свадьбы. Дал ей свою фамилию — Соколова. Помню, как она впервые назвала меня папой. Строили башню из кубиков, она посмотрела на меня и выдала: "Папа, смотли!" Света тогда плакала от счастья.
Шесть лет мы были настоящей семьей. Я водил Катю в садик, потом в школу. Учил читать, кататься на велосипеде. Она рисовала мне открытки на 23 февраля. Обычная счастливая жизнь.
***
Командировку я сначала хотел отклонить. Месяц без семьи это долго. Катя только в первый класс пошла, привыкает к новой учительнице. Да и Света в последнее время уставала, на работе завал.
— Не поеду, — сказал я начальнику.
Но вечером Света сама подняла эту тему:
— Андрюш, а что там с командировкой? Ты отказался?
— Да. Месяц же, долго без вас.
Она отложила телефон, посмотрела на меня серьёзно:
— Поезжай. Это же хорошие деньги. Мы с Катькой справимся. Ты столько работаешь, а тут такой шанс, премия будет.
— Ты уверена?
— Уверена, — она обняла меня. — Месяц пролетит незаметно. Будем созваниваться каждый день.
Я согласился. Уехал в начале октября.
Первую неделю всё было нормально. Я звонил каждый вечер в восемь по видео. Катя прибегала к экрану, показывала рисунки, тараторила про школу, про новую подружку Машу, про то, что получила пятёрку по математике. Света была рядом, улыбалась, спрашивала про мою работу, шутила.
— Скучаю, — говорила она перед сном. — Приезжай скорее.
На второй неделе что-то изменилось. Света стала отвечать короче. Смотрела куда-то в сторону, а не в камеру. Катю к экрану звала реже — то уроки делает, то уже спать легла, хотя было всего девять вечера.
— Ты чего такая? — спросил я в пятницу. — Устала?
— Да, на работе аврал. Извини, просто вымоталась.
Я списал на усталость. Одной с ребёнком действительно непросто.
На третьей неделе она начала пропускать звонки. Я звонил в восемь, не брала трубку. Перезванивала через час, через два, извинялась:
— Была занята, прости. Катька уроки делала, помогала ей.
Или:
— В магазин ходила, телефон дома забыла.
В её голосе появилось что-то чужое. Отстранённое. Я пытался поймать взгляд через экран, но она смотрела мимо.
— Света, всё нормально? — спрашивал я. — Может, что-то случилось?
— Всё нормально, Андрей. Не накручивай себя. Просто устала.
Но я чувствовал, что-то не так. Интуиция кричала.
За неделю до запланированного возвращения мне пришло сообщение в три часа дня:
"Нам нужно поговорить".
Больше ничего. Я уставился на экран телефона, перечитывая эти четыре слова. Сердце забилось сильнее.
Я сразу перезвонил. Длинные гудки. Не взяла. Написал: "Света, что случилось? Ты меня пугаешь". Сообщение прочитано, но ответа нет.
Ещё через час написал снова: "Света, ответь, пожалуйста". Прочитано. Молчание.
В животе появился холодный ком. Руки вспотели. Что могло случиться? С Катей что-то? Авария? Болезнь? Почему она не отвечает?
К вечеру я не выдержал. Зашёл к прорабу:
— Мне нужно срочно домой. Семейные обстоятельства.
— Сейчас? До конца проекта неделя осталась.
— Срочно! — повторил я.
Я скинул все дела на коллегу и вылетел на следующий день самым ранним рейсом. Четыре с половиной часа в самолёте показались вечностью. Всю дорогу смотрел в телефон - Света так и не ответила. Не взяла ни одного звонка.
Я прокручивал в голове все возможные варианты. Может, с Катей что-то серьёзное случилось, и Света просто не может говорить? Может, больница? Или сама Света заболела? А может...
Нет. Я отгонял эту мысль. Только не это.
Добрался до дома в десять вечера. Руки тряслись, когда открывал дверь. Поднялся на пятый этаж, достал ключи. В квартире горел свет, из гостиной доносились голоса.
Я вошёл и замер.
На диване сидел мужчина лет тридцати пяти. Джинсы, чёрная футболка, короткая стрижка. Он пил чай из моей любимой кружки. Рядом на ковре играла Катя, строила что-то из конструктора.
Света стояла у окна. Увидела меня, ее лицо побелело.
— Андрей! — она шагнула вперёд. — Ты же через неделю должен был...
— Что здесь происходит? — я смотрел на мужчину. Тот поставил кружку и встал. Выше меня на голову, плечи широкие. — Кто это?
Света сглотнула, посмотрела на мужчину, потом на меня.
— Это Сергей. Отец Кати.
Время замерло. Катя подняла голову от конструктора, посмотрела на меня:
— Папа! Ты приехал! — и побежала ко мне.
Я подхватил её на руки, прижал к себе. Смотрел на Свету поверх Катиной головы.
— О чём речь? — голос прозвучал ровно, хотя внутри всё кипело.
Сергей сделал шаг вперёд, протянул руку:
— Слушай, я понимаю, это неожиданно, но давай по-мужски...
— Не подходи, — я опустил Катю на пол. — Света, объясни. Сейчас.
Она закрыла лицо руками, вздохнула.
— Сергей вернулся три недели назад. Нашёл нас, пришёл. Сказал, что осознал ошибку, хочет быть отцом. Хочет восстановить семью.
— И? — я смотрел на неё, не веря собственным ушам.
— И я согласилась, — тихо сказала Света. — Андрей, пойми. Катя имеет право знать родного отца. У них кровная связь...
— Кровная связь? — я усмехнулся. — Где была эта связь 8 лет назад? Когда он свалил, когда ты одна с ребёнком на руках осталась?
— Я был молодой, глупый, — вмешался Сергей. — Испугался ответственности. Но я изменился...
— Заткнись, — я развернулся к нему. — Я не с тобой разговариваю.
Катя стояла между нами, переводила взгляд с меня на Свету. Губы дрожали.
— Папа, что случилось? — спросила она тихо.
Света присела рядом с ней, обняла за плечи:
— Катюш, это твой настоящий папа. Сергей. Помнишь, я рассказывала про него?
— Но у меня есть папа, — Катя посмотрела на меня. — Вот он.
У меня сжалось горло.
— Я твой настоящий биологический отец, — Сергей присел с другой стороны, взял Катю за руку. — Понимаешь, когда ты родилась, я уехал. Но теперь вернулся. И хочу быть с тобой.
Катя молчала, сжимала мою руку сильнее.
— Света, о чём ты думаешь? — я смотрел на жену. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?
Она встала, скрестила руки на груди. В глазах стояли слёзы, но голос был твёрдым:
— Я думаю о дочери. Она должна жить со своим отцом. Это правильно.
— Правильно? — я шагнул к ней. — Я растил её шесть лет! Водил в садик, лечил, когда болела, учил читать! Где он был?
— Я знаю, и я благодарна, — Света вытерла слёзы. — Но Сергей её отец. Я приняла решение. Мы уезжаем.
— Куда уезжаете? — я не понимал.
— Сергей снял квартиру. На Северной. Мы переезжаем туда завтра. Уже всё собрано.
Только сейчас я заметил чемоданы в углу гостиной. Коробки с вещами.
— Ты шутишь, — прошептал я. — Скажи, что это шутка.
— Прости, — она отвела взгляд. — Я не хотела так. Но это моё решение.
Катя вырвалась из рук Светы и бросилась ко мне:
— Папа, я не хочу уезжать! Я хочу остаться с тобой!
Я обнял её, чувствуя, как накатывают слёзы. Сергей встал, положил руку Свете на плечо:
— Света, может, дадим им попрощаться? Выйдем на кухню.
Света кивнула, они вышли. Я остался с Катей наедине.
— Катюш, — я присел, взял её за руки. — Слушай меня внимательно. Твоя мама решила, что тебе нужно жить с Сергеем. С твоим... с отцом.
— Но ты мой папа! — она плакала. — Я не хочу другого папу!
— Я знаю, малыш. Я тоже не хочу. Но я не могу тебя забрать. Понимаешь? Мама решила так.
— Тогда я не пойду! Скажу маме, что останусь с тобой!
Я покачал головой. Как объяснить восьмилетнему ребёнку?
Света вернулась через десять минут:
— Андрей, нам пора. Сергей вызвал такси.
Я разжал объятия, встал. Катя держалась за мою руку.
— Последний вопрос, — я посмотрел на Свету. — Ты его любишь?
Она молчала несколько секунд, потом кивнула:
— Да. Я всегда его любила.
Это был удар под дых. Хуже, чем всё остальное.
— Понятно, — я кивнул. — Тогда идите.
Сергей вышел из кухни, взял чемоданы. Света надела Кате куртку, собрала последние вещи. Катя обернулась в дверях:
— Папа...
— Иди, малыш, — я улыбнулся сквозь слёзы. — Всё будет хорошо.
Дверь закрылась. Я остался один в квартире, которая вдруг стала огромной и пустой.
***
Прошло два года. Света подала на отмену усыновления через суд. Я не стал бороться. Зачем? Катя уже привыкла к новой жизни. К новому папе.
Иногда я захожу на Светину страницу в соцсетях. Смотрю фотографии. Катя выросла, изменилась. На всех снимках — с Сергеем. Счастливая.
Последнее фото — первое сентября. Катя с букетом, рядом Сергей. Подпись: "Моя девочка идёт в третий класс! Папа гордится!"
Я закрыл страницу. Больше не буду смотреть.
У меня остались воспоминания. Шесть лет. Этого не отнять. Даже если на всех новых фотографиях меня нет.
Даже если я для них больше не существую.