Написано по актам Южной и Западной России. Все события и персонажи подлинные.
автор Александр Иваненко
Автор сердечно благодарит меценатов Ивана Ч. и Игоря Васильевича, благодаря которым стало возможным написание этой главы.
Красен был август в Киеве - граде летом 7166 года по русски, или 1658 г. как католики и люторы считают. Солнце грело воду в Днепре, просушился Подол, золотились купола Софии Киевской. Но не шибко радовались Божьему Солнышку русские ратники - от зари до зари белгородские рейтары и солдаты, московские стрельцы головы Ивана Зубова и комарицкие драгуны полковника Вильяма Энглина, на жаре укрепляли крепость в Верхнем городе, на самой высокой Старокиевской горе. Сам острог отстроили еще четыре года назад, когда московская рать впервые пришла в Киев. Но тогда понятно почему торопились - поляки стояли в тридцати верстах. А теперь?
А теперь новый воевода боярин Василий Борисович Шереметев примчал в июле, и ни дня не дал передышки. Не щадил ни себя, ни подначальных людей. За месяц возвели православные топорами, лопатами, с Николой - угодником и бранью матерной, рядом с большим острогом, меньшой. Боярин же по прежнему толком не спал, не ел - все по крепостным валам бегал и хмурился, каждую работу следил. Носился так, будто завтра круль польский и турецкий султан в гости пожалуют. Да только откуда? Ляхи крепко прибиты. Про турок и не слышно, ну а татары на Киев не полезут. Так с чего такая прыть?
Почему боярин каждый Божий день самолично проверяет подъемные мосты, башни, припасы и колодцы, знали только второй и третий воеводы, приехавшие вместе с Шереметьевым - стольник Иван Чаадаев и князь Юрий Барятинский. Знали они, что боярин Василий едва приехав в былинный град Киев, тут же увиделся с наказным киевским полковником Василием Дворецким. Тот с порога огорошил их известием - у гетмана Выговского собрались татары, и с наймитами гетманскими ждут поляков. Потом пойдут на Киев, и москалей выморят голодом и жаждой. Знак же той измене будет такой - мещане начнут семьи свои и добро вывозить из города. Это им гетман тайный наказ прислал. Мало того - выговские вестники по всем черкасским городам развезли приказание, чтобы всех государевы отряды и гонцов хватали и никуда не пропускали. По всему выходило - быть русским людям в Киеве в крепкой облоге. Помощи из Великой России не дождешься - все царские рати в Литве, а Белгородского разряда не хватит и украинные государевы города на Засечной черте закрыть.
Шереметьев, Чаадаев и Барятинский от тех новостей охать и причитать по бабьи не стали - не того закала были. Шереметьев сквозь Дрожи поле прошел бок о бок с Хмельницким, а Барятинский в литовском кольце побывал. Три года тому назад пошел с князем Урусовым и с Новгородским полком, под Брест, тамошнюю шляхту к царской присяге приводить. Шли как на гулянку, реку Лесную переезжали с песнями - а на том берегу сам гетман великий литовский Павел Сапега поджидает, да не один, а с компутовыми конными хоругвями.
Недаром у гетмана в гербе лис изображен - врезала литва внезапно и крепко - порубали драгун в щепки, вместе с полковником Сваном. Барятинский собрал Передовой полк в кулак, в кровищи пробился обратно, полковник Кормихель с пехотой отход прикрыл. До Верховичей отходили, но с пешими и обозом далеко не ускачешь. Там же, под Верховичами, обложили их сапежинские конные и местная шляхта. Двое суток русская рать на холоде мерзла, с коней не слезая. Затем Сапега переговорщиков прислал, сдачи требовал. Ликовали литвины - и то сказать, некуда москалям деться, и никакая подмога не успеет.
Но если никто не может, то Бог поможет. Попы полковые с утра на молитву стали, Государево знамя развернули, князь Урусов рявкнул: "хотя всем нам помереть, а знамя не отдадим!". Новгородцы и псковичи дружно закрестились и князь Юрий повел людей в сечу. Мчались из лагеря в последний бой, а вышло по иному. Литва как раз через реку переправу начала и тут на них сверху с холма государевы люди несутся на конях. Гусарские роты и гайдуков сразу стоптали, окрестная шляхта дрогнула и тыл показала. Пятнадцать верст до Бреста новгородские дворяне сидели на литвинских спинах, сам гетман Сапега пешком через болото удирал, а брат его Ян в том болоте и остался. Князя Полубенского скрутили в полон. Вот тогда все про Барятинского заговорили и свои и чужие. Урусов то весь бой в избе просидел, а князь Юрий всю сечу впереди полка бился, ему сам архангел Михаил помогал папежников и униатов гнать.
Но сейчас все было иначе - ждали когда начнут стрелять не в грудь - в спину. И не католики и басурманы, а свои же единоверные. От того на душе было тягостно и сердцем не верилось. Но разумом понимали - скоро в Малой России грянет бунт. Когда же в середине августа на Подоле появились пешие казаки в большом количестве, а мещане напротив повезли жен и детей на лодках на левый берег Днепра, стало ясно - Дворецкий не солгал, близка сшибка. Да тут еще пришел киевский шляхтич Ян Куровский и поведал, что в граде Василькове, недалеко от Киева, появился полковник Евстафий Гоголь с подольскими левенцами. Левенцы отродясь в Войске Запорожском не были, на Подолье разбойничали, и здесь явились за богатой добычей, Гоголем обещанной. Крепко удавку Выговский затягивал, не отнимешь. Собрались воеводы тогда снова и написали в Москву прямо - садимся в осаду, и гонцов и вестей от нас долго не будет. Повезли отписку в Тайный приказ люди испытанные - севских драгун сержанты Артем Валуев, Лунка Сидоров и московский стрелец Иван Жельский. Вестники ночными тенями ускакали в тьму, а доберутся - Бог весть.
Еще жгло, что ударить первыми нельзя, Выговский сразу в Москву отпишет о бесчинстве воевод и тогда не миновать царского гнева. Сиди, жди когда тебя резать будут. Но долго ожидать не пришлось. Утром 16 августа, прибежали в крепость посланные на рубку леса царские люди. Были солдаты и драгуны в крови, хромали - только отошли от крепости и черкасы вдруг набросились на них избили, ограбили, кто и вовсе убит. Тут уже Шереметьев с Барятинским велели всем изготовиться и выслали разъезды. Те увидели у речки Лыбедь три казацких полка - Белоцерковский, Браславский и Подольский. Затем подошел полк Богуна. А вечером вокруг крепости зажглось море костров - то явился брат гетмана Данило, а с ним кроме черкасов, еще и татары крымские пожаловали. Те за дело взялись сразу - захватили стада у комарицких драгун и сторожевую сотню в крепость загнали, но сторожевые успели сосчитать силы черкасской двадцать тысяч казаков и татар тысячи полторы. Воеводы дружно решили, что долго такая орава у Киева не простоит, им сытно есть подавай каждый день, а главное - добычу и пленный ясырь. Значит долго осаждать не будут, пойдут на приступ.
С севера крепость прикрывал Киселев городок, в нем стояли киевские казаки полковника Павла Ененка. Еще до прихода выговцев вызывал Шереметьев к себе полковника и прямо спросил, кому он верен будет, если гетман царю изменит. Тот крест целовал усердно с самыми честными глазами, и так многословно уверял в своей верности государю, что боярин заподозрил неладное, и приказал увеличить охрану северной стены вдвое. Тогда же перебрался в крепость полковник Василий Дворецкий, громких клятв не дающий, но зато рассказавший, что изменники собрались на грабеж и поживу, а не биться насмерть. Стало быть против крепкого удара черкасы не устоят.
Когда поднялось солнце, Данило Выговский выехал перед построенными полками. Наряден был брат гетманский - синий жупан гранатного сукна с серебряными пуговицами из крученых шнуров, облегал сухощавое тело, крепкие ноги были в красных чулках и угорских узких штанах - шоссах, на ногах чоботы из желтого сафьяна с серебряными подковками. А под седлом - каурый аргамак, цены несметной. Каплан - мурза и Мансырь - мурза, приведшие крымчаков под Киев, увидев скакуна, не удержались, зацокали от зависти, ибо хорош был иноходец, статен, горяч. Прежнего владельца - польского шляхтича уже какой год волки в овраге объели, да и все остальное взято из скарбниц ляшских.
Пусть магнаты Речи Посполитой потеснятся - теперь им, Выговским, принадлежит все на Украйне, и нет силы способной их остановить. Ляхов сюда козаки уже не пустят хозяйничать, но и саму чернь козацкую следует на поводу держать, кидая кость время от времени. А кость та будет - Московщина, ее грызть хватит надолго. У москаля войска на южных границах почти и нет, поверил царь Алексей, что Войско Запорожское прикроет Белгород и Курск от татарского удара. Вот смеху будет, когда козаки и татары в гости в те края наведаются. А начинать надо с Киева, здесь московитов побить, а коли сдадутся - с татарами расплатиться московским ясырем. Братец Иван осторожничает, велел подождать, пока все силы соберутся, да чего ждать то? Пока ждать будешь, войско сопьется, разграбит все вокруг. В Киеве москалей немного - верные люди сосчитали - шесть тысяч наберется, а у него, Данилы, втрое больше. Московитам, с их рабскими душами, не устоять ни за что, будут на коленях перед козаками ползать, холопы царские.
Данило остановил коня, развернул его к строю. На мгновение замер, затем вымахнул гусарскую саблю из ножен.
"Браты козаки! Москаль пришел землю нашу Русскую подчинить и в рабство вас вечное обратить. С помощью Божьей побьем его, как деды наши били под Москвой, а отцы под Курском! Отстоим Украйну и вольности свои! В том нам друзья наши добрые - татары помогут! Все добро московское что добудете - себе в добычу берите!". Помолчав, подал знак духовным, стоявшим у полковых знамен. В полках запели: "Пречистая Диво, мати Руського краю, з ангелами и святими тя величаю. Ти гришникив з тяжкой муки через свои спасаєш руки: не дай пропасти!"
Данило молился напротив войска и видел, что козаки стоят по разному - у одних глаза огнем горят от слов про добычу, другие, обозленные, и впрямь готовы рубать за вольности казацкие. Но есть и третьи - стоят понурившись, взгляды сумрачные, исподлобья. Недобро смотрят, не проняло их. Пушкаревское семя, полтавскому змею голову отсекли, а змееныши остались. Ну ничего - пойдут на бой, никуда не денутся. Станут лестницей к власти рода Выговских над всей Русью. Данило перекрестился и отдал приказ начинать приступ.
Молиться закончили и в крепости. У орудий встали пушкари, выстроилась на стенах пехота, рейтары стояли, ожидая приказа сесть в седла. Воеводы, начальные люди и полковник Дворецкий поднялись на стены и увидели идущую с юга к Золотым воротам черную колонну. Одновременно раздались выстрелы по крепости с Замковой горы на севере. Палили с Киселева городка, где размещались козаки Яненко.
"Ну вот, князь Юрий и дождались мы. Забыл свое слово полковник" - горько усмехнулся Шереметьев. "Бери конных и ударь по изменникам из Золотых ворот. С Богом". Князь кивнул и тут же пошел к рейтарам. Боярин повернулся к главе московских стрельцов Ивану Зубову."А ты, Иван Дмитриевич, бери приступом Киселев городок". Теперь уже стрелецкий голова отправился вниз, к поджидавшей пехоте. Оставшиеся застыли в напряженном молчании.
Но вот открылись ворота и навстречу выговским черкасам и татарам понеслась русская конная рать, Барятинский мчался впереди, за ним скакали подполковник Иван Шепелев, стольник Чаадаев и лучшие рубаки рейтарского полка. Две конные тучи смешались на полном скаку, слышались крики, ругань, звон железа. Раненые и убитые валились из седел, падали пораненые кони, подминая собой всадников. Наконец поредевшие конные разъехались - черкасы и татары к себе, а русские - обратно в крепость. Рядом с Барятинским дюжий поручик Семен Булгаков вез перекинутого через седло языка - татарина.
Заехав в крепость рейтары спешились и связанного пленника потащили в воеводскую избу на допрос. Тем временем стрельцы Зубова и солдаты Фанстадена уже ворвались на Замковую гору. Мушкетный огонь не остановил их - стреляли киевские черкасы плохо, а идти под выстрелы зубовские не побоялись - ломали уже походы под Смоленск и Ригу. И там долгой битвы не случилось - козаки и сам Ененко побежали с горы, бросив полковое знамя. Первый приступ был отбит.
Р./S. Это первая попытка в художественном стиле описать по отпискам боярина Шереметьева героическую оборону Киевской крепости русской ратью в 1658 г. Первая - не значит удачная, но когда то нужно начинать. Русские писатели в Империи, Союзе и Федерации по понятным причинам избегали сюжетов, связанных с Руиной.
Данная глава написан на основе документов, но в художественной форме - это попытка автора попробовать для себя новый жанр. Уважаемые читатели могут поддержать "Руину" отзывом. Благородные меценаты могут поддержать идею, пожертвовав средства. Когда наберется 3000 - статья выйдет. Просьба писать в сообщении к донату "Руина" Реквизиты карты - 2202 2011 4078 5110