Таганский районный суд Москвы, эта привычная кузница запретительных вердиктов, на сей раз стал ареной события почти театрального в своей иронии. Судебная инстанция приняла к производству коллективный административный иск против двух столпов отечественного цифрового контроля — Роскомнадзора и Минцифры. Инициаторами выступили 42 гражданина, чье терпение, по всей видимости, истощилось быстрее, чем запас прочности у суверенного интернета.
Суть их претензии проста и, надо полагать, оскорбительна для бюрократического слуха: они требуют признать незаконной блокировку функции голосовых и видеозвонков в Telegram и WhatsApp, которая де-факто действует с лета-осени 2025 года.
Дата подачи иска — 23 декабря, а уже 29 декабря назначена, с позволения сказать, первая беседа сторон. Скорость, с которой система отреагировала на этот вызов, могла бы внушить оптимизм, если бы мы не знали, как обычно заканчиваются попытки граждан напомнить государству о Конституции. Истцы, однако, проявляют завидное упорство, утверждая, что произвольное отключение функционала мессенджеров нарушает тайну связи и право на свободный обмен информацией. Они указывают на то, что ограничение связи без решения суда, основанное лишь на ведомственных хотелках, противоречит базовым принципам права.
Фиговый листок безопасности
Официальным предлогом для этого цифрового беспредела, разумеется, была названа забота о безопасности. Нам неустанно твердили, что блокировка звонков необходима для борьбы с мошенничеством, этим вездесущим пугалом, которым нынче оправдывают любую гадость.
Однако заявители, вооружившись не эмоциями, а сухой статистикой Центробанка, указывают на очевидное: жулики, как и прежде, предпочитают старую добрую телефонию и SMS. Мессенджеры в этой пищевой цепи обмана занимают отнюдь не лидирующие позиции. Следовательно, аргумент о защите граждан рассыпается в прах при первом же столкновении с реальностью.
Если бы целью действительно была защита кошельков граждан, ведомства занимались бы просвещением и совершенствованием банковских антифрод-систем, а не кастрацией функционала глобальных платформ. Но когда бюрократия говорит о «безопасности», она почти всегда имеет в виду безопасность собственную или безопасность своих монопольных проектов. За фасадом правового спора скрывается сложная многоходовая операция по переделу рынка и легитимации технической цензуры, где интересы пользователя не учитываются вовсе.
Навязывание Скама
Главное невысказанное обстоятельство этого дела — удивительная синхронизация блокировок с агрессивным продвижением государственного мессенджера Max. Мы наблюдаем классический пример нерыночного протекционизма, доведенного до абсурда. В условиях, когда органически переманить аудиторию из Telegram и WhatsApp невозможно — сетевой эффект этих платформ слишком силен, а репутация государственных разработок находится где-то на уровне плинтуса, — применяется тактика «ухудшения пользовательского опыта» (UX degradation) конкурентов.
Отключение голосовой функции превращает глобальные мессенджеры в простые «текстовые пейджеры», лишая их критически важной части функционала.
Это создает искусственную нишу для Max, который, обладая административным иммунитетом и государственной пропиской, сможет предложить — о чудо! — стабильную голосовую связь. Блокировка здесь выступает не инструментом безопасности, а формой агрессивного привлечения пользователей (User Acquisition) с использованием административной дубины. Государство ломает ноги лидерам забега, чтобы его хромой протеже мог прийти к финишу первым, или хотя бы просто дойти. Это стратегия выжженной земли: если мы не можем создать продукт лучше, мы сделаем все остальные продукты хуже.
Возвращение в «аквариум»
Второй слой этой проблемы касается архитектуры слежки. Аргумент истцов о том, что мошенники используют телефонию, парадоксальным образом играет на руку силовикам, раскрывая истинную мотивацию ограничений. Звонки в Telegram и WhatsApp защищены сквозным шифрованием (E2EE) и проходят мимо систем прослушки (СОРМ). Они находятся в «слепой зоне». Обычная же телефония (GSM), куда выдавливают пользователя блокировкой VoIP, полностью прозрачна и пишется по «закону Яровой».
Запрет звонков в мессенджерах — это не борьба с мошенниками, а принудительная миграция трафика из зашифрованного канала в контролируемый периметр традиционных операторов связи. Власти, по сути, говорят гражданам: «Хотите поговорить голосом? Добро пожаловать в наш цифровой аквариум, где каждое слово будет записано и сохранено для истории». Это попытка вернуть контроль над коммуникациями в эпоху, когда технологии дали человеку иллюзию приватности.
Юридическая прачечная
Особого цинизма ситуации добавляет роль судебной системы. Аномальная скорость принятия иска к производству (подан 23 декабря, беседа — 29 декабря) для неповоротливой российской фемиды выглядит крайне подозрительно. Обычно такие иски месяцами лежат без движения или отклоняются по формальным признакам из-за неправильно поставленной запятой. Здесь же мы видим зеленый свет.
Вероятно, цель процесса — вовсе не удовлетворение требований истцов, а создание судебного прецедента с отказом. Решение суда, подтверждающее законность действий РКН, переведет блокировки из «серой зоны» — где они базируются на подзаконных актах и закрытых приказах ТСПУ — в статус «законных и обоснованных», подтвержденных именем Российской Федерации.
Это зацементирует практику: теперь на любые претензии ведомство будет отвечать не расплывчатыми ссылками на закон о связи, а конкретным решением Таганского суда. Иск, по сути, может быть использован для юридического «отмывания» (legal washing) произвола, превращая фактическое беззаконие в норму права.
Тактика салями
Наконец, нельзя не заметить, что мы имеем дело с тестированием «тактики салями». Власть не блокирует мессенджеры целиком — это вызвало бы социальное бурчание и паралич деловой активности. Вместо этого функции отрезаются тонкими ломтиками. Текущая ситуация — это замер болевого порога общества. Если население проглотит отключение звонков, следующим этапом станет блокировка загрузки «тяжелого» медиаконтента — видео и фото.
Это окончательно превратит тот же Telegram в текстовый инструмент, удобный для чтения пропаганды в каналах, но непригодный для живого человеческого общения или координации. Мессенджер останется, но перестанет быть средством связи в полном смысле этого слова, превратившись в еще один телевизор, только с текстовым выводом.
Таким образом, предстоящее заседание 29 декабря — это не просто спор о кнопке «позвонить». Это акт оформления цифрового суверенитета, где блокировка звонков решает три задачи одновременно: загоняет пользователей в прослушиваемую телефонную сеть, расчищает поляну для навязанного госмессенджера Max и создает безупречную юридическую базу для дальнейшего удушения свободы интернета.
Истцы, безусловно, заслуживают уважения за свою смелость, но им предстоит схватка не с законом, а с государственной машиной, которая уже написала вердикт еще до начала слушаний.
___________
Поддержать канал донатом через СБП