— Забирай свои тряпки и съезжай к маме. Квартира моя.
Лена замерла в дверях с пакетами из магазина. Картошка, курица на ужин, его любимый хлеб с семечками. Всё это медленно сползало из рук на пол.
— Что?
— Глухая, что ли? — Максим даже не поднял глаза от телефона. — Квартира оформлена на меня. Ты здесь прописана временно. Вот твои документы, вот заявление. Завтра идёшь и выписываешься.
Пакет с яйцами упал последним. Желтки растеклись по линолеуму, который она вчера драила на коленях.
— Макс, я не понимаю...
— А что тут понимать? — Он наконец поднял на неё глаза. Серые, холодные, чужие. — Всё кончено. Танька переезжает послезавтра. Ей нужна комната для репетиций, она вокалом занимается. Так что освобождай пространство.
Танька. Двадцатидвухлетняя официантка из «Пивнушки» на углу, куда Максим захаживал после работы. Лена видела её пару раз — длинные ноги, короткая юбка, смех как у малолетки.
— Семь лет, Макс. Семь лет мы вместе.
— И что? — Он поднялся с дивана, вытянулся во весь рост. Максим всегда был высоким, а она — метр шестьдесят два. — Ты думала, я на тебе женюсь? Ты, библиотекарша на двадцать три тысячи в месяц? Я тебя из жалости держал. Жрала мои харчи, свет мой жгла. Мама правильно говорила — приблудная ты.
Что-то хрустнуло внутри. Не сердце — оно просто остановилось. Что-то другое.
— Я эту квартиру каждый день убирала. Твои носки стирала. Твоего отца в больнице месяц навещала, когда ты на вахту уехал...
— Вот и славно, отработала проживание. — Максим взял со стола ключи от машины. — Завтра вечером чтоб духу твоего тут не было. Вещи заберёшь — ну те, что твои. Диван, телевизор, посуда — всё моё остаётся.
Дверь хлопнула. Лена стояла посреди кухни, где желтки медленно густели на полу, и смотрела на календарь. Двадцатое октября. Вторник. День, когда закончилась её прежняя жизнь.
***
Мать встретила её на пороге с выражением «я же говорила».
— Ну что, допрыгалась? — Галина Петровна затянулась сигаретой прямо в коридоре. — Семь лет в халупе чужой прожила, думала, в жёны выйдешь?
— Мам, не сейчас.
— Когда ж тогда? — Мать прошла на кухню, и Лена поплелась следом. — Тридцать один тебе. Кому ты теперь нужна? И где жить будешь?
Хороший вопрос. Двухкомнатная хрущёвка матери была забита барахлом — коробки с Лениным отчимом скарбом, швейная машинка, которой не пользовались двадцать лет, три ковра на стенах.
— На диване пока поспишь, — решила Галина Петровна. — Но это временно, слышишь? У меня своя жизнь. Боря обещал на выходных приехать.
Боря — пятый или шестой мамин «друг» за последние годы. Работал дальнобойщиком, пил беспробудно между рейсами, но был «при деньгах».
Лена легла на продавленный диван, пахнущий пылью и кошками и уставилась в потолок. Там, в правом углу, всё то же жёлтое пятно от протечки. Ничего не изменилось с тех пор, как она отсюда сбежала к Максиму семь лет назад.
Только она изменилась. Постарела. Пополнела на пять кило. Заработала хроническую усталость на работе, где платили копейки и требовали полной отдачи.
Телефон завибрировал. Максим.
«Ключи оставь под ковриком. Завтра к шести всё вынеси».
Она посмотрела на сообщение, потом на экран блокировки — их фото с прошлого лета. Максим обнимает её за плечи, она улыбается, море за спиной. Он тогда сказал, что любит. Она помнила каждое слово того вечера.
Всё ложь.
***
В библиотеке её встретили сочувствующими взглядами. Маша, коллега, принесла кофе и печенье.
— Лен, держись. Все мужики — сволочи.
— Не все, — вздохнула Людмила Сергеевна, заведующая. — Мой Петрович, вон, тридцать лет как за мной бегает. Правда, я от него три раза сбегала, но это уже детали.
Они смеялись. Лена делала вид, что тоже смеётся. А внутри была пустота, такая холодная и чёрная, что дышать было больно.
В обед к ней подошёл мужчина. Высокий, в дорогом пальто, от которого пахло каким-то терпким парфюмом.
— Извините, вы не подскажете, где отдел краеведения?
Лена подняла глаза. Лет сорок пять, седина на висках, серо-голубые глаза с хитринкой.
— Третий этаж, направо.
— Спасибо. — Он улыбнулся и протянул руку. — Игорь.
— Лена.
Рукопожатие было крепким, тёплым. Он задержал её ладонь на секунду дольше, чем требовалось.
— Можно вас тут ещё потревожить? У меня вопрос по архивам.
Следующий час они провели в пыльном подвале, разбирая старые подшивки газет. Игорь искал материалы о своём деде, воевавшем под Сталинградом. Лена помогала, и впервые за неделю забыла про Максима.
— Вы очень помогли, — сказал Игорь, когда они поднялись обратно. — Можно вас отблагодарить? Ужином, например?
— Я...
— Просто ужин. Без обязательств. — Он снова улыбнулся, и в уголках глаз собрались морщинки. — Судя по вашим глазам, вам нужно отвлечься. А я умею слушать.
Лена хотела отказаться. Но потом вспомнила мамин диван, Борю, который должен приехать на выходных, и Максима с его Танькой в квартире, где она семь лет думала, что строит дом.
— Хорошо. После работы.
***
Ресторан был не из тех, где она обычно бывала. Белые скатерти, официанты в жилетках, винная карта на пяти страницах.
— Я не... я обычно так не... — Лена замолкла, чувствуя себя нищенкой.
— Расслабьтесь. — Игорь сделал заказ, официант кивнул и удалился. — Расскажите о себе.
И она рассказала. Всё. Про Максима, про квартиру, про библиотеку и двадцать три тысячи зарплаты. Про мать и диван. Про то, что в тридцать один год у неё нет ничего — ни жилья, ни денег, ни перспектив.
Игорь слушал молча, иногда кивал. Когда она закончила, он налил ей вина.
— Знаете, что я слышу? Не историю о неудаче. А историю о женщине, которая семь лет тянула на себе взрослого мужика-инфантила.
— Я...
— Вы работали. Содержали быт. Ухаживали за его отцом. Что делал он? Ходил на работу и считал, что этого достаточно? — Игорь откинулся на спинку кресла. — Знаете, сколько таких Максимов я встречал? Они думают, что мир им должен. А когда видят сильную женщину — боятся.
— Я не сильная.
— Ещё какая. — Он посмотрел на неё так внимательно, будто видел насквозь. — Просто вы сами этого не знаете. Пока.
Вечер закончился у подъезда матери. Игорь вышел из машины, открыл ей дверь.
— Лена, у меня есть предложение. — Он достал визитку. — Я владею двумя салонами красоты. Мне нужен администратор в новый салон. Сорок пять тысяч на старте, соцпакет, перспективы роста. Подумайте.
— Но я... я никогда не работала в этой сфере...
— Зато вы умеете работать с людьми. Работать с документами. И вы честная — это видно. — Он улыбнулся. — А всему остальному научим. Позвоните, если решитесь.
Машина уехала, оставив лёгкий шлейф дорогого парфюма. Лена стояла под фонарём и смотрела на визитку.
«Игорь Владимирович Соколов. Владелец сети салонов 'Комильфо'».
***
Через месяц она уже работала администратором. Ещё через полгода — стала старшим администратором с зарплатой в шестьдесят тысяч. Игорь был требовательным, но справедливым. Он учил её считать, планировать, управлять людьми.
А ещё он был внимателен. Приносил кофе по утрам. Интересовался, как дела. Не лез с советами, но всегда был рядом, когда она в них нуждалась.
— Вы расцветаете, — сказал он как-то вечером. Они задержались в офисе, разбирая планы на следующий квартал. — Совсем другая женщина.
— Это вы меня изменили.
— Нет. — Игорь покачал головой. — Я просто показал вам зеркало. Изменились вы сами.
Она поймала его взгляд и поняла — он смотрит на неё не как босс на подчинённую. Совсем не так.
— Игорь...
— Я знаю. — Он отвёл глаза. — Рано. Вам нужно время.
— Почему вы это делаете? Зачем вам я?
— Потому что... — Он помолчал, подбирая слова. — Потому что узнаю в вас себя. Двадцать лет назад я был никем. Работал грузчиком, снимал угол. Меня предала первая жена — ушла к другу, который был «перспективнее». Я тогда поклялся себе: если выберусь — помогу кому-то, кто в такой же яме.
— И выбрались.
— Выбрался. — Игорь встал, подошёл к окну. — Но шрамы остались. Поэтому я и не лезу к вам с чувствами. Знаю, каково это — когда доверие растоптано.
Лена смотрела на его спину, на седину, на сутулые плечи. В эту секунду она поняла — он такой же одинокий, как и она.
— А если я сама полезу? — Голос прозвучал тише, чем она планировала.
Игорь обернулся. В его глазах плескалась надежда, смешанная со страхом.
— Тогда я не устою.
***
Осенью они въехали в новую квартиру. Двушка в новостройке, светлая, с видом на парк. Игорь настоял, чтобы оформили всё на Лену.
— Это твоё. И никто не отнимет.
Она стояла посреди пустой гостиной и не могла поверить. Её квартира. Её жизнь. Её выбор.
— Мы слишком быстро, — прошептала она. — Вдруг ты...
— Вдруг я что? — Игорь обнял её сзади, уткнулся подбородком в макушку. — Вдруг разлюблю? Вдруг выгоню? Лена, я не Максим. И ты не та женщина, что была год назад.
Она повернулась к нему, прижалась к груди. От него пахло домом — вот это новое, странное ощущение дома, которого у неё не было никогда.
— Я боюсь.
— Я тоже. — Он поцеловал её в макушку. — Но знаешь что? Страшно только первый раз. Потом привыкаешь жить счастливо.
В дверь позвонили.
Лена вздрогнула.
— Кто это может быть? Мебель только послезавтра обещали...
Игорь пожал плечами и пошёл открывать. Она слышала, как щёлкнул замок, потом мужские голоса. Один — спокойный, Игоря. Второй — знакомый до боли. Максим.
Лена замерла посреди комнаты. Ноги налились свинцом.
— Лена дома? — раздалось из прихожей.
— А вы кто? — Голос Игоря стал жёстче.
— Я... бывший. Мне нужно с ней поговорить.
Игорь появился в дверях один, вопросительно посмотрел на неё. Лена кивнула. Сердце колотилось где-то в горле, но она выпрямила спину и вышла в прихожую.
Максим постарел. Или просто она разучилась видеть в нём что-то хорошее. Мятая куртка, немытые волосы, тёмные круги под глазами. Он смотрел на неё снизу вверх — она стояла на пороге гостиной в новых туфлях на каблуках, и это давало лишние пять сантиметров.
— Привет, — выдавил он. — Ты... хорошо выглядишь.
— Что тебе нужно, Макс?
— Я... мне нужно поговорить. Наедине.
Игорь не двинулся с места.
— Всё, что хочешь сказать, говори при мне, — сказала Лена. — У нас нет секретов.
Максим покосился на Игоря, потом перевёл взгляд обратно на Лену.
— Хорошо. Я... я облажался. С Танькой всё кончилось через два месяца. Она меня обчистила и свалила. Забрала телевизор, ноутбук, даже посуду. В квартире теперь голяк.
— Жаль, — ровно произнесла Лена. Внутри ничего не дрогнуло. Пустота.
— Лен, я понял, что был идиотом. — Максим сделал шаг вперёд. — Ты была лучшим, что у меня было. Я просто... не ценил. Мама мне мозги забивала, говорила, что ты мне не пара, что я достоин лучшего... А я дурак поверил.
— Угу.
— Лена, я хочу всё вернуть. Давай попробуем снова? Я изменился. Я теперь понимаю...
— Нет.
Слово прозвучало чётко, как выстрел.
Максим замер.
— Что?
— Нет, Макс. Не хочу. Не буду. Не надо.
— Ты... ты серьёзно? — Он посмотрел на Игоря, потом снова на неё. — Из-за него? Лена, ему сколько, пятьдесят? Он тебя использует, не видишь разве? Такие мужики только одного хотят от молодых...
— Макс, заткнись. — Голос Игоря был тихим, но в нём звучала сталь. — Пока я не выкинул тебя отсюда.
— А ты кто вообще такой? — взвился Максим. — Думаешь, деньгами её купил? Она с тобой только из-за квартиры, не понимаешь? Она...
— Стоп. — Лена шагнула вперёд. Руки дрожали, но голос был твёрдым. — Максим, ты сейчас уйдёшь. И больше никогда не появишься в моей жизни. Понял?
— Лен...
— Ты меня выкинул как мусор. Сказал, что держал из жалости. Сказал, что я — никто. — Слова вылетали одно за другим, обжигая губы. — Думал, я буду на коленях ползать? Умолять вернуться? Ты ждал, да? Ждал, что я сломаюсь, приползу, буду благодарна за каждый твой взгляд?
— Я не...
— Заткнись. — Лена сделала ещё шаг. Максим попятился к двери. — Семь лет я убеждала себя, что ты — моя семья. Что ты меня любишь. А ты просто пользовался. Бесплатная прислуга, которая ещё и зарплату приносила. Удобно, да?
— Это не так!
— Это именно так. — Лена чувствовала, как внутри разгорается что-то горячее, злое, давно забытое. — И знаешь что? Я тебе благодарна. Правда. Спасибо, что выкинул меня. Потому что иначе я бы так и прожила с тобой до старости, думая, что это любовь. А это была клетка.
— Лена...
— Убирайся. И не приходи больше. Не звони. Меня для тебя больше не существует.
Максим стоял бледный, с открытым ртом. Потом посмотрел на Игоря.
— Она тебя тоже кинет. Как надоест. Все бабы одинаковые.
— Нет, — спокойно сказал Игорь. — Не все. Ты просто не умел отличать бриллиант от стекляшки. Выметайся.
Максим хлопнул дверью. Лена стояла, прислонившись к стене, и дышала часто-часто. Руки тряслись.
— Вот жесть , — прошептала она. — Игорь, я думала, не почувствую ничего, а я...
— Злишься. — Он обнял её. — Это нормально. Злись. Ты имеешь право.
— Я его ненавижу.
— Знаю.
— И одновременно... одновременно я рада, что всё так вышло. — Она подняла глаза. — Если бы он меня не выкинул, я бы не встретила тебя.
— Встретила бы. — Игорь улыбнулся. — Может, позже. Но встретила бы. Потому что ты сама шла к этому. Просто не знала ещё.
Они стояли обнявшись посреди пустой квартиры, где пахло новой штукатуркой и будущим.
— Он вернётся, — тихо сказала Лена. — Ещё не раз попытается.
— Пусть. — Игорь поцеловал её в висок. — Мы справимся.
— Мы?
— Мы.
***
Через три месяца пришла мать. Лена как раз готовила ужин — Игорь обещал вернуться к семи, и она хотела сделать что-то особенное.
Галина Петровна прошла в квартиру, оглядела ремонт, новую мебель, картины на стенах.
— Ничего себе устроилась, — присвистнула она. — А я-то думала, ты совсем пропала.
— Работаю много, мам. — Лена помешала соус. — Времени нет.
— Вижу. — Мать опустилась на диван. — Слушай, у меня к тебе дело. Боря съехал, денег совсем нет. Можешь занять тысяч двадцать? До пенсии?
— Нет.
Галина Петровна остолбенела.
— Что значит — нет?
— Именно это. Нет. Не дам.
— Ты что, совсем обнаглела? Я тебя родила, вырастила...
— Ты меня родила, — согласилась Лена, выключая плиту. — И вырастила. Спасибо. Но всё остальное я сделала сама. И деньги мои — это моя работа, мои усилия. Ты хочешь занять до пенсии? Мам, ты мне за последние пятнадцать лет не вернула ни копейки. Помнишь, я тебе на лечение давала? На холодильник? На твоего бывшего Алика , когда он бизнес открывал? Где всё это?
— Так жизнь, — огрызнулась мать. — Ты что, считаешь теперь?
— Считаю. — Лена села напротив. — И знаешь что? Устала. Устала быть для всех дойной коровой. Сначала ты, потом Максим... Всем что-то от меня надо. А когда я прошу — меня никто не слышит.
— Вот стервы вы, современные, — мать схватила сумку. — Денег заработаете — родную мать забываете. Максим правду про тебя говорил!
— Говорил? — Лена вскинула брови. — Когда?
— Встретила его на рынке месяц назад. Рассказывал, что ты с богатеем теперь крутишь, деньги его тратишь...
— И ты поверила.
— А что не верить? Ты всегда была...
— Всегда была что? — Лена поднялась. — Неудачницей? Никчёмной? Так ты мне говорила с детства. Что я не такая красивая, не такая умная, не такая успешная. Знаешь, я тридцать лет этому верила. А потом разучилась.
— Лена...
— Уходи, мам. Мне правда нужно готовить.
Галина Петровна ушла, громко хлопнув дверью. Лена вернулась на кухню и обнаружила, что руки больше не дрожат. Внутри было спокойно.
Игорь вернулся ровно в семь, с букетом пионов и усталой улыбкой.
— Как день? — спросил он, целуя её.
— Странный. — Лена обняла его за шею. — Максим грязью поливал. Мать приходила.
— И?
— И я её выставила.
— Вот это моя девочка. — Игорь засмеялся. — Знаешь, о чём я сегодня думал? Может, расширим бизнес. Откроем ещё два салона. Ты готова заниматься развитием?
— Я? Игорь, я не...
— Готова. — Он заглянул ей в глаза. — Ты просто ещё не привыкла, что можешь больше, чем думаешь. Но я вижу. И верю.
Лена смотрела на него — этого человека, который появился в её жизни в самый страшный момент. Который не пожалел времени, денег, сил. Который смотрел на неё и видел не библиотекаршу, а кого-то большего.
— А если я облажаюсь? — прошептала она.
— Облажаешься. — Игорь улыбнулся. — И я облажаюсь. Мы люди, нам это положено. Вопрос не в этом.
— А в чём?
— В том, готова ли ты попробовать. Несмотря на страх. Несмотря на прошлое. Несмотря на всех Максимов и Галин Петровн этого мира.
Лена помолчала. Потом кивнула.
— Готова.
***
Вечером они сидели на балконе, укрывшись пледом. Город под ними мерцал огнями, где-то внизу гудели машины, смеялись люди.
— Знаешь, чего я боюсь? — тихо спросила Лена.
— Чего?
— Что проснусь, и всё это окажется сном. Что я всё ещё на мамином диване, а тебя нет. Что всё это — слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Игорь взял её руку, переплёл пальцы с её пальцами.
— Это правда. Не идеальная — просто правда. У меня бывают плохие дни. Я иногда брюзжу, иногда замыкаюсь. У меня язва, и я храплю.
— Я знаю. — Лена засмеялась сквозь подступившие слёзы. — И знаешь что? Мне не нужна идеальная жизнь. Мне нужна настоящая.
— Тогда держи. — Он поцеловал её руку. — Со всеми плюсами и минусами.
Они сидели молча, и Лена думала о том, каким длинным оказался путь от того момента, когда Максим сказал «съезжай к маме». Сколько слёз, страха, унижения. Сколько бессонных ночей и моментов отчаяния.
Но она прошла этот путь. И теперь сидела здесь, на балконе собственной квартиры, рядом с мужчиной, который не требовал, не унижал, не обесценивал. Который просто был.
— Игорь?
— М?
— Спасибо.
— За что?
— За то, что увидел во мне то, чего я сама не видела.
Он помолчал, потом тихо сказал:
— Я не увидел ничего нового. Просто стёр пыль с зеркала, чтобы ты сама увидела.
Они сидели, обнявшись, любуясь звёздным небом. А где-то далеко, в своей пустой квартире, Максим смотрел в потолок и жалел о том, что никогда не вернуть.
Но это была уже не её история.
Её история только начиналась.
Подписывайтесь. Делитесь своими впечатлениями и историями в комментариях , возможно они кому-то помогут 💚