Рэйли смотрел на древние руины глазами шамана. Тёмный туман постепенно рассеивался, открывая взгляду подробности мрачного пейзажа. Будто полуистлевший череп с обломанными зубами из толщи породы выступала, выгрызалась из векового заточения тень погибшего города. Чернели камни некогда неприступных стен. Пласты сухой серой глины развалились на куски, осыпав мелкой крошкой ветхие развалины. Каменные колонны, отшлифованные до глянцевой гладкости, подпирали плоские крыши, а высокие и узкие окна-бойницы удивлённо таращились на две человеческие фигурки, появившиеся в мёртвом городе. Узкие лучи солнца едва пробивались сквозь край расселины, в глубине которой и находился город.
— Не стоило сюда в такой час приходить, — встревоженно раздалось совсем рядом. Пока Рэйли не видел того, кто стоял рядом с Танакой, лишь краем глаза удалось разглядеть скромное кимоно над чёрными штанами-хакама, традиционным одеянием бедняков. — Местные говорили, что черви появляются как раз на закате, — глухо добавил спутник.
— Местных черви сюда не пускали, — возразил Танака, — а мы спустились спокойно. Значит духи не против. У каждого своё предназначение, Хироюки, — шаман повернулся к спутнику, и Рэйли увидел японца лет тридцати. Сходство с Танакой у него было поразительным. Выглядел он гораздо моложе шамана, и только сейчас Рэйли понял, что и сам Танака ещё не так стар. Это было видно и по жилистой ладони, сжимающей посох. Ворон показывал события давно минувшие, и сейчас Рэйли был свидетелем какого-то важного происшествия в жизни шамана.
— По слухам, за последнюю неделю черви утащили четверых. — угрюмо произнёс Хироюки.
— Что только подтверждает наше право на награду! — воскликнул Танака. — Город ждал именно нас. Смотри внимательно, брат, скоро закат, нельзя пропустить момент появления врат. Вот, возьми ещё, съешь.— Шаман протянул брату что-то высохшее и скрюченное — то ли корень, то ли шляпку гриба. Тот нехотя закинул сморщенный кусок в рот и принялся пережёвывать.
Оба замолчали и начали пристально всматриваться в каменный фасад храма. Яркий закатный луч медленно пополз вверх, истончаясь и тускнея. И как только солнце коснулось горизонта, в боковой стене вспыхнул заревом прямоугольный проём.
— Смотри, дверь появилась! —Хироюки ткнул пальцем в сторону пылающего портала. — И как раньше не заметили?!
— А раньше её и не было, — сухо ответил Танака и решительно зашагал к храму.
Рэйли увидел, как сотканный из бурого огня проход приближается, а потом всё заслонило пламя и на мгновение стало нестерпимо жарко. Следующим, что он разглядел, был тёмный подвал. Рыжие лучи закатного солнца тонкими струйками пробивались сквозь зазоры в замурованном входе. Они подсвечивали оранжевым поднятую пыль, рваными космами клубящуюся в помещении. Рядом зашёлся кашлем Хироюки.
— Что произошло? — спросил он, борясь с удушьем. — Где мы сейчас?
— Нас пустили внутрь. — задумчиво ответил шаман. — И сейчас нам нужно найти Дар богов, пока солнце не зашло. Зажигай факел. Пойдём искать!
Несколько минут Рэйли наблюдал мрачные стены бесконечного лабиринта. Иногда братьям приходилось идти, согнувшись в три погибели, а иногда потолок уходил вверх, и пламя факела едва освещало вычурную резьбу на каменных сводах. Вскоре взор англичанина выхватил в конце тоннеля призрачный бледный свет. Дыхание шамана заметно участилось, и картинка перед глазами суматошно замелькала — Танака перешёл на бег. За тоннелем оказалось просторное круглое помещение, в центре которого глухо гудело ослепительно белое пламя, шаровой молнией парящее в воздухе. Некоторое время братья стояли перед огнём, переводя дух. Танака осмотрелся по сторонам, изучая начертания на стенах. Таинственные иероглифы с неведомым смыслом чередовались с различными диковинными символами. Особое внимание привлекала крупная пиктограмма в центре потолка прямо над огнём: расходящаяся спираль, вырезанная на камне, тускло мерцала в свете пламени.
— Я пришёл сюда получить твою силу, — голос Танаки, вдруг ставший глубоким и призывным, прогремел в закрытом помещении, словно раскат грома. Несколько секунд шаман ожидал ответа, но зал по-прежнему наполнял лишь ровный гул белого огня.
— И что дальше? — робко спросил Хироюки.
— Я не знаю. — Танака заворожённо смотрел на белое пламя. — Ничего не случается просто так, Хироюки. Землетрясение, раскол в земле, древний город, невиданные доселе огромные черви. И то, что слухи дошли до меня — всё это божественный промысел.
— И черви нас не тронули, — тихо согласился Хироюки.
— Да. И черви...
Танака сжал зубы и посмотрел по сторонам. В отчаянии он подхватил посох и решительно направил его в огонь. Пламя затрещало, заискрилось и охватило деревянное навершие. Белое свечение, походившее на шаровую молнию, окутало посох, а потом враз сникло, скукожилось и исчезло без следа.
— Что произошло?! — встревожился Хироюки. — Танака! С тобой всё в порядке?
— Вполне. — отрезал шаман. Его вниманием полностью завладел посох. Шаман вращал его в руках, рассматривал со всех сторон, заглядывал в прорези, теребил ленты.
— Ты что-то чувствуешь? Брат! Не молчи! Что-то изменилось?
Танака молча помотал головой. Взгляд его был суровый и сосредоточенный. Шаман прикрыл глаза и потёр переносицу щепотью пальцев.
— Если что-то и произошло, мы узнаем об этом позже. — наконец произнёс он. — А сейчас пора возвращаться.
— А другие залы? — Хироюки чуть пригнулся, стараясь поймать взгляд брата.
— Вернёмся завтра. Пойдём. Нужно спешить.
Хироюки медленно развернулся и направился обратно по коридору. Танака шёл следом, и ничто не нарушало установившейся тишины, кроме хруста каменной крошки под ногами путников. Но только не в голове шамана. Рэйли отчётливо слышал вкрадчивый голос. Он будто пробивался в сознание Танаки извне, негромко, но настойчиво напевая, сливаясь с дыханием и стуком сердца. Вскоре стало различимо одно постоянно повторяющееся слово. «Ядеф... Ядеф... Ядеф...» — шептал голос. А потом появился червь...
Стена рассыпалась на десятки булыжников, и прямо в пролом вывалилось бледное студенистое тело. Червь сжался в массивный сгусток, превратившись в огромную белёсую каплю, и его заострённая голова нацелилась на людей. Грозно щёлкнули четыре клювовидных челюсти, и чудище начало медленно проталкиваться навстречу оцепеневшим братьям. Хироюки взмахнул факелом и безглазый червь явно почувствовал огонь. Он замер и даже немного отпрянул. Осмелев, Хироюки ткнул горящим факелом прямо в морду ужасной твари. Червь заелозил на месте, по его громоздкому телу комками прокатились спазмы, но уже в следующий момент бросился вперёд и клацнул челюстями у самых ног Танаки. Шаман отскочил в сторону и обрушил на безобразную голову чудовища массивное навершие посоха. Червь тут же сник и припал к полу. Быстро извиваясь всем телом, он ввинтил своё кольчатое туловище обратно в провал и растворился в черноте прорытого им хода.
— Почему он напал сейчас?! — задыхаясь от ужаса, выпалил Хироюки.
— Не знаю. — Танака выставил перед собой посох, словно пику, и напряжённо всматривался в черный пролом, проделанный червём. — Возможно, не хотят нас выпускать.
— А впустили тогда зачем? — гневно процедил сквозь сжатые зубы Хироюки.
— Пойдём скорее, — Танака не удостоил ответом брата и попятился в сторону от проёма, — нужно выбраться до темноты.
Хироюки зашагал с двойным рвением. Пламя факела затрепетало, задыхаясь от быстрого хода, и бросило на стены тоннеля рваные, дрожащие, точно от страха, тени беглецов.
«Вам не выбраться отсюда», — прозвучало прямо в голове Танаки. Рэйли от неожиданности начал озираться, но рассмотреть что-то за пределами видимости глаз Танаки не мог.
— Кто здесь?! — встрепенулся Танака.
— Где?! — Хироюки тут же обернулся и принялся оглядываться по сторонам, судорожно водя факелом.
— Послышалось что-то... — растерянно пробормотал Танака. — Камни, наверное. Пойдём.
«Ты ещё не понял, где вы оказались? — вновь промолвил голос. — Вам не выйти из этого лабиринта. Потому что выхода из него не существует. Ваш мир сейчас находится в сотнях миров и времён отсюда».
«Кто ты?» — так же мысленно и очень осторожно спросил Танака.
«Меня зовут Ядеф, — ответил голос, — и ты сам пригласил меня. Я сейчас в твоей деревяшке».
«В посохе? Ты тот самый огонь? Где мы сейчас?»
«Слишком много вопросов. — хмыкнул Ядеф. — А вопрос должен быть только один: что вам делать, чтобы выбраться отсюда.»
«Мы идём по своим же следам. Рано или поздно мы придем к выходу» — неуверенно ответил Танака.
«Из мира теней нет выхода! — голос Ядефа на этот раз прогремел набатом, превращаясь в хохот. — Вы сами открыли себя для тени, погрузившись в морок».
«Какой морок? Ты о чём? Ты про грибы? Я всегда их принимаю, чтобы лучше ощущать мир».
«И как ты ощущаешь этот мир?»
«Ты просто мне чудишься, — пренебрежительно хмыкнул шаман, — это всё грибы. Такое уже бывало со мной».
«Сейчас справа будет небольшой проход, — злобно зашептал Ядеф, явно уязвленный недоверием Танаки, — загляните туда. Ты же пришёл искать сокровища»
Танака не ответил, но взгляд его тут же вцепился в правую стену в поиске скрытых ходов.
— Хироюки! — вдруг окликнул он брата. — Погоди! Здесь что-то есть.
Хироюки остановился и вопросительно посмотрел на Танаку.
— Смотри, здесь узкий проход, видишь? — шаман ткнул пальцем в сторону проёма.
Хироюки осветил факелом стену, и огонь, разогнав тени в стороны, выхватил узкую чёрную полоску невысокого лаза в стене.
— Как ты смог рассмотреть? — недоверчиво нахмурился Хироюки. — Тут и со светом едва заметно.
— Я шаман! — Танака сжал губы и с вызовом посмотрел на брата. — Моё призвание — чувствовать такие вещи. Полезай, посмотри, что там.
— А почему я? Вдруг там черви? У меня семья, сын! Давай, ты первый!
— Только я смогу нас вывести отсюда. — глаза Танаки сузились, и он пронзительно посмотрел на Хироюки. — Мне нельзя рисковать.
— Тогда и я не полезу! — заупрямился Хироюки. — Просто пойдём дальше.
— Давай факел, — буркнул Танака и протиснулся в щель.
Пламя мгновенно озарило всю тесную каморку, и Танака с замиранием сердца уставился на каменные ларцы, на ниши, высеченные прямо в стенах и забитые доверху сосудами, фигурками и грудами украшений. Всё это сейчас казалось тусклым и серым; полупрозрачные сети паутины оплели заброшенное богатство невесомыми тенетами, а из каждой щели навстречу свету факела выглядывали махровые сгустки пыли.
— Можешь заходить! — окликнул брата Танака. — Здесь никого, только сокровища!
— Вот это удача! — Хироюки протиснулся через проход, и по его лицу тут же расплылась улыбка. — Хорошо, что мешки с собой взяли.
«Пусть собирает всё», — подсказал Ядеф.
— Собирай всё в мешок, — Танака кивнул в сторону находки, и Хироюки тут же принялся послушно исполнять указание брата.
«А теперь выходи, — нетерпеливо прошептал Ядеф, — долго я проход не продержу. Торопись!» — зашипел он на шамана.
Танака покосился на ход, и в неверном свете факела ему показалось, что щель стала чуть уже и как будто ниже.
«Давай же! — взревел Ядеф. Его голос гремел в голове шамана настоящим набатом. — Я не всесилен!»
Танака бросил взгляд на брата, жадно сметающего всё подряд в мешок, потом на уменьшающийся проход в стене, шумно выдохнул и быстро нырнул в щель.
— Танака! — раздался приглушённый голос из-за стены. — Танака! Что случилось?! Факел погас? Ты где? Отзовись!
— Хироюки! Быстро выходи! — шаман припал к гладкой стене и зашарил ладонями по шершавым камням. — Хироюки! Ты там?!
— Что произошло?! Куда делся выход?! Я ничего не вижу!
«Ктархи уже в пути. — плотоядно, с каким-то жадным причмокиванием произнёс Ядеф. — Я так проголодался за эти столетия».
— Что ты сделал?! — выкрикнул Танака в черноту тоннеля, — Как мне снова открыть проход?! Хироюки! — он снова замолотил кулаком в стену. — Ты там?
— А куда я денусь? — донеслось раздражённое по ту сторону стены, — ты что, подшутил надо мной?
«Тебе уже не спасти брата, —продолжил Ядеф, — зато так мы сможем выбраться отсюда. Я расскажу тебе тайны мироздания, а ты отнесёшь меня в другое место. Я покажу тебе путь. Силы этого храма высохли и больше не ведут в мир теней. Я здесь как рыба в бочке, а мне нужно море, мне нужно вернуться к семерым, вернуться на остров в центре мира».
— Что будет с Хироюки? — обречённо спросил Танака. Он упёрся лбом в стену и бессмысленно смотрел перед собой.
«Ты и сам уже понял. — хмыкнул Ядеф. — И не надо думать, что всё это случайность и несчастье. Ты послушал меня и завёл брата в ловушку. Ты и только ты будешь повинен в его смерти, ты будешь утопать в горечи и сожалениях. И сейчас ты услышишь, как он будет разорван моими ктархами».
— Нет! — проревел Танака так, что Рэйли, притаившийся на задворках его сознания, вздрогнул и втянул голову в плечи. — Это ошибка! — шаман бросил факел на пол и принялся искать потайные щели между плотно подогнанными валунами, сбивая в кровь пальцы.
«Проход закрыт. Можешь не стараться». — с ехидным спокойствием произнёс Ядеф. И в этот момент за стеной грохнуло. Послышался шум обвалившихся камней, утробный рёв, а затем отчаянный человеческий вопль, переходящий в хрип. Какое-то время доносилось ещё чавканье и глухое порыкивание, но вскоре затихло и оно. Танака прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол. Губы его дрожали, а глаза стеклянно смотрели перед собой.
«Всё кончено, — пробасил Ядеф, — пойдём. Пока ты ещё в состоянии открыть проход в свой мир».
— Я? — Танака с трудом собрался с мыслями и посмотрел куда-то вверх. — ты же сказал, что управляешь проходами!
«Я просто утолил голод, а в тебе сейчас настоящая сила. Только неистовая страсть может двигать тенями и открывать двери. Но поторопись, успей, пока твоя кровь кипит».
И Танака побежал. Ускользающие тени от задыхающегося огня выплясывали на стенах тоннеля причудливые танцы, сердце грохотало в ушах, а в груди бушевал ураган из горечи, вины и ярости. Вскоре впереди появились яркие точки. Это тёмно-рыжие лучи — рваные остатки почти канувшего за горизонт солнца — тускло пробивались сквозь заваленный глыбами вход.
«Прикажи камням открыть проход. — властно произнёс Ядеф. — Я тебе помогу».
Не замедляя бега, Танака направил посох на завал и велел валунам расступиться. Из навершия ударил яркий луч, и камни разлетелись в стороны, точно в них ударили тараном. Свежий воздух ворвался в затхлость подземелья, и шаман ринулся прочь из проклятого лабиринта.
«Теперь мы с тобой связаны. — довольно проскрипел Ядеф, и в этот же момент стены города угрожающе затрещали, и с самой вершины расселины покатился вниз угловатый камень. — Нам нужно уходить и побыстрее», — словно издалека донеслось распоряжение Ядефа, когда видение заволокло густым чёрным маревом.
Рэйли остался один в глухой темноте небытия. Это состояние он особенно не любил. Увиденная сцена конечно представляла интерес, однако не давала полного ответа на насущные вопросы, поэтому он не спешил завершать сеанс. К другим нитям воспоминаний шамана пробраться тоже не получалось — видно мало что вызывало эмоциональный отклик в этой старой голове. Долгое пребывание в пустоте становилось всё опаснее, но особый талант мистера Крэдла вселял надежду. Этот ворон не впервые преодолевал защитные барьеры памяти и делал это мастерски... И вот, туман начал рассеиваться, и Рэйли увидел остров. Возможно, тот самый, к которому они сейчас держали путь...
Танака поднимался в гору, опираясь на посох. Ядеф на этот раз молчал, но шаман как будто и без него точно знал, что делать. Было раннее утро, и море играло миллионами бликов в лучах восходящего солнца, так превозносимого японцами. Сооружение, вынырнувшее из зарослей папоротника, Рэйли распознал сразу. Это был один из древних мегалитов, сородич британского Стоунхенджа. Танака некоторое время кружил вокруг каменных стен, пока не нашёл небольшой ход в земле возле одной из плит дольмена. Раскидав в стороны ветки, шаман вынул из сумки верёвку и спустил её вниз. Рэйли отчётливо ощущал, как чернота норы под дольменом одновременно манила шамана и вызывала у него страх.
«Спускайся. Мы почти у цели», — едва слышно, намного тише, чем это было в тоннелях древнего города, прошептал Ядеф, и Танака начал протискиваться в узкий лаз. Потом был костёр, какой-то подожжённый цветок, снова туман, надсадный кашель шамана. Когда пелена растворилась, Рэйли увидел мрачный пейзаж какого-то неведомого, загробного мира. Бескрайнее чёрное море простиралось до горизонта, где из-за отяжелевшей свинцовой хмари туч жидко струился тусклый свет. Вглядевшись, Рэйли понял, что принял за море засохшую равнину, оплетённую мёртвыми корнями. Они торчали из потрескавшейся почвы, впивались в онемевшую твердь, вздыбливали её в жёсткие застывшие торосы, делая равнину похожей на взволнованное море. Вдалеке, у самого горизонта, беззвучные молнии пронзали угрюмое небо ослепительными ломаными линиями, на мгновение освещая бескрайнюю пустошь своими белыми вспышками.
— И куда теперь? — Танака стукнул посохом о землю, будто расталкивая его заснувшего жильца.
«Иди к дереву, — тут же отозвался Ядеф, — вон туда, к дальнему пику».
Поодаль от одинокой скалы, видневшейся на горизонте, Танака действительно разглядел что-то смутно напоминающее дерево. Куцее подобие кроны, лишённое листвы, возвышалось над массивным стволом, впившимся узловатыми корнями в безжизненную почву чужого мира.
Танака направился в сторону дерева, ритмично чеканя по сухой земле посохом. Небо всё так же беззвучно озаряли яркие сполохи, а полная тишина, окутавшая всё вокруг, вскоре начала сводить с ума не только шамана, но и притаившегося в глубине его сознания Рэйли.
— И это твоё «море»? — нарушив безмолвие, хмыкнул Танака. — Чем оно лучше твоего лабиринта?
«Здесь что-то изменилось. — настороженно прошептал Ядеф. — Мой лабиринт был небольшим миром, и я выпил его почти досуха, но здесь должен быть целый океан теней».
— Здесь даже корни высохли. Где гарантия, что твоё дерево вечности ещё живое?
«Его корни уходят к самому сердцу мира, оно не может умереть. Ты получишь своё бессмертие, можешь не переживать».
— Ты говорил, что на дереве растут плоды...
На этот раз Ядеф не ответил.
— Что молчишь? Злишься, что я тебя запер? — продолжил Танака. — Сам виноват, злобный ёкай! Не ожидал, что я окажусь хитрее тебя, да? — хмыкнул он.— Теперь тебе не удастся меня обмануть, вероломный убийца!
Рэйли ощущал, как от Ядефа исходят злые вибрации. Сейчас, когда взгляд Танаки был направлен прямо на посох, британец заметил намотанные пряди волос, а свежая резьба по всему навершию явно изображала тот самый спиральный иероглиф из древних руин. Похоже, что шаман и вправду запер духа в посохе, и теперь случайное пристанище превратилось для Ядефа в настоящую тюрьму, похуже лабиринта. Выпустить узника Танака был готов только в обмен на обещанное бессмертие, и сейчас всё указывало на то, что сделка пошла не по плану.
Дальше шагали молча. Точнее, шагал Танака, а двое спутников — один в посохе, а второй в сознании, незримо следили за тем, как расстояние до сухой рогатины посреди пустоши медленно сокращалось. Гнетущая тишина снова заполнила и без того мрачное пространство, и лишь сияние далёких сполохов напоминало о том, что время по-прежнему идёт своим чередом. Наконец очертания дерева стали отчётливо различимы. Корни щетинились отростками, похожими на клыки зверя, а рельефный ствол окутывала белёсая поволока густой паутины. Безобразные грибковые наросты покрывали треснувшую кору, превратив поверхность в уродливую коросту.
— Почти пришли. — бросил Танака. — Не похоже, что твоё дерево живое. Ядеф! — тряхнул он посохом. — Ответь?
«Тише! — яростно прошипел Ядеф. — Здесь кто-то есть! Я это чувствую!»
— Здесь нет никого! — прокричал шаман. — Ты меня просто обманул, ёкай! Но и я не останусь в долгу! Ты будешь...
Он не успел договорить. Тишина раскололась пополам. До того безжизненная равнина всколыхнулась, натянулась тугими узлами корней, застонала истошно и жалобно. Сетка из мёртвых корневищ вздыбилась перед шаманом, вырвала из почвы жилистые плети и встала непреодолимым препятствием, будто перевёрнутая ветром корзина. Сухая крошка градом осыпалась вниз, оставляя на корнях длинные косы плетёной землистой бахромы.
«И-и-и-и-я-а-а-а...» — проскрипела одновременно вся ветвистая сеть. И из каждого сочленения, каждой трещины пересохшей, перекрученной в неимоверном мучении лозовины донеслись разные, выпадающие из гармонии голоса. — Вы-ы-ы кто-о-о? — многими голосами сразу спросило существо.
— Я Танака Ито, — после некоторой паузы испуганно ответил шаман.
— Что ты такое и кто с тобой? — вонзилось в уши резкое и острое.
— Я человек, — Танака блуждал взглядом по корням, пытаясь найти лицо или хотя бы глаза собеседника, — и я здесь один, — соврал шаман. Получилось это само собой, Танака и сам не смог бы ответить, почему таит Ядефа от незнакомца.
— Ты врёшь, человек. — проскрипело существо. — В твоей палке кто-то прячется. Я это чувствую. Кто-то вкусный и питательный. Здесь раньше было много таких, и я съел почти всех. Отдай мне его!
— Не могу! — набрался храбрости Танака. — Он мой пленник. У нас с ним договор.
— Ты мне перечишь?! — сплетение корней затрещало и пошло волнами. — В пищу ты мне не годишься, но убить я тебя смогу.
— Его тоже можно съесть! — раздался голос Ядефа. Уже не в голове шамана, а громко, во всеуслышание. — Человек может дать много энергии. Я тебя научу как пить их души.
— Это тебе не поможет, — заскрипели несколько голосов сразу, — я слишком голоден. Я съем вас обоих.
— Я могу приводить тебе пищу. — воскликнул Ядеф. — В верхнем мире людей очень много. Отпусти меня, и я вернусь с десятком таких же как он.
— Ты настолько глуп, что считаешь меня таким же? — в диссонансе голосов сквозила ирония. — Ты убежишь, как только окажешься на свободе.
— Я верну его, если ты сможешь предложить мне что-то взамен. — вдруг выпалил Танака. Он поднял глаза и робко посмотрел в самую гущу сплетения корней.
— Взамен?! — взревел плетёный. — Ты, наверное, не осознаёшь своё положение, человек Танака Ито?! — и корни угрожающе затрещали, нависая над шаманом. На его голову посыпалась сухая земля, но Танака не отступил ни на шаг, терять было нечего.
— Ты можешь сожрать нас обоих, — осторожно начал Танака, — и снова будешь голодать до следующей удачи. А можешь заключить со мной соглашение, и мы приведём тебе столько душ, сколько ты пожелаешь.
— Сколько пожелаю? — голоса стали задумчивыми. — И тысячу?
— Всему есть своя цена. — шаман изо всех сил старался придать голосу уверенность. — И тысяча человек будет стоить не дёшево.
— Ты жаждешь бессмертия, человек Танака Ито. И пришёл ты за особыми плодами.
— Так мне обещал Ядеф. Я спас его из огня, а он обманул меня и убил брата.
— Приведи мне хотя бы одного человека в течение трёх дней, чтобы я понимал, что покупаю. — прохрипело существо. — И если мне понравится, будем считать, что договор заключён. А сейчас можешь идти. Только оставь мне своего пленника. Он тебе больше не нужен. Он не властен над этим миром. Только я здесь господин.
— Но и ты не властен над этим миром! — вмешался Ядеф. В его голосе отчётливо сквозил страх. — Для тебя он чужой, непонятный и враждебный. Ты голоден уже давно, но так и не ушёл отсюда. Ты не можешь уйти. Этот мир — твоя ловушка! — словно разгадав загадку, воскликнул Ядеф. — Как и для любого, кто прибыл сюда извне. Я ведь прав! Я прав! — тон Ядефа стал злорадным. — Ты думаешь, что захватил мой мир, но это лишь иллюзия. Скоро ты ослабеешь и сам насытишь вечный мрак.
— Ты вздумал мне угрожать?! — возопило сотней голосов существо, и небо сотряс первый за всё время настоящий раскат грома.
— Нет, — дождавшись тишины ответил Ядеф, — я просто объясняю, что без меня ты лишь ненадолго отсрочишь свою гибель. Я часть этого мира. Я его суть, а он — суть меня. Я знаю здесь всё. Я могу много больше этого смертного.
— Этот человек готов служить мне. — голосов как будто стало меньше и тон их успокоился. — Я не знаю вкуса его чёрной души, но прочёл не только мысли, но всю его жизнь. Он не солжёт мне. А твоя суть скрыта. Да и что ты можешь мне предложить? Знаешь как меня освободить?
— Лишь множество человеческих душ придаст тебе сил. И Танака Ито не сможет их к тебе привести без моей помощи. Он никто в своём мире, отшельник, не имеющий власти. Без меня ему не обойтись.
— Это я пленил тебя! — гневно воскликнул Танака. — сам ты никто!
— В голове Танаки Ито я вижу твою правоту, обманщик Ядеф. — прошелестели голоса. — Только вдвоём вы можете быть полезны. Он вернётся за своим бессмертием, а ты сделаешь всё ради свободы. Как и я...
Корни зашевелились, и по ним пробежала волна возмущения, будто неведомое существо вздохнуло сразу всей сплетённой сетью.
— Если души людей окажутся непригодны для меня, — продолжили голоса, — я съем только узника палки, а человека отпущу без награды. Но если я действительно верну свою силу, то наверняка вырвусь отсюда. Я заставил содрогаться скалы! — вновь загрохотало чудовище. — Насытившись, я смогу снова сотрясать миры. Я есть Бог! Так думает человек Танака Ито, и так будет воистину!
— Так это ты пробудил далёкий вулкан, повелитель?! — с трепетом произнёс шаман. — Прости, я не знаю твоего имени.
В ответ какофония голосов взорвала пространство оглушительным рёвом. У Рэйли заложило уши, и какое-то время он слышал только назойливый писк, наполнивший всю голову.
— ...Жду вас через три луны. — продолжило существо. — И помни, человек Танака Ито, от меня тебе не укрыться, если вздумаешь обмануть.
Корни застыли в неподвижности, так и оставшись во вздыбленном положении. Жизнь из них ушла так же стремительно, как и появилась. Танака ещё некоторое время постоял в нерешительности, а потом спросил:
— А как же дерево?
— Ты ещё спрашиваешь? — яростно прошептал Ядеф. — Уходим отсюда немедленно, и разбегаемся, чтобы больше никогда сюда не возвращаться. Я не знаю, кто это был, но он съел всех, населявших это место.
— Это был Бог. — бросил Танака с презрением и зашагал обратно. — Настоящий Бог Грома. Не коварный прохиндей, как ты, а по-настоящему могущественный Бог. Он сотрёт землю под моими ногами, если я ослушаюсь. И куда это ты собрался, Ядеф? А как же твои обещания? Бессмертия у меня всё ещё нет, и вроде ты сам вызвался приводить для Караками пищу?
— Ты в своём уме, человек? — истерично взвизгнул Ядеф. — Ты что, до сих пор не понял, что у меня нет больше дома?! И с чего ты решил называть его Караками? Считаешь, он бы тебе представляться стал? Таких звуков нет в человеческой речи! А я уверен, что у него ни имени, ни облика нет. Но эта сущность, кем бы он не был, захватил и выпил здесь всё и всех. Мне не за что больше бороться.
— А я услышал "Караками", — упрямо проворчал шаман. — И захватил не всех, а почти всех, он так сказал.
— Даже если кто-то и укрылся, то это лишь на время и сути не меняет. Я тебе уже ничем не помогу. Отпусти меня. Отнеси на старое кладбище или обратно в город. — проникновенно попросил Ядеф. — Единственный выход — ждать, когда его высушит и поглотит мир теней. Пусть через многие века, но это произойдёт.
— Ну почему не поможешь? — поднял бровь шаман, — Мне нужны люди для жертвы, а как их заманить, если не с помощью чуда? Например, говорящего посоха. А если не станешь помогать, я просто отнесу тебя Богу. Меня он отпустит, а тебя сожрёт, и это будет достойной местью за брата! — Танака зашёлся злобным каркающим смехом и яростно потряс посохом.
— Ты что, всерьез собираешься служить этому чудовищу?!
— Служить грозному Богу, который сам тебя призвал — нет иного пути для настоящего шамана.
— Тысяча человек — это немало... — упавшим голосом промолвил Ядеф. — Столько нам в этот мир не привести...
— То есть, ты соврал? — Танака сжал посох ладонью так, что побелели костяшки на пальцах, будто это могло причинить боль узнику.
— А ты удивлён? — в свою очередь усмехнулся Ядеф, но он тут же спохватился: — Не горячись, Танака, есть другой способ. Мы можем приводить в этот мир души напрямую, убивая людей в верхнем мире.
— Недолго мы пробудем на свободе, убивая людей, — мрачно заметил шаман.
— Никто так хорошо не убивает людей, как сами люди. — упоённо протянул Ядеф. — Всё что нам нужно — небольшая война неподалёку и ещё кое-что...
— Угу. — проворчал Танака. — Всего-то... И чем же является это твоё кое-что?
— Пепел... — слова Ядефа заглушил ритмичный стук. И звучал он не в сознании шамана, а в голове самого Рэйли. Сначала издалека, глухо, а потом отчётливо, превращаясь в стук в дверь.
— Мистер Рэйли! — донеслось из-за двери. — Это я, Макрой! Там какого-то русского со шлюпки сняли. Подумал, вам надо знать.
Рэйли вынырнул из морока и встретился взглядом с черным зрачком мистера Крэдла. В мутных глубинах вороньего глаза ещё клубился туман чужих воспоминаний, постепенно растворяясь и исчезая.
— Вот ведь идиот! — в сердцах бросил англичанин. Перед его взором всё ещё стоял неизвестный мир со своим страшным хозяином. Рэйли терзали интерес и пылающий азарт, но известие, принесённое помощником, будоражило не меньше.
— Да. Я сейчас. — тряхнул головой он. — Минуту!
* * *
Свербеев и Ашветия озадаченно смотрели на открывшееся под дольменом подземелье, сплошь усыпанное осколками базальта и человеческими костями, когда издали прогремел выстрел. Оба тут же повернули головы в сторону звука.
— Винтовка! — выпалил матрос. — Что-то с японцем? Как думаете?
— Боюсь, Малхаз, что это сейчас не самый важный вопрос, — Свербеев кивнул в сторону моря. На горизонте чернильным облаком коптил небо настоящий флот. Вместе с угольным дымом суда приближались к острову.
— Японцы, — выдохнул Ашветия, — может, мимо пройдут?
— Вот уж не думаю. Не верю я в такие совпадения. Нужно возвращаться в лагерь и решать как быть дальше. С этим, — Свербеев махнул рукой в сторону ямы, — мы всё равно уже ничего не сделаем.
— Ещё и выстрел этот, — нахмурился Ашветия, — кабы не случилось чего.
— Если кто и стрелял, — ответил Свербеев уже на ходу, — то скорее всего Надеин в японца.
— Или ещё тварь какая-нибудь к ним выползла. — хмуро предположил матрос. Свербеев тяжело вздохнул и ускорил шаг. Под ногами трещали сухие ветки, а мелкий щебень срывался вниз по склону внезапными оползнями. Свербеев то и дело бросал тревожные взгляды на чёрную цепочку силуэтов на горизонте, пока те не исчезли из вида.
Чёрный провал пещеры пустой глазницей зиял в залитом солнцем скальном массиве. Даже рядом с гротом липкая пелена смердящего запаха смерти и разложения вызывала приступы дурноты . Свербеев мельком осмотрел бывшее убежище и поспешно вернулся на свежий воздух.
— Ни души. — констатировал он. — И оружия нет. Странно. Выходит, стрелявший промахнулся. Ни тела, ни следов свежей крови...
Снова где-то грохнуло. Эхо выстрела прокатилось по каменистому склону, хлестнуло наотмашь по крутому утёсу и устремилось прочь, точно птица из распахнутого окна. Ашветия пригнулся и всмотрелся в тень подлеска. Свербеев выхватил наган и шагнул за камень, тот самый, на котором ещё вчера Надеин делал ему перевязку.
— Ну вот, опять, — Ашветия напряжённо посмотрел на лейтенанта, — что делать прикажете, вашбродь?
— А это кто? — Свербеев козырьком приложил ладонь к глазам, — никак Надеин?! Александр Никанорович! — прокричал лейтенант и опрометью ринулся навстречу к доктору.
Надеин устало поднимался вверх по склону, едва волоча ноги. Раненую руку он прижимал к груди, а в правой держал спрятанный в ножны клинок. Волосы врача были взъерошены, а в глазах читалась смесь ужаса, недоумения и отчаянья.
— Вы где были? Где отец Назарий?! — выпалил Свербеев, сблизившись с Надеиным. — Господи! А где вы руку так... — лейтенант осёкся, растерянно уставившись в искажённую гримасой лицо врача, — Александр Никанорович, — вкрадчиво произнёс Свербеев, — что произошло? —он схватил Надеина за плечо здоровой руки, заглядывая в безумные глаза. — Александр Никанорович! Где отец Назарий? Что с рукой?
— Пустяки, — пришёл в себя Надеин, — поранился во время эксперимента. А что, Назария нет на месте? А японец?
— То есть, вы не в курсе, где они?! — едва сдерживая гнев, процедил сквозь зубы Свербеев.
— Почём мне знать? — бросил в ответ Надеин и прошёл мимо лейтенанта в сторону пещеры.
— А кто должен знать?! — вспыхнул Свербеев и схватил доктора за рукав. — Александр Никанорович! Вы не ответили на вопрос!
— Идите к черту со своими вопросами! — Надеин сбросил с рукава ладонь Свербеева и дерзко встретил его прямой взгляд. — Видите, я ранен? Мне нужна моя сумка! А что случилось с двухметровым мужиком, вооружённым винтовкой, я знать не знаю! И знать не обязан! Не вы ли перед уходом предложили мне разобраться со свойствами этого меча? Кстати, вот, держите, — он протянул ножны с вакидзаси Свербееву. — Вот я и занялся исследованиями. А о том, что произошло здесь, я понятия не имею!
— Подождите, Александр Никанорович! — Свербеев спохватился и бегло окинул взглядом подлесок за спиной Надеина, — если стреляли не в вас, и это были не вы, тогда кто это сделал? Я так понял, что вы ушли и оставили Назария здесь с японцем? Прозвучало уже два выстрела. У отца Назария было ружье, правильно?
— Да, я оставил ему винтовку, конечно. — раздражённо ответил Надеин и скрылся в пещере. Уже через несколько секунд он вернулся назад с сумкой в руке и, опустившись на колени, принялся разворачивать импровизированный лазарет.
— Но вы же сами говорили, что японец очень слаб! Как он мог забрать оружие у Назария? Святой отец больше его вдвое!
— В том-то и дело, что это, скорее всего не японец... — с досадой помотал головой Надеин. — Что-то их прогнало отсюда, и Назарий, как христианин, забрал с собой этого доходягу. — предположил Надеин и тут же поморщился и зашипел, когда на его ладонь из склянки полилась тонкая струйка спирта. Серп укуса слегка очистился от запёкшейся крови и заблестел кроваво-алым полумесяцем. — Ещё и бинты кончились. — сокрушённо покачал головой врач. — Сергей Дмитриевич, отрежьте мне кусок парусины, будьте добры.
Через минуту на ладони Надеина появилась тугая повязка, и он, сложив инструменты обратно, закинул сумку на плечо.
— Предлагаю идти на поиски Назария. — Надеин вздохнул и хмуро оглядел окрестности. — Заодно новое укрытие найдём. Здесь оставаться всё равно уже нельзя.
— Я вам больше скажу, Александр Никанорович... — покивал Свербеев, — здесь скоро будет и вовсе опасно. У нас теперь другая невзгода. К нам на всех парах идёт японская эскадра.
— Что ж, — устало пропыхтел Надеин, — даст бог, и это переживём.
— Нужно придумать, куда...
Свербеев не успел договорить — новый выстрел грохотом прокатился по скалам, и над кронами сосен тут же тучей вспорхнули мелкие птицы.
— Чёрт! — сквозь зубы процедил лейтенант, — нужно спешить на выручку отцу Назарию!
— Теперь только вместе, Сергей Дмитриевич, хватит разделяться! Ашветия! — окликнул врач матроса, увлечённого разглядыванием клинка. — Хватит любоваться! Этот меч, конечно, презанятнейшая вещица, однако сейчас не время его рассматривать. Уходим!
Свербеев молча мотнул головой Ашветия и поспешил вслед за Надеиным. Доктор уже шагал вверх по склону, размахивая увесистой сумкой.
— А как ваши успехи? — хрипло спросил Надеин догнавшего его лейтенанта. — Свиста как прежде вроде не слыхать. Что с дольменом этим?
— Ничего, — буркнул Свербеев, — нет больше дольмена. Японский снаряд прямиком в него прилетел. Разнёс на куски.
— Получается, ваша теория с отверстием уже бездоказательна по причине отсутствия предмета спора.
— Получается. — согласился лейтенант. — Слушайте, Александр Никанорович, — произнёс он после некоторой паузы, — а про какой эксперимент вы говорили? Что проверить хотели, да и зачем вообще отправились на ту поляну?
— Это всё ваш меч. — бросил Надеин через плечо, — Помните, что случилось с кровью на его лезвии? Вот я и решил проверить на мёртвом теле паразита одну гипотезу. Хотел узнать, подействует ли клинок так же и на это... — доктор на секунду замялся, — существо, — нашёлся он наконец.
— И как? Успели проверить?
— Да, эффект был тот же. Вот только назвать этот эксперимент научным решительно нельзя. Вынужден признать, на этом острове творится что-то неизведанное; странное настолько, что тянет назвать потусторонним.
— Это всё силы испуна, — вмешался в беседу Ашветия, — я сразу говорил...
— Да хватит уже, Малхаз! — оборвал его Свербеев. — Не нужно толочь воду в ступе. Мы этого не знаем и уже никогда не узнаем. Сейчас главное — отца Назария отыскать.
Ближе к вершине начал посвистывать ветер и шум прибоя будто усилился, набрав высоту. Кустарники стали реже, склон ощетинился скальной породой и стал строже. Острая каменная гряда крутой извилиной забирала в сторону и резко уходила вниз, образуя на южном склоне отвесный обрыв высотой с десяток метров.
— Вот и эскадра. — Свербеев прищурился, рассматривая на горизонте цепочку японских кораблей. — Сколько чести. Неужто ради нас четверых? Видно этот остров для них какой-то особенный.
— Позволите, Сергей Дмитриевич? — Надеин, не сводя глаз с эскадры, протянул руку. Свербеев молча вложил ему в ладонь бинокль. — Так... — деловито протянул Надеин, — что мы имеем? Крейсер, два миноносца и три канонерки. И миноносцы уже поворачивают в нашу сторону.
— Значит, будут десант высаживать, — заключил Свербеев, — час от часу не легче.
— Погодите! — скороговоркой выпалил Надеин, — да это же... Посмотрите, Сергей Дмитриевич!
Надеин просто силком всучил Свербееву бинокль и указал на точку, удаляющуюся от берега.
— Что он задумал? Чёртов безумец! Он действительно с ума сошёл?! — воскликнул лейтенант.
В оптике бинокля подрагивала спасательная лодка, и в ней — фигурка в черной рясе. Назарий изо всех сил налегал на вёсла, разгоняя корму шлюпки, уводя её прочь от проклятого острова. А ему навстречу уже шли два миноносца.
— Ваши предложения, Сергей Дмитриевич, — мрачно проворчал Надеин.
— Предложения не понадобились бы, если бы вы, Александр Никанорович, умели сидеть на месте и никуда не отлучаться! — процедил в ответ Свербеев. — А что теперь? У нас никаких вариантов нет, кроме бегства. Не вплавь же за ним сейчас пускаться! Нужно уходить. Пойдём за гряду, в дальнюю часть острова. Там лес гуще. Возможно, укрытие найдём.
Надеин сжал губы в полоску и нервно пошевелил тонкими усиками.
— Да, как скажете, Сергей Дмитриевич. — кивнул он. — Назарию уже не помочь.
Свербеев зло покосился на доктора и вдруг, присмотревшись, прищурился.
— Ваши глаза, Александр Никанорович...
— Что? — встрепенулся Надеин. — Что с глазами?
— Простудили, наверное. — задумчиво произнёс лейтенант. — Впрочем, не до этого. Пойдёмте.
Надеин торопливо поморгал, прислушиваясь к ощущениям, и запустил ладонь в сумку в поисках зеркала.
— Идёте? — окликнул его из-за плеча Свербеев. Вместе с Ашветия они уже отошли на десяток метров и в быстром темпе начали спуск по склону.
— Да, сейчас! — бросил в ответ Надеин и поднёс зеркало к лицу. Белки глаз казались воспалёнными. Красные прожилки окутали глазные яблоки мелкой сеткой. Не красные даже, а огненно-ржавые, будто намокшая листва клёна поздней осенью. Надеин пожевал губами и посмотрел на забинтованную кисть. Сквозь белую ткань парусины проступили тёмно-красные пятна крови. Тяжко вздохнув, он поспешил вслед за товарищами.
Вниз по склону спускались торопливо и молча. Крутой уступ упирался основанием в густой подлесок, быстро переходящий в плотный лиственный лес. Далее предстоял незнакомый путь через заросли. Спуск сюда был труднее, так что в эту часть острова ранее не ходили. Да и японцев после боя не искали. Скрывшись под пологом лесных крон, все трое остановились у поваленного дерева.
— Лес густой. Это хорошо. — Свербеев осмотрелся по сторонам и уселся на сухой ствол. — Будет где укрыться.
— А смысл? — рассматривая пропитавшуюся кровью повязку, скептически заметил Надеин. — Назарий у японцев, следовательно, сколько нас они быстро узнают. И исчезнуть с острова мы не можем. Значит, — развёл он руками, — мы точно где-то здесь. А этот остров, как вы верно заметили, Сергей Дмитриевич, имеет для них какое-то особое значение. Думаю даже, что это место какого-то культа.
— На каком основании такое предположение? — спросил Свербеев.
— Я там на поляне... — неуверенно начал Надеин. — Кое-что видел. Как бы сказать... Совсем нереальное что-то. Всё как вы и сказали: говорящая голова, голос Баля.
— Ну вот, — устало покачал головой лейтенант, — а вы не верили.
— Я и сейчас не верю, Сергей Дмитриевич. Отсюда и мой вывод. Что-то на этом острове вызывает галлюцинации. Может, испарения, может, цветение каких-то растений, и для суеверных японцев это может иметь какое-то сакральное значение. Как жрицы пифии у древних греков, помните? Они пророчили, используя ядовитые пары. Одурманенные просители верили всему, что увидят и услышат.
— А разве бывают одинаковые галлюцинации у двоих человек? — хмуро спросил Ашветия.
— А точно ли они были одинаковы? Ведь одна была попросту следствием другой. Я мог вообразить то, что мне ранее описал Сергей Дмитриевич. — мгновенно нашёлся с ответом Надеин. — В любом случае, явление это весьма занятное и требует изучения.
— А руку вам тоже галлюцинация поранила? — склонил голову набок Свербеев.
— После с этим разберёмся. — бросил Надеин. — Куда дальше двинемся?
— Вглубь. — бросил Свербеев и поднялся на ноги. Рядом с его виском тут же прожужжала жирная фиолетовая стрекоза, и лейтенант инстинктивно отмахнулся. Насекомое заложило вираж и скрылось в зарослях.
— С такими стрекозами с голоду не умрём. — хмыкнул Ашветия. — таких несколько штук и за тетерева сойдут.
— Что-то я их здесь раньше не наблюдал, — проводил взглядом насекомое Надеин, — да и вообще, не знаю как вы, а я насекомых на острове не замечал до этого часа.
— Здесь болото где-то рядом. — Ашветия втянул носом воздух. — Чувствуете сырость? И это не море. Тухлой водой смердит.
— Прятаться в болоте — не самая лучшая затея. — глядя в густую чащу, задумчиво произнёс Свербеев. — Но пока для нас это единственный вариант. Минут через пятнадцать десант будет на острове, ещё через полчаса обойдут всё до гряды. Наше спасение — самая опасная трясина, если найдём такую.
— Так чего мы ждём?! — хлопнул себя по колену здоровой ладонью Надеин. — время работает против нас.
— Нужно палку длинную найти. — Ашветия осмотрелся и поднял из травы кривую скользкую корягу с облезшей корой. Навалившись всем весом, проверил её на прочность. — Сойдёт, — прищурил он глаз и закинул корягу на плечо.
Совсем скоро из-под сапог стало раздаваться жирное чавканье зыбкой почвы, и каждый шаг выжимал из неё тёмную лужицу болотной жижи. К стрекозам, летающим теперь смело и беззастенчиво, добавился мелкий гнус, жужжащий и стрекочущий на все лады. Деревья расступились, а трава сгустилась и будто бы насторожилась в каком-то ожидании.
— Это верховое болото. — Надеин остановился и вытер рукавом со лба крупные капли пота. — Дальше идти просто так опасно. Малхаз, проверяй палкой дорогу. И нам, Сергей Дмитриевич, не мешало бы шестами обзавестись. Да и верёвку лучше держать наготове.
Ашветия вдруг ойкнул и наотмашь хлестнул себя рукой по шее.
— Укусило что-то, вашбродь! — возмущённо воскликнул он и с удивлением уставился на свою раскрытую ладонь. На ней чернели останки хитинового тела стрекозы, из которых вязко вытекала багровая слизь.
— С каких это пор стрекозы стали нападать на человека? — поднял бровь Надеин.
— С тех же, что и капитаны второго ранга начали превращаться в... ай! — Свербеев извернулся и хлопнул себя по бедру. — Смотри-ка, тварь какая! Брюки прокусила!
По штанине лейтенанта размазались тягучие ошмётки, а пальцы перепачкались тёмно-бурым.
— А болит-то как! — Свербеев вытер руку о влажную траву и, вырвав пучок, принялся оттирать брюки. — Как будто шершень, а не стрекоза.
— Да, точно. — проворчал Ашветия. Он тоже страдальчески растирал место укуса.
— Надеюсь, ночевать здесь нам не придется. — поморщился Надеин. — Уж лучше пусть японцы расстреляют, чем насекомые съедят. Покажи-ка мне. — кивнул он матросу, и тот протянул ладонь с размазанной стрекозой.
— Японцы долго убивать могут. — хмуро возразил Ашветия и тут же удостоился недовольного взгляда доктора.
— Насекомые ещё дольше. — парировал тот. — Посмотрите, какие жвала. Какой-то неизвестный мне вид. М-да, такими и мундир прокусить можно, а кожу и подавно.
— Нужно укрытие. — подытожил Свербеев. — поспешим. У нас мало времени. Нечего на краю леса стоять!
Стрекозы ещё несколько раз настигали путников. Доставалось всем троим, и каждый по очереди вскрикивал, ойкал и злобно шипел, размазывая очередное насекомое по шее, затылку или одежде. Вскоре, когда беглецы углубились в лесное болото, а ноги начали то и дело проваливаться по голень в топкую почву, осмелел и другой назойливый гнус. Тонко запели комары, зароились серыми облаками мошки, а на запах крови и пота слетелись огромные слепни.
— Чёрт! В глаза забиваются! — зло бросил Надеин.
— Да. Оставаться здесь — верная гибель. — Свербеев непрестанно отмахивался от жужжащих орд, тяжело передвигая ноги по трясине. — Нужно пройти падь и искать нормальное укрытие.
— Поддерживаю. — устало выдохнул Надеин. Он в который раз сбросил с окровавленной повязки на руке прильнувших слепней и плотную шевелящуюся массу мошкары. В ушах гудело, а в глазах мельтешила серая рябь. То ли от недомогания, то ли от вездесущих насекомых.
— Погоди, Малхаз! — окликнул Свербеев матроса. Тот остановился, замерев с воткнутой в торф корягой, и устало посмотрел на офицера. — Видишь, вон там какой-то холм или камень? — указал лейтенант на заострённое возвышение в небольшом отдалении от них. — Давай сейчас туда. Попробуем осмотреться . Может, разглядим, где это болото проклятое кончается, и в какую сторону лучше идти.
— Так точно, вашбродь. — Ашветия сделал несколько шагов в сторону и снова принялся прощупывать палкой тропу.
Покосившаяся громада выпирала из болота, словно прорвав густую топь изнутри, из самых глубин бездонной трясины. Жёлто-зелёный мшаник сплошным покровом разросся по всей вздыбленной поверхности, и лишь кривые извилины прогалин, проделанных дождями, испещряли и резали мягкий ковёр мха своими причудливыми линиями. Длинные побеги плюща лениво свисали вниз, касаясь месива из густой травы, торфа и холодной густой жижи; их рваные спутанные нити сплетались в липкую бороду водяного, не знавшую гребня годами. Заслышав приближение людей, лягушки вмиг очнулись от сонной неги и брызнули в разные стороны, мгновенно прервав кваканье.
— Отличная находка! — воскликнул Надеин и провёл ладонью по мху. — Это же сфагнум! Получше любой корпии будет! Вашу голову давно пора перебинтовать.
— Вот и отлично. — кивнул Свербеев. — можете заняться сбором, а я пока наверх. Подсоби, Малхаз. — он поставил ногу на твёрдую поверхность и схватил матроса за плечо. Один рывок, и лейтенант оказался на пологом склоне странного холма. — Палку вот так подержи. Ага! Сей-час. — нараспев произнёс он и, оттолкнувшись от коряги, оказался на середине подъёма. Подошвы вонзились в рыхлую массу мха, и Свербеев почувствовал под сапогами острые наросты и выступы, спрятанные под мягким скользким ковром. Осторожно ступая, он поднялся на заострённую вершину.
— Чёрт! — поморщился Свербеев. — ничего, кроме деревьев.
— Море в той стороне. — указал Ашветия. — Там тоже никаких просветов?
— Море вон там. — поправил его Надеин. — Вон оттуда мы пришли, значит, идти нужно туда.
— Сейчас по компасу проверим. Не ругайтесь. — Свербеев достал из кармана компас и, дождавшись, пока стрелка успокоится, начал медленно поворачиваться на месте. — А вот никто из вас... — закончить он не успел. Под ногами хрустнуло, и лейтенант мгновенно скрылся из виду, буквально провалившись сквозь землю.
— Вашбродь!
— Сергей Дмитриевич! — в один голос прокричали путники и ринулись на выручку Свербееву. Ашветия вцепился в мягкую поверхность, но в ладонях остались лишь клочья влажного мха, обнажившие на коварной глыбе прогалины со слипшимися серыми ракушками. Матрос выругался и принялся спешно искать место для подъёма. Надеин в растерянности начал продираться в обход холма к противоположному склону, когда откуда-то, точно из бездны, послышался глухой голос Свербеева:
— Всё нормально! Я, кажется, нашёл нам укрытие.
— Сергей Дмитриевич! Вы где? — Надеин прильнул к влажной поверхности и прислушался. Голос действительно доносился изнутри.
— Это корабль! — снова прокричал лейтенант. — Здесь ничего не видно. Невероятно! Как его сюда занесло?! Бросайте верёвку в пролом!
Спустя несколько минут Ашветия уже стоял наверху рядом с дырой, в которую провалился Свербеев, и помогал Надеину вскарабкаться. Тот обвязал себя веревкой и, лишенный возможности помогать себе левой рукой, неуклюже полз по обросшему борту.
— Пару дней назад я и подумать не мог, чем придётся заниматься. — прокряхтел Надеин, взобравшись на вершину. — Спасибо, братец, — коротко кивнул он матросу.
— Я первый спущусь. — то ли спросил, то ли предложил Ашветия, наблюдая за Надеиным. — А там и вам помогу.
— Ага, давай. — не глядя на матроса, бросил Надеин. Его взгляд приковало какое-то движение среди деревьев. Опять мелькнуло что-то, будто тень. Надеин всмотрелся пристальнее, но в глазах появилась резь, да и проклятая мошкара назойливо маячила прямо перед глазами.
— Александр Никанорович! — раздался голос Свербеева. — вы там ещё не всех комаров накормили? Спускайтесь, здесь не высоко. Ноги спустите, и мы вас примем.
— Да! Сейчас. — Надеин ещё раз окинул взглядом болото. Ничего. Он начал спуск и уже почувствовал на голенях ладони товарищей, когда силуэт одного из деревьев дрогнул, и из-за ствола вышел человек в разорванном японском мундире. Его грудь стягивала тесная повязка из бинтов... Их последних бинтов... Тускло сверкнула сталь винтовки, и Миёси вскинул оружие, целясь в доктора.
Надеин инстинктивно рванулся в пролом и спрыгнул за миг до выстрела . Свербеев и Ашветия не удержали внезапно обрушившегося на них доктора, и все трое грохнулись на пол.
— Да что вы творите-то, Александр Никанорович?! — возмутился Свербеев. — сами переломаетесь и нас покалечите!
— Тише! — прошипел Надеин. — Там японец! Это он стрелял!
— Стрелял? Кто? Я ничего не слышал. Малхаз?
— Я тоже ничего не слышал, — помотал головой Ашветия, — такой грохот стоял.
— Вам показалось, Александр Никанорович.
Все замерли и прислушались. Стояла полная тишина, и казалось, будто мир извне просто исчез. Надеин помассировал пальцами пульсирующий висок.
— Наверное. — мелко покивал он. — Переутомление. Усталость... Так что тут у вас?
— У нас здесь затонувший в болоте корвет, — обвёл рукой покрытый тьмой трюм Свербеев.