Ночь в Москве была другой. Не питерской, тяжёлой и сырой, а лёгкой, иллюминационной, словно город не спал, а просто прикрыл глаза, продолжая мерцать. Катя стояла у окна своей временной квартиры, но не видела огней. Перед её внутренним взором стояли строки из чёрного блокнота. «Пчелиный воск». «Линия В-3». «Поставки воска». Это не кондитерские термины. Это что-то промышленное, логистическое. Чтобы докопаться до сути, ей нужны были данные. Доступ. А у неё не было ни своего служебного логина, ни связей в этом городе. Только подозрения и чужая жизнь.
И тогда она вспомнила про Артёма. Про его слишком внимательные глаза. Про татуировки на предплечьях, одна из которых при ближайшем рассмотрении оказалась не абстрактным узором, а… фрагментом схемы алгоритма шифрования. Она разглядела это случайно, когда он протягивал ей полотенце. Мозг, настроенный на детали, зафиксировал и соотнёс. Бармен со знанием криптографии? Возможно. Бармен, который молча и эффективно управляется с кассой, инвентарём и сложным софтом для учёта заказов, — более вероятно. Но бармен, который после закрытия не уходит, а садится в самый тёмный угол с ноутбуком и не поднимает головы по три часа подряд…
Это был не отдых. Это была работа. И Катя решила проверить свою гипотезу.
Она не пошла домой после закрытия. Сказала, что забыла документы в офисе наверху (в квартире Даши над кафе). Прошла на свой этаж, погасила свет и села у окна, из которого был виден весь зал. Ожидание было привычным делом — сколько ночей она провела в засадах. Только теперь целью был не преступник, а молчаливый бармен.
Час. Два. Персонал разошёлся. Остался только он. Артём закрыл основные люстры, оставив только дежурную подсветку у барной стойки. И тогда он достал свой ноутбук. Не макбук дизайнера или блогера, а мощную, толстую машину с матовым экраном, глядя на который под углом, нельзя было ничего разглядеть. Защита от подсматривания. Первая улика.
Он подключил к порту USB странное устройство, отдалённо напоминающее флешку, но с маленьким экранчиком. Аппаратный ключ. Вторая улика. Его пальцы забегали по клавиатуре не как у человека, печатающего пост в соцсеть, а как у виртуоза — быстро, безошибочно, с лёгким, едва слышным стуком механических клавиш. На его лице появилось то самое выражение сосредоточенной отрешённости, которое Катя видела у лучших экспертов, погружённых в расшифровку сложных данных.
Она ждала ещё минут двадцать, пока он точно уйдёт в поток. Потом бесшумно спустилась по внутренней лестнице. Дверь из кухни в зал была приоткрыта. Она вошла так тихо, что он не услышал. Подошла сзади, пока он, уставившись в экран, что-то комментировал себе под нос на непонятном ей сленге: «…лазейка в API, будь здоров… брутфорсить не придётся…»
И тогда она увидела. На экране была не игра и не кино. Там были окна терминала с бегущими зелёными и чёрными строками кода, несколько открытых вкладок браузера с технической документацией и… полупрозрачное окно чата с ником «Сова». Сообщение: «Задача по «Воскобойне-3» выполнена. Логи лежат в дропе. Гонорар жду».
«Воскобойня-3». Почти «Пчелиный воск» и «Линия В-3». Совпадение? Слишком точное, чтобы быть случайным.
Он почувствовал её присутствие. Не услышал, а именно почувствовал — шестым чувством человека, чья работа требует паранойи. Резко обернулся, и его рука инстинктивно рванулась к комбинации клавиш, чтобы закрыть всё. Но остановилась, когда он увидел её. В его глазах мелькнули паника, ярость, а затем — ледяное спокойствие. Он медленно откинулся на спинку стула.
— Любопытство — опасная штука, — произнёс он тихо. Голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь.
— А притворство — ещё опаснее, — парировала Катя, не отводя взгляда. Она сделала шаг вперёд. — «Воскобойня-3». Это про «Пчелиный воск»?
Он не ответил. Но по лёгкому сужению зрачков она поняла — попала в цель.
— Кто вы? — спросила она, повторив его же вопрос, заданный на кухне. — Настоящий бармен не сидит ночами, взламывая API и получая гонорары в дропах. И уж точно не интересуется проектами с такими названиями.
— А настоящий кондитер не смотрит на человека, как на набор улик, и не устраивает ночные слежки, — отрезал он. — Так что квиты. Что вы хотите?
Он не стал отнекиваться. Это говорило о многом. Он был опасен, но не глуп. И сейчас оценивал ситуацию, как шахматную доску.
— Я хочу знать, что такое «Пчелиный воск» и почему моя сестра ведёт о нём записи в секретном блокноте, — сказала Катя честно. Правда сейчас была сильнейшей картой.
Артём медленно закрыл крышку ноутбука. Звук щелчка прозвучал громко в тишине пустого кафе.
— Ваша сестра, — повторил он, делая ударение на слове. — Значит, таки двойняшка. Я так и думал. Значит, вы не Даша. А кто?
— Тот, кому «Пчелиный воск» может стоить жизни. Моей или сестры. Возможно, обеих.
Он долго смотрел на неё, взвешивая. Потом вздохнул.
— «Пчелиный воск» — это кодовое название проекта. Не кондитерского. Промышленного. Речь о реконструкции старой воскобойни под Москвой и запуске там высокотехнологичной линии по переработке. Очень специфической переработке. Моя задача была — найти уязвимости в цифровой инфраструктуре компании-подрядчика. Частный заказ.
— Кто заказчик? — немедленно спросила Катя.
— Не знаю. Работа через пять посредников, оплата в крипте. Анонимность — главный товар в моей сфере. Но… — он сделал паузу, — заказ поступил примерно тогда же, когда вашу сестру начали «доить» по поводу продажи её бренда. Та же сеть кафе, те же юристы. Совпадение?
Для Кати это не было совпадением. Это была ниточка. Сеть, которая хотела купить «Пряный мёд», параллельно нанимала хакера для работы над проектом «Пчелиный воск». И Даша об этом что-то знала.
— Вам заплатили за взлом? — уточнила она.
— За анализ. Я — аналитик уязвимостей. Белая шапка, если вам это о чём-то говорит. Иногда консультирую. Иногда… копаю глубже, чем просят, из личного интереса.
В его глазах вспыхнул тот самый интерес. Опасный, умный.
— И что вы накопали?
Он ухмыльнулся впервые за весь разговор.
— Это уже не входит в мой контракт. Это будет стоить вам.
— У меня нет денег.
— У вас есть что-то ценнее, — сказал он, снова открывая ноутбук. — Информация. Кто вы на самом деле и почему вас так волнует эта воскобойня? Правда. Вся. И тогда, возможно, я поделюсь тем, что нашёл. Договор?
Катя оценила ситуацию. Он был её единственным ключом к разгадке в Москве. Она могла попытаться шантажировать его своим знанием, но он был профессионалом и наверняка подготовлен к таким сценариям. А могла… довериться. На свой страх и риск.
— Договор, — кивнула она. — Но не здесь. И не сейчас. Завтра. После закрытия. Вы расскажете про «Воскобойню». А я расскажу, почему я здесь. И кто я.
— Честно? — переспросил он с лёгким вызовом.
— Я не умею по-другому, — ответила Катя, и это была правда.
Он снова внимательно посмотрел на неё, будто пересчитывая все риски. Потом кивнул.
— Ладно. Завтра. А сейчас вам лучше уйти. Я ещё не закончил.
Когда Катя поднималась по лестнице, она чувствовала, как земля уходит из-под ног в буквальном смысле. Она только что вступила в сговор с хакером. С человеком, чья профессия — не оставлять следов. Но другого выхода не было. Чтобы найти правду, иногда приходится идти по тёмной стороне. И надеяться, что твой проводник не заведёт тебя в тупик, из которого нет выхода.
Если вам откликнулась эта история — подпишитесь на канал "Сердце и Вопрос"! Ваша поддержка — как искра в ночи: она вдохновляет на новые главы, полные эмоций, сомнений, надежд и решений. Вместе мы ищем ответы — в её сердце и в своём.
❤️ Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/66fe4cc0303c8129ca464692