Лариса проснулась от звука капающей воды. Сначала подумала, что это дождь барабанит по подоконнику, но потом поняла — звук идёт из ванной. Кран на кухне подтекал уже неделю, она всё откладывала вызов сантехника, а теперь, судя по всему, начался настоящий потоп.
Босиком, в старой пижаме, она добежала до кухни. Вода тонкой струйкой текла из-под раковины прямо на линолеум, образуя лужу. Лариса выругалась, схватила тряпку и принялась вытирать пол, одновременно пытаясь перекрыть вентиль под мойкой. Тот не поддавался — заржавел за годы.
— Вот блин, — пробормотала она, вытирая мокрые руки о футболку. — Ну почему всегда в воскресенье?
Телефон лежал на столе. Она долго смотрела на него, потом открыла контакты и остановилась на знакомом имени. Палец завис над экраном. Два года они не разговаривали. Два года после того развода, когда они орали друг на друга в квартире, делили посуду и книги, а потом она швырнула в него кружкой и попала в стену.
— Да ладно, — сказала она сама себе. — Это просто кран. Ничего личного.
Набрала номер. Длинные гудки. Она уже собиралась положить трубку, когда услышала его голос:
— Алло?
— Привет, это Лариса, — сказала она быстро, чтобы не передумать. — У меня тут кран сломался. То есть труба. Под раковиной. Ты случайно свободен?
Пауза. Она слышала, как он дышит в трубку.
— Адрес тот же? — спросил он наконец.
— Да.
— Через сорок минут буду.
Он повесил первым. Лариса опустилась на стул и обхватила голову руками. Зачем она это сделала? Могла же вызвать любого мастера из объявлений, заплатить, и дело с концом. Но нет, позвонила Олегу. Который всегда чинил всё в этой квартире, начиная от табуретки и заканчивая старым холодильником, который она так и не выбросила.
Лариса вскочила и понеслась в ванную. Привела себя в порядок на скорую руку — умылась холодной водой, расчесала волосы, накинула джинсы и свитер. Потом снова вернулась на кухню, разложила под раковиной тряпки и таз, чтобы не затопить соседей снизу.
Звонок в дверь прозвучал ровно через сорок минут.
Она открыла. Олег стоял на пороге в старой клетчатой рубашке и джинсах, с сумкой инструментов через плечо. Волосы коротко стрижены, щетина на подбородке — раньше он всегда брился начисто. На левой руке новые часы, которых она не видела.
— Здравствуй, — сказал он и переступил порог, не дожидаясь приглашения.
— Привет, — ответила она и отошла в сторону. — Проходи, ты знаешь где.
Он кивнул и направился на кухню. Она пошла следом, прислонилась к дверному косяку и смотрела, как он открывает шкафчик под раковиной, присаживается на корточки, светит туда фонариком телефона.
— Прокладка стёрлась, — сказал он, не оборачиваясь. — Нужно менять. У тебя запасные есть?
— Нет.
— Тогда съезжу в магазин, минут двадцать.
Она молча кивнула, хотя он не видел.
Когда он ушёл, Лариса села на диван и обхватила колени руками. Странно было видеть его здесь снова. Словно время откатилось назад, и ничего не было — ни ссор, ни упрёков, ни той ночи, когда он собрал вещи и ушёл, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла.
Он вернулся быстро, с пакетом из строительного магазина.
— Ставлю чайник? — спросила она.
— Давай, — ответил он коротко и снова забрался под раковину.
Лариса поставила воду, достала две чашки — его любимую синюю и свою белую. Потом вспомнила, что синюю она разбила сразу после развода в приступе злости, и поставила две белые.
— Сахар? — спросила она машинально, хотя помнила, что он не пьёт.
— Без, — ответил он, гремя гаечным ключом.
Она налила кипяток, села за стол и смотрела в окно. За ним моросил дождь, серый, противный октябрьский дождь. В квартире было тепло, но её почему-то знобило.
— Готово, — объявил Олег минут через десять, вставая и вытирая руки об старую тряпку. — Проверяй.
Лариса открыла кран. Вода потекла ровной струёй, без подтеканий.
— Спасибо, — сказала она и поставила его чашку на стол. — Сколько с меня?
Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом отвернулся.
— Ничего.
— Олег...
— Забудь, — бросил он и взял чашку. — Это мелочь.
Они пили чай молча. Лариса не знала, о чём говорить. Спросить, как дела? Смешно. Два года прошло, она не знала ничего о его жизни. Где он живёт, с кем, есть ли кто-то. А спрашивать не хотелось — боялась услышать ответ.
— Ты поменяла обои в коридоре, — вдруг сказал он.
— Да, в прошлом году, — кивнула она. — Старые отклеились.
— Помню, мы хотели их переклеить вместе, — усмехнулся он. — Но руки не дошли.
— У нас на многое руки не доходили, — сказала Лариса тихо.
Он поставил чашку.
— Слушай, я, наверное, пойду.
— Подожди, — вырвалось у неё. — Посиди ещё немного.
Олег нахмурился.
— Зачем?
— Не знаю, — призналась она. — Просто... не хочется, чтобы ты сразу уходил.
Он сел обратно, скрестил руки на груди. Она вдруг заметила, что он похудел — скулы стали острее, под глазами тени.
— Ты похудел, — сказала она вслух.
— Ты тоже, — ответил он.
Они снова замолчали. Дождь усилился, застучал в стекло. Где-то внизу завыла сигнализация машины.
— Как ты живёшь? — спросила Лариса наконец.
— Нормально. Работаю. Снимаю квартиру на Парковой.
— Один?
Он усмехнулся.
— А это имеет значение?
— Нет, — соврала она. — Просто спросила.
— Один, — сказал он после паузы. — Если тебе так важно.
Ей стало легче, хотя она не призналась бы в этом даже под пыткой.
— А ты? — спросил он. — Кто-нибудь есть?
— Нет.
— Два года — и никого?
Она пожала плечами.
— Не получилось.
— Или не захотелось?
Она встретилась с ним взглядом.
— Может, и так.
Он отвернулся, посмотрел в окно.
— Лариса, зачем ты меня позвала?
— Я же сказала, кран...
— Брось, — он повернулся к ней. — Ты могла вызвать любого сантехника. Зачем именно я?
Она молчала. Не знала, что ответить. Или знала, но боялась сказать вслух.
— Я соскучилась, — вырвалось наконец.
Он замер.
— Что?
— Соскучилась по тебе, — повторила она тверже. — Ты доволен?
Он встал, прошёлся по кухне, провёл рукой по волосам.
— Лариса, мы развелись два года назад. Мы орали друг на друга, крушили посуду, я ушёл, ты не звонила. Зачем теперь всё это?
— Не знаю, — ответила она честно. — Но когда ты ушёл, мне стало пусто. И до сих пор пусто.
Он сел обратно, тяжело вздохнул.
— Мне тоже, — сказал он тихо.
Она подняла глаза.
— Правда?
— Правда. Я думал, что пройдёт. Время лечит, как говорят. Но не прошло. Всё равно думаю о тебе. Каждый день.
Лариса почувствовала, как что-то сжалось в груди.
— Почему не позвонил?
— Потому что боялся, что ты пошлёшь меня. Или что у тебя уже кто-то есть. Или что ты меня разлюбила.
— Дурак ты, — сказала она и улыбнулась сквозь подступившие слёзы.
Он посмотрел на неё.
— Значит, не разлюбила?
Она покачала головой.
— Не получилось.
Он обхватил её лицо ладонями, вытер большими пальцами слёзы, которые она даже не заметила.
— Мы можем попробовать снова? — спросил он тихо.
— Не знаю, — ответила она честно. — Вдруг опять не получится?
— А вдруг получится?
Она засмеялась и заплакала одновременно.
— Ты остаёшься?
— Если ты не против.
Она обняла его, крепко, как будто боялась отпустить. Он прижал её к себе, зарылся лицом в её волосы.
— Я скучал, — прошептал он. — Так чертовски скучал.
Они просидели на кухне до вечера, разговаривая обо всём — о том, что было, что могло быть, что будет дальше. Потом он остался ночевать. Спал на диване, она — в спальне. Но утром она проснулась и обнаружила его на кухне — он варил кофе, как раньше, в старой турке, которую она не выбросила.
— Привет, — сказал он, улыбаясь.
— Привет, — ответила она и подошла обнять его со спины.
Через неделю он вернулся совсем. Привёз свои вещи, книги, гитару, которую она всегда любила. Они снова начали жить вместе, осторожно, словно учились заново.