— Ты что, совсем рехнулась? — Свекровь уставилась на меня так, словно я предложила продать квартиру и отправиться автостопом в Тибет.
— Мы просто хотим попробовать, — я старалась говорить спокойно, хотя руки предательски дрожали. — Арсений устал от офиса, я — от этого вечного шума, пробок, суеты.
— А внуки? — свекровь сменила гнев на жалость. — Вы подумали о детях? Там же ни школы нормальной, ни кружков!
— Там отличная школа, — вмешался муж. — И вообще, мама, это наша жизнь.
Свекровь театрально вздохнула и начала собирать со стола чашки, хотя чай мы еще не допили. Классический прием — показать, как мы ее расстроили.
Три месяца назад я бы никогда не поверила, что окажусь здесь — в деревянном доме посреди Вологодской области, где ближайший магазин в пяти километрах, а вайфай работает только когда захочет. Мы с Арсением мечтали об этом целый год: никакой городской суеты, свежий воздух, натуральные продукты, дети будут расти на природе, а не перед планшетами.
В интернете все выглядело иначе. Блогеры с лучезарными улыбками собирали урожай в идеально чистых огородах, пекли хлеб в русской печи и рассказывали, как обрели гармонию. Я смотрела эти ролики и думала: вот оно, настоящее счастье. Не эти бесконечные отчеты, не очереди в поликлинику, не соседи сверху, которые делают ремонт уже третий год.
Родственники отговаривали. Мама приезжала специально, чтобы "образумить".
— Милая, ну что ты выдумываешь? — она смотрела на меня с искренним недоумением. — У вас квартира хорошая, работа, всё рядом. А ты туда, в глушь какую-то.
— Это не глушь, — я показывала фотографии дома. — Смотри, какие виды! А воздух там какой!
— Воздухом сыта не будешь, — отрезала она. — Ты хоть понимаешь, что там делать-то будешь? Огород копать? Ты же цветок в горшке загубить умудряешься.
Но мы были непреклонны. Арсений нашел удаленную работу, я тоже договорилась о переходе на дистанционку. Продали машину — в деревне говорили, что без нее обойтись можно. Сняли дом с огородом за смешные по московским меркам деньги.
Первую неделю я была в эйфории. Тишина! Птички поют! Дети носятся по двору, а не сидят в четырех стенах! Я фотографировала каждый закат и отправляла матери с подписями вроде "Видишь, мы были правы".
Потом начались дожди. Четыре дня подряд. Грунтовая дорога превратилась в месилово, в которое лучше не соваться даже в резиновых сапогах. Дети скучали взаперти, ныли, что им нечем заняться. Интернет пропал на третий день — выяснилось, что в дождь связь "иногда барахлит". Иногда — это, оказывается, значит "почти всегда".
— Может, сходим к кому-нибудь в гости? — предложила я Арсению.
— К кому? — он оторвался от попыток наладить роутер. — Мы тут никого не знаем.
А потом пришли они. Соседи.
Первой заявилась Тамара Ивановна, женщина лет шестидесяти с проницательным взглядом и железной хваткой.
— Это вы новенькие? — она вошла на кухню, даже не постучав, и окинула меня оценивающим взором. — Из Москвы, говорят?
— Да, мы...
— Ну-ну, — она присела на табурет, явно настроившись на долгую беседу. — У нас тут московские уже жили. Месяц протянули. Вы небось тоже думаете, что деревня — это романтика?
Я хотела что-то возразить, но Тамара Ивановна уже развила тему.
— Огород у вас кто копать будет? Картошку садить? А дрова на зиму заготовили? Нет? Ну, пропадёте тогда. И вообще, вы забор-то почините сначала, а то куры мои к вам ходят постоянно.
После ее ухода я обнаружила, что у меня раскалывается голова. А через день пришла ее свояченица с "важным разговором" о том, что земельный участок, на котором стоит наш дом, раньше принадлежал их дальнему родственнику, и вообще "не всё тут чисто".
Арсений работал по двенадцать часов — удаленка оказалась не такой удаленной. Проблемы сыпались одна за другой: то печка задымила, то вода из колодца стала мутной, то крыша на веранде начала протекать.
— Надо мастера вызвать, — говорил муж каждый раз.
— Какого мастера? — я смеялась истерично. — Тут один на всю деревню, и он уже третью неделю обещает прийти "завтра".
А потом приехала моя тётя. Непрошенная, как обычно. Села на автобус и заявилась с двумя сумками, полными городской еды — "потому что тут же у вас ничего нормального нет".
— Господи, Софочка, ну что ты тут делаешь? — она осматривала дом с ужасом. — Это же не жизнь, это каторга какая-то!
— Всё нормально, тёть Зин, — я устало улыбалась. — Просто... привыкаем.
— Привыкаем, — передразнила она. — Ты на себя посмотри! Похудела, осунулась. И дети какие-то замученные. А Арсений вообще как с того света.
Я хотела спорить, но поймала свое отражение в зеркале. Тётя была права. От той лучезарной женщины, которая три месяца назад с горящими глазами рассказывала о переезде, не осталось и следа.
— У вас там хоть квартира осталась? — продолжала тётя.
— Нет, — я смотрела в окно, где моросил очередной дождь. — Продали.
— Продали, — она всплеснула руками. — Софья, милая, да ты понимаешь вообще, что наделала?
Кульминация наступила в один прекрасный октябрьский вечер. Я стояла на кухне и чистила картошку. У детей заканчивался интернет-трафик, и младший рыдал, потому что не мог посмотреть мультфильм. Арсений сидел в единственной комнате с нормальным интернетом и участвовал в важном созвоне. На балконе сушилось белье, которое третий день не могло высохнуть из-за влажности.
И тут позвонила свекровь.
— Ну что, как ваша сказка? — в ее голосе было столько ехидства, что я еле сдержалась.
— Всё отлично, — соврала я.
— Отлично, — она засмеялась. — Софа, ты же умная женщина. Зачем врать? Арсений мне всё рассказал. И про дожди, и про соседей, и про то, что вы там совсем заколебались.
— Он не должен был, — я почувствовала, как наворачиваются слезы.
— Должен, — жестко сказала свекровь. — Потому что семья — это не только муж и жена. Это мы все. И когда вам плохо, мы должны знать.
Я положила трубку и разревелась. Арсений вышел из комнаты, обнял.
— Мы можем вернуться, — тихо сказал он. — Это не провал. Просто... не наше.
— А все говорили, что мы сдадимся, — всхлипнула я. — Все эти родственники...
— И что? — он отстранился и посмотрел в глаза. — Жить назло кому-то? Доказывать что-то? Нам же плохо, Софа. Детям плохо. Это важнее любых амбиций.
Через месяц мы вернулись в город. Сняли квартиру — не такую хорошую, как была, но свою купим позже. Устроились на прежние места. Дети пошли в обычную школу и были несказанно счастливы.
Я больше не смотрю блогеров про деревенскую жизнь. Теперь я знаю, что за каждым идеальным кадром — непоказанные часы грязи, холода, одиночества и разочарования.
Свекровь приехала через неделю после возвращения. Молча поставила на стол огромный пакет с пирогами и обняла меня.
— Главное, что вы целы, — сказала она. — И поумнели.
— Поумнели, — согласилась я. — Теперь точно знаю, где мое счастье. В квартирном вопросе, в очередях, в шуме. Но рядом с людьми.
Мама прислала смс: "Воздухом сыта не будешь, помнишь?" Я ответила смайликом и добавила: "Ты была права. Прости".
А Арсений вечером сказал, вглядываясь в огни города за окном: "Знаешь, а ведь здесь тоже красиво. По-своему".
И я поняла — он прав. Счастье не там, где идеальные закаты. Оно там, где тебе хорошо. Даже если это городская квартира с непрошенными советами родственников и вечным ремонтом у соседей сверху.