Праздники во дворцах заканчивались не фейерверками и благодарственными речами, а очень просто — утренним сквозняком. Окна приоткрывали, чтобы выветрить запах воска, вина и слишком долгих разговоров, а слуги, ещё не до конца проснувшиеся, начинали день с коллективного вздоха.
Потому что если придворные праздновали красиво, то убирали после них долго.
На полу в бальных залах оставались следы каблуков, крошки от миндального печенья и обрывки лент, которые вчера ещё были частью причёсок и нарядов. Где-то под скамьёй находилась забытая перчатка, где-то — веер с надломленной палочкой, а где-то и вовсе чья-то потерянная серьёзность.
Слуги ворчали — негромко, но с чувством.
О том, что господа «гуляли до последней свечи».
О том, что музыку заказывали весёлую, а расходовали — бесконечную.
И о том, что никто из гостей, разумеется, не думал, кто потом будет собирать всё это великолепие обратно в порядок.
Особенно доставалось свечам. Их было много. Очень много.
В подсвечниках, на столах, в коридорах и даже там, где, по мнению слуг, свечам быть не полагалось вовсе. Воск стекал неровными дорожками, застывал на серебре и дереве, и всё это предстояло аккуратно соскребать, стараясь не повредить ни мебель, ни собственное терпение.
На кухне царило отдельное настроение. Там праздники заканчивались запахом вчерашнего бульона, опустевшими корзинами и длинными обсуждениями того, кто сколько съел и сколько не доел. Повара философски считали остатки, а младшие кухонные слуги мечтали хотя бы о дне без чистки котлов.
Гардеробные выглядели так, будто через них прошёл маленький ураган. Платья отправлялись на проветривание, украшения — на пересчёт, а служанки аккуратно расправляли складки, одновременно вспоминая, кто из дам танцевал слишком активно и кому в следующий раз лучше не доверять шёлк такого качества.
И только к вечеру дворцы постепенно возвращались к привычному состоянию.
Залы снова становились тихими, столы — пустыми, коридоры — строгими. От праздников оставалось лишь ощущение усталости и лёгкое удовлетворение от хорошо сделанной работы.
А слуги, закончив уборку, прекрасно знали: праздники для господ — это музыка и свет, а праздники для них — это порядок после.