— Ну что, берете или нет? — нагло спросил Олег, старший брат моего мужа. — Я, так и быть, по-родственному отдаю. За триста тысяч. Хотя, конечно, жалко ласточку...
Мы стояли в грязном дворе и смотрели на то, что Олег называл "ласточкой".
Черный BMW X5. Точнее, то, что от него осталось.
Морда была всмятку. Капот гармошкой, фары разбиты, бампер валялся отдельно. Лобовое стекло в паутине трещин.
Олег, любитель погонять и "шашечек" на МКАДе, влетел под фуру неделю назад. Сам отделался испугом (подушки сработали), а вот машина... Страховая признала "тотал". Восстанавливать отказались, выплатили компенсацию.
И теперь Олег, получив деньги от страховой, решил еще и на металлоломе заработать.
— Олежа, какие триста? — тихо спросил мой муж, Дима. — Тут же живого места нет. Двигатель, наверное, смещен. Лонжероны повело. Это только на разборку.
— На разборку мне двести дают, — сплюнул Олег. — А я хочу триста. Вам же машина нужна? Машка вон твоя, — он кивнул на меня, — все пешком ходит. Пусть учится. Для учебы самое то. Ну, подшаманите немного, молотком постучите.
Я молча обошла машину.
Я, Маша. "Машка".
Никто в семье Димы не знал, что я не просто "офисный планктон". Мой отец был автомехаником от бога. Я выросла в гараже. Я знала запах трансмиссионного масла раньше, чем запах духов. И диплом инженера-механика у меня был не купленный, а красный.
Я открыла водительскую дверь (она скрипнула, но поддалась). Заглянула в салон.
Подушки стрельнули, да. Торпеда разбита. Но...
Я дернула рычаг капота. Подошла, с трудом подняла искореженный металл.
Двигатель. Сердце машины.
Он выглядел целым. Радиатор пробит, телевизор ушел, но блок цилиндров, кажется, не задет. Удар пришелся выше.
— Дим, — сказала я тихо. — Давай отойдем.
Мы отошли к подъезду.
— Ты что, серьезно? — зашептал Дима. — Маш, это груда железа! Мы разоримся на ремонте!
— Движок цел, — так же тихо ответила я. — Коробка, скорее всего, тоже. Остальное — навесное. Я сделаю.
— Ты?
— Я. И папа поможет, он сейчас на пенсии, скучает. Дим, это X5. В хорошей комплектации. Если мы его восстановим, он будет стоить миллиона четыре. А мы возьмем за триста. Плюс запчасти... ну, миллион. Итого полтора. Выгода очевидна.
Дима смотрел на меня с сомнением.
— А Олег? Он же потом...
— А с Олегом мы подпишем договор. Жесткий. Купля-продажа аварийного автомобиля. С полным описанием повреждений. Чтобы потом без претензий.
Мы вернулись к Олегу.
— Берем, — сказал Дима. — Но за двести пятьдесят. И оформляем прямо сейчас.
— По рукам! — обрадовался брат. — Лохи... то есть, молодцы! Родне надо помогать!
Он явно считал, что впарил нам неликвид.
Мы оформили сделку.
В договоре (я скачала бланк и дописала пункты сама) мы указали всё: "автомобиль после ДТП", "имеет тотальные повреждения кузова", "не на ходу", "продавец претензий не имеет и осознает отсутствие рыночной стоимости".
Олег подписал, не глядя, сгреб наличку и уехал на такси в автосалон за новой тачкой.
А у нас началась "гаражная жизнь".
Мы отбуксировали "Бэху" к моему отцу в поселок.
Полгода.
Полгода я не видела выходных. После работы я надевала комбез, брала болгарку, сварочный аппарат, краскопульт.
Папа был счастлив.
— Ну, доча, — кряхтел он, выправляя геометрию кузова на стапеле. — Глаза боятся, а руки делают. Металл — он живой. С ним договориться надо.
Мы искали запчасти по разборкам всей страны. Фары заказали из Владивостока. Бампер — из Польши.
Салон я перетягивала сама — купила кожу, посмотрела уроки на Ютубе.
Дима сначала просто подавал ключи, потом втянулся. Научился шпатлевать, грунтовать.
Это было странное, но счастливое время. Мы были командой. Мы возрождали феникса из пепла.
И вот этот день настал.
Машина стояла во дворе отца, сияя свежей полировкой. Черный металлик горел на солнце. Салон пах новой кожей и ванилью. Двигатель работал ровно, сыто урча, как большой кот.
— Ну? — спросил папа, вытирая руки тряпкой. — Принимай работу, хозяйка.
Я села за руль. Нажала на газ.
Машина рванула с места, послушная, мощная, живая.
Я плакала от счастья.
Мы вернулись в город на "новой" машине.
Дима сидел рядом, гордый, как павлин.
— Слушай, Маш. А давай к маме заедем? У нее сегодня день рождения. Сюрприз сделаем. Покажем нашу красотку.
Я засомневалась. Хвастаться перед Олегом (он жил с мамой временно, пока ремонт у себя делал) не хотелось.
Но Дима настоял.
— Пусть знают, какие у меня руки! И какая у меня жена!
Мы подкатили к подъезду свекрови.
У подъезда стоял Олег. Курил. Рядом стоял его новый "китаец" (на что хватило денег).
Когда мы вышли из черного X5, у Олега выпала сигарета изо рта.
Он долго смотрел на номера.
— Это... это моя?! — выдохнул он.
— Наша, — поправил Дима. — Привет, брат.
Мы поднялись в квартиру.
За столом начался допрос.
— Как?! — вопрошал Олег, наливая себе уже третью рюмку. — Как вы это сделали?! В сервисе мне заломили два ляма только за работу!
— А мы не в сервисе, — улыбнулась я. — Мы сами.
— Сами?! — свекровь, Антонина Викторовна, чуть вилкой не поперхнулась. — Маша? Сама? Да она же тяжелее ручки ничего не поднимала!
— Неправда, мама, — сказал Дима. — Маша — инженер. Она этот движок перебрала по винтику.
Олег вдруг помрачнел. Он сидел, крутил в руках рюмку, косился то на меня, то в окно, где стояла "ласточка".
— Слушайте, — сказал он вдруг. — Неправильно это.
— Что неправильно? — напрягся Дима.
— Я вам продал машину за копейки. Я думал, она труп. А она вона какая. Четыре ляма стоит, не меньше.
— И что?
— А то! Я продешевил. Вы меня обманули. Воспользовались моим шоковым состоянием после аварии.
Он встал.
— Короче. Возвращайте тачку. Я вам верну ваши двести пятьдесят. Ну, ладно, триста верну. За работу накину полтинник.
Я рассмеялась. Громко, в голос.
— Триста тысяч? Олег, ты серьезно? Туда только запчастей вложено на миллион двести. Плюс работа.
— Ну документы покажи! — взвился он. — Откуда я знаю, что вы там вложили? Может, вы ее просто помыли! Короче, Димка. Мы братья или кто? Верни машину. Мне перед пацанами стыдно. Я на "китайце" езжу, а младший брат на моем "бумере" рассекает.
— Не верну, — сказал Дима твердо.
На следующий день Олег подал в суд.
Иск о признании сделки недействительной. Якобы мы ввели его в заблуждение относительно реального состояния автомобиля, скрыли, что повреждения были поверхностными.
Наглец.
В суде было весело.
Олег привел "свидетеля" — какого-то левого автослесаря, который, не видя машины, утверждал, что "такие повреждения чинятся за копейки".
Судья, уставшая женщина, слушала этот бред полчаса.
— Ответчик, что у вас? — спросила она.
Я встала. И выложила на стол толстую папку.
— Ваша честь. Вот договор купли-продажи. Пункт 4: "Покупатель осведомлен, что автомобиль имеет повреждения, исключающие его эксплуатацию. Перечень повреждений: деформация лонжеронов, разрушение передней части кузова, срабатывание подушек безопасности..." Подпись истца.
Судья кивнула.
— Далее. Вот заключение страховой компании о "тотальной гибели" автомобиля. То есть официально это был металлолом. Истец получил полную страховую выплату за "гибель".
Я сделала паузу.
— А теперь — самое интересное. Вот фототаблица процесса восстановления. 500 фотографий. От голого остова до финала. Вот чеки на запчасти. Общая сумма — 1 180 000 рублей. Вот заказ-наряды на покраску и стапельные работы (я оформила их официально через ИП отца, чтобы было чисто).
— Истец утверждает, что вы его обманули, — сказала судья. — Что машина была целее, чем казалось.
— Ваша честь, — я улыбнулась. — Истец сам разбил эту машину. Он был за рулем. Он видел аварию. Он получил деньги от страховой именно за то, что машина УНИЧТОЖЕНА. Если он сейчас утверждает, что машина была целая, значит, он обманул страховую компанию? Это уже статья 159 УК РФ, мошенничество.
Я повернулась к Олегу.
— Олег, ты хочешь, чтобы мы пригласили представителя страховой? И рассказали им, что ты получил выплату за тотал, а теперь говоришь, что это была "просто царапина"? Они ведь могут потребовать деньги назад.
Олег позеленел.
Он об этом не подумал.
Жадность застилает глаза, но страх перед уголовкой прочищает мозги моментально.
— Я... я отзываю иск, — пробормотал он.
— Разумно, — кивнула судья. — Дело закрыто.
Мы вышли из суда.
Олег закурил, руки у него тряслись.
— Ну ты, Машка... — сказал он с ненавистью. — Ушлая ты баба.
— Я не ушлая, Олег. Я просто умею работать. И читать законы.
— И на машине этой ездить не буду, — вдруг сказал Дима.
Олег поднял голову с надеждой.
— Отдашь?
— Нет. Продам. Чужим людям. Не хочу, чтобы ты на нее сглаз пускал. Купим другую. Или ипотеку закроем.
— А мне? — нагло спросил Олег. — Хоть процент?
— А тебе, братик, — Дима хлопнул его по плечу, — бесплатный совет. Не гоняй. И не считай чужие деньги в чужом кармане. Особенно, если этот карман пришит к рабочему комбинезону.
Мы продали "Бэху" через неделю. За четыре с половиной миллиона. Купил парень, который оценил качество реставрации.
Деньги мы пустили на покупку земли. Рядом с папой.
Будем строить свой автосервис. Настоящий. Семейный.
Потому что мы поняли: мы команда. И никакие родственники нам не помеха.