— Ты что, совсем ку-ку? — Свекровь, Людмила Ивановна, брезгливо прикрыла нос ладонью. — Пахнет плесенью! Тут крысы, наверное, пешком ходят! И за ЭТО ты отдала все свои накопления?
Мы стояли посреди полутемного, сырого помещения на цокольном этаже новостройки. Бетонные стены, капающая труба в углу, кучи строительного мусора.
Это была моя мечта. Ну, точнее, заготовка для мечты.
Я, парикмахер-стилист с десятилетним стажем, всю жизнь работала "на дядю" (а чаще "на тетю"). Арендовала кресло, терпела капризы хозяек салонов, отдавала половину выручки. И копила. Копила каждую копейку.
И вот, подвернулся вариант. Помещение свободного назначения, 60 квадратов, отдельный вход. Дешево, потому что "неликвид" — цоколь, сырость, нужен капремонт.
— Людмила Ивановна, это инвестиция, — пыталась я объяснить. — Тут район новый, пять тысяч квартир, а парикмахерской ни одной. Я сделаю гидроизоляцию, вентиляцию...
— Инвестиция! — фыркнула она. — В помойку! Лучше бы машину нормальную купили! Вон, Паша на "Ладе" ездит, позорится!
Паша, мой муж, стоял рядом и ковырял носком ботинка кусок отвалившейся штукатурки.
— Ну да, Марин... Жутковато тут. Может, зря ты? Мама дело говорит. Мы бы сейчас "Тойоту" взяли...
— Паша, "Тойота" будет дешеветь с каждым годом. А недвижимость — дорожать. И это бизнес. Мой бизнес.
— Твой? — свекровь прищурилась. — А деньги-то семейные, поди? Пашины тоже влОжила?
— Нет, — я покачала головой. — Это мои. От продажи бабушкиной квартиры в области плюс то, что я откладывала. Пашины деньги на общем счете лежат, на ипотеку. Это я купила сама. И оформила на себя.
Свекровь тогда только рукой махнула.
— Ну и дура. Прогоришь. Крысы тебя сожрут. Пойдем, Паша, отсюда, тут дышать нечем.
Два года.
Два года я жила в режиме "зомби". Днем работала в чужом салоне, стригла, красила. Вечером и по выходным — пропадала в своем "подвале".
Я научилась разбираться в марках бетона, в системах принудительной вентиляции, в нормах СЭС.
Денег не хватало катастрофически. Я продала свою машину. Я не покупала одежду. Паша ворчал, что меня дома не бывает, что я вечно в пыли и краске.
— Тебе этот подвал дороже мужа! — ныл он. — Мама права была, фигней страдаешь. Брось ты это, продай!
Но я не бросила.
Я нашла бригаду, которая сделала конфетку. Стиль "лофт" — кирпичные стены (родные!), открытые коммуникации (покрашенные в медный цвет), крутой свет.
Назвала салон "Мята". Свежо, стильно.
И вот — открытие.
Я не звала свекровь специально. Зачем? Чтобы снова слушать гадости?
Но слухи в маленьком районе распространяются быстро.
Да и Паша, конечно, не удержался. Когда я принесла домой первую выручку (а она была солидной, народ повалил валом — я же говорила, конкурентов нет!), глаза у него загорелись.
— Ого! — сказал он, пересчитывая купюры. — Нормально так! Марин, а может, мне машину поменяем?
— Паш, это оборотка. Мне надо закупку делать, красители, шампуни. Потом.
Через неделю в салон "Мята" вошла Людмила Ивановна. С ней была золовка, Света.
Я как раз заканчивала сложное окрашивание.
Увидев их в зеркале, я напряглась. Но виду не подала.
— Здравствуйте, проходите, присаживайтесь. Чай, кофе? У нас отличный капучино.
Свекровь стояла посреди зала и крутила головой.
Её "крысятник" превратился в оазис стиля. Удобные кожаные кресла, огромные зеркала с подсветкой, зона ожидания с мягким диваном, запах дорогого кофе и профессиональной косметики.
Полная запись на месяц вперед. Три мастера в смене.
— Ну... ничего так, — процедила она. — Чистенько. Народу-то много?
— Хватает, — улыбнулась я.
— А цены какие? — влезла Света, листая прайс. — Ого! Стрижка женская — полторы тысячи?! Марин, ты не обалдела? В "Экономке" за триста стригут!
— В "Экономке" вас оболванят за пять минут. А у нас сервис и качество. Люди готовы платить.
— И сколько ты в месяц имеешь? — в лоб спросила свекровь.
— Коммерческая тайна, Людмила Ивановна. На жизнь хватает.
Вечером дома состоялся семейный совет.
Пришла свекровь, Света, Паша сидел с ними.
— Марина, мы тут подумали, — начала Людмила Ивановна торжественно. — Бизнес у тебя пошел. Это хорошо. Молодец. Но это семейный бизнес.
— В смысле? — я поставила чайник на стол.
— Ну как? Ты жена Паши. Значит, доходы общие. А у нас в семье принято помогать. Свете вот ипотеку платить нечем, ее сократили. А ты жируешь.
— Я не жирую. Я реинвестирую прибыль. Развиваюсь.
— Хватит умничать! — хлопнула она ладонью по столу. — Короче так. Ты берешь Свету администратором. Зарплату ей положишь хорошую, тысяч семьдесят. Она справится, чай подавать ума не надо.
— У меня есть администратор, Аня. Она меня устраивает.
— Уволишь! Свои нужнее! И еще. Прибыль будем делить. Половина — в семью. Паше машину новую надо, мне зубы делать.
Я посмотрела на Пашу.
— Ты тоже так считаешь?
Паша отвел глаза.
— Ну... Марин... Мама правду говорит. Мы же семья. Я терпел два года, пока ты там пропадала. Теперь пора и плоды собирать.
Я вздохнула.
— Хорошо. Давайте разбираться. С юридической точки зрения.
Я достала папку с документами (у меня дома всегда порядок в бумагах).
— Первое. Помещение. Свидетельство о собственности. Дата покупки — 15 марта 2018 года. Дата нашей свадьбы с Пашей — 20 апреля 2018 года.
Свекровь открыла рот.
— Как... это? Вы же уже жили вместе!
— Жили. Но расписаны не были. Помещение куплено мною ДО брака. Это моя личная собственность. Не совместно нажитая. Паша к ней никакого отношения не имеет.
— Но ремонт! — взвизгнула она. — Ремонт ты делала в браке! На общие деньги!
— А вот тут — второе. Я зарегистрирована как ИП. Индивидуальный предприниматель. Все расходы на ремонт шли с моего расчетного счета ИП.
— А деньги на счет откуда капали?! Из семейного бюджета!
— Нет. У меня раздельный учет. Вот выписки. Поступления — это деньги от продажи бабушкиной квартиры (договор купли-продажи тоже до брака) и мои личные накопления. Пашина зарплата шла на еду и вашу ипотеку. Я в ремонт ни копейки общих денег не вложила. Я даже кредит брала на ИП, бизнес-кредит, и сама его гасила. Вот договоры.
В комнате повисла тишина.
— Ты... ты крыса! — прошипела Людмила Ивановна. — Ты все подготовила! Ты заранее знала!
— Я не знала. Я просто грамотный человек. И я не хотела рисковать бизнесом.
— Значит, так? — свекровь встала. — Значит, семье шиш?
— Семье — Пашина зарплата. А мой бизнес — это мой бизнес. И Свету я не возьму. Она хамит людям, я это знаю. Она мне всех клиентов распугает.
— Паша! — заорала свекровь. — Ты слышишь?! Она тебя ни во что не ставит! Разводись! Разводись сейчас же! Отсудим половину бизнеса!
— Не отсудите, — спокойно сказала я. — Имущество ИП, приобретенное на личные средства, разделу не подлежит. Доказательства происхождения средств у меня железные. Банковские проводки не горят.
Паша сидел, опустив голову.
— Мам... пойдем, — сказал он тихо. — Не надо.
— Тряпка! — плюнула она. — Оба вы... Тьфу!
Они ушли. Света напоследок "случайно" смахнула вазу в прихожей.
Паша остался.
— Ты правда разведешься? — спросил он.
— Если ты будешь требовать деньги на мамины хотелки — да. Если ты будешь мужем, который меня поддерживает, а не доит — нет. Мешает тебе мой салон? Нет. Деньги я в дом приношу? Приношу. На еду, на отпуск. Но кормить твою сестру и покупать машины только потому, что "мама сказала" — я не буду.
Он помолчал.
— Извини. Они просто... надавили. Я горжусь тобой, Марин. Правда.
Мы не развелись. Пока.
Паша, кажется, понял, что со мной лучше дружить, чем воевать.
Свекровь в мой салон ни ногой. Ходит в "Экономку", стрижется за триста рублей и всем рассказывает, какая у нее невестка стерва и скупердяйка.
А я расширяюсь. Открываю второй зал, маникюрный.
Помещение уже присмотрела.
И да, оформлять буду снова на себя. И только на себя.
Потому что бизнес — это не семья. В бизнесе друзей и родственников нет. Есть только партнеры и договоры.