День, когда мы погасили последний платеж по ипотеке, должен был стать самым счастливым в нашей жизни.
Десять лет.
Десять лет мы с Андреем во всем себе отказывали. Мы не ездили на море. Мы одевались на распродажах. Мы ездили на стареньком "Форде", который дышал на ладан. Вся моя зарплата и половина зарплаты мужа уходили в банк.
Но мы знали, ради чего это. Ради своей квартиры. Просторной "трешки" в хорошем районе.
Правда, был один нюанс.
Квартира была оформлена на маму Андрея, Валентину Петровну.
— Так надо, детки, — говорила она в самом начале, десять лет назад. — У меня кредитная история идеальная. И я пенсионерка, мне налог меньше платить. А вы молодые, ветер в голове. Вдруг разведетесь? А так — надежно. Мать — это гарант! Я же для вас стараюсь!
Андрей тогда кивнул:
— Да, Маш, мама права. И процент ей дали ниже, как зарплатному клиенту Сбера. Оформим на нее, а как выплатим — она нам дарственную напишет. Мама слово держит.
Я сомневалась. Ох, как я сомневалась!
Но я любила Андрея. И не хотела начинать семейную жизнь со скандала.
— Хорошо, — сказала я. — Но платить будем мы.
— Конечно! — закивала свекровь. — Я только подпись поставлю.
И мы платили.
Каждый месяц, 25-го числа, я заходила в приложение банка и переводила 45 тысяч рублей на карту Валентины Петровны. А она переводила их в счет ипотеки.
Живя в этой квартире (она пустила нас сразу, "живите, пока ремонт делаете"), мы вложили в нее душу. Снесли стены, сделали перепланировку, положили дорогой паркет. Это был наш дом.
И вот — финал.
Мы получили справку о снятии обременения. Квартира чиста.
Мы устроили праздник. Позвали друзей, мою маму, и, конечно, Валентину Петровну.
Стол ломился. Шампанское лилось рекой.
— Ну, — встал Андрей с бокалом. — За нас! Мы это сделали! Мам, спасибо тебе огромное за помощь. Теперь осталось только бумаги оформить, и мы полноправные хозяева! Когда к нотариусу пойдем? Завтра?
В комнате повисла тишина.
Валентина Петровна, сидевшая во главе стола в новом платье (купленном, кстати, на деньги, которые мы ей подарили), медленно поставила бокал на скатерть.
Она улыбнулась. Но глаза остались холодными.
— К какому нотариусу, Андрюша? — спросила она ласково.
— Ну как... Дарственную оформлять. Ты же обещала.
— Обещала... — она вздохнула, картинно поправляя прическу. — Обещанного три года ждут. А если серьезно... Я передумала.
— Что?! — у меня выпала вилка из рук.
— Мама, ты чего? — Андрей побледнел. — Какая шутка?
— А я не шучу. Квартира оформлена на меня? На меня. Значит, она моя. Юридически и фактически. Я человек пожилой, мне гарантии нужны. А то я вам перепишу, а вы меня забудете. Или в дом престарелых сдадите. Нет уж. Пусть пока на мне побудет.
— Мам, но мы же договаривались! — голос Андрея сорвался на крик. — Мы десять лет платили! Это наши деньги!
— Какие ваши? — удивилась она. — Я платила! Со своей карты! В банке все зафиксировано. Плательщик — Свиридова Валентина Петровна. А вы... ну, вы мне помогали немного. Квартплату платили, продукты покупали. Как благодарные дети, живущие в маминой квартире. Спасибо вам за это.
— Помогали?! — я вскочила. — Мы 45 тысяч в месяц отдавали! Пять миллионов за десять лет! Плюс проценты! Вы ни копейки не вложили!
— Не докажешь, — спокойно отрезала она. — Я скажу, что это вы мне на жизнь давали. Материальная помощь от сына. Имеете право помогать матери? Имеете. А ипотеку я со своей пенсии гасила. И с подработок. Я репетитором работала, забыли?
Это была ложь. Репетиторством она занималась раз в год, и хватало этого только на конфеты.
— Короче так, — она встала, окидывая нас хозяйским взглядом. — Квартира моя. Я решила её разменять. Хочу себе "двушку" поближе к метро, и Олечке (моей золовке) студию купить. А вы... вы молодые, заработаете еще. Выселяться вам даю месяц.
— Выселяться?! — Андрей осел на стул. — Мама... ты нас выгоняешь? Из нашего дома?
— Из моего дома, сынок. Не драматизируй. Снимете что-нибудь.
Гости сидели в шоке. Моя мама схватилась за сердце.
А я...
Я вдруг почувствовала ледяное спокойствие. То самое, которое наступает, когда терять уже нечего, кроме своих цепей.
Я подошла к шкафу и достала толстую черную папку.
— Валентина Петровна, — сказала я тихо. — А вы, видимо, считаете меня полной идиоткой?
— Что? — она нахмурилась.
— Вы думали, я десять лет буду переводить вам миллионы "на честном слове", зная вашу... хм... предприимчивость?
Я открыла папку.
— Смотрите сюда.
Я достала пачку распечаток.
— Это выписки из моего банка. За десять лет. 120 платежей.
— Ну и что? — фыркнула она. — Переводы и переводы.
— А вы назначение платежа читали?
Я ткнула пальцем в строчку.
**"Платеж по кредитному договору №... за квартиру по адресу... от имени и по поручению Свиридовой В.П."**
В каждом платеже. В каждом.
Я, будучи бухгалтером, знала, как важно правильно заполнять поля.
И еще я каждый раз писала в сообщении к переводу: "Мам, лови на ипотеку". И сохраняла скриншоты ваших ответов: "Получила, завтра внесу в банк", "Пришли, все ок".
— И что это меняет? — голос у нее дрогнул.
— Это меняет всё. Это называется "Неосновательное обогащение". Статья 1102 ГК РФ. Вы получали от меня деньги целевым назначением — на погашение ВАШЕГО кредита. Но поскольку вы отказываетесь передать мне квартиру (то есть встречное исполнение обязательства, о котором мы договаривались устно, и это подтверждено перепиской в Ватсапе — вот нотариально заверенные скриншоты), то эти деньги подлежат возврату.
— Какому возврату? — она побледнела.
— Полному. Вся сумма. 5 миллионов 400 тысяч рублей (основной долг + проценты). Плюс проценты за пользование чужими денежными средствами по ключевой ставке ЦБ за все эти годы. Это еще миллиона три набежит. Итого — вы должны нам около 8-9 миллионов.
— У меня нет таких денег!
— Конечно нет. Поэтому я подаю в суд. Суд наложит арест на эту квартиру. Потом она будет продана с торгов. Из вырученных денег нам вернут наш долг (8 миллионов), а вы получите остаток. Миллиона два. Как раз на домик в деревне хватит.
Она молчала.
Андрей смотрел на меня с восхищением.
— Маш... ты это серьезно?
— Абсолютно. Завтра иск будет в суде. Адвокат у меня уже наготове, я предвидела такой сценарий.
— Ты... ты подлая змея! — зашипела Валентина Петровна. — Ты готовилась! Ты не доверяла матери!
— Я доверяла фактам, Валентина Петровна. И, как видите, не зря.
Я захлопнула папку.
— У вас есть выбор. Или мы идем в суд, и вы остаетесь у разбитого корыто (потому что квартиру продадут дешево, с дисконтом). Или мы идем к нотариусу завтра в 9:00 и оформляем дарственную на Андрея. Прямо сейчас пишем расписку, что вы обязуетесь это сделать.
— На Андрея? — она уцепилась за соломинку. — Не на тебя?
— На Андрея. Он ваш сын. Но в браке. Так что это будет наше общее имущество.
Она думала минуту.
Смотрела на гостей, которые смотрели на нее с осуждением (даже тетя Люба, ее подруга, качала головой). Смотрела на папку в моих руках.
— Ручку дай, — буркнула она.
Мы написали предварительное соглашение прямо там, за столом, на салфетке (шучу, на листе А4, который я тоже припасла).
На следующий день она подписала дарственную. Молча. С ненавистью.
— Чтобы я вас больше не видела, — сказала она на пороге нотариальной конторы.
— И мы вас любим, мама, — ответил Андрей. Он наконец-то повзрослел.
Мы живем в своей квартире. Законно.
Андрей первое время переживал, но потом, когда узнал, что мама уже нашла риелтора для продажи квартиры ДО того застолья — успокоился.
А я... я теперь всем подругам говорю:
— Хотите платить за свекровину ипотеку? Платите. Но пишите в назначении платежа ВСЁ. Каждую букву. И храните чеки. Чеки — это единственная броня в войне с "любящими родственниками".