— Твою премию мы отдадим моей маме, ей нужно зубы вставить. А ты в старом пуховике походишь, не развалишься! Ты должна понимать, что мать — это святое, а тряпки — это тлен.
Я замерла с ложкой в руке. Суп в тарелке уже остыл, покрылся противной жирной пленкой, но мне было не до еды. Я смотрела на Игоря и не верила своим ушам.
— В смысле — отдадим? — тихо переспросила я. — Игорь, это моя годовая премия. Я пахала как лошадь, без выходных, задерживалась до ночи. Я этот пуховик ношу пятый год, из него перья лезут, стыдно на улицу выйти! Я мечтала купить нормальную зимнюю куртку и сапоги, у меня подошва треснула!
Игорь лениво потянулся, хрустнул пальцами и откинулся на спинку кухонного стула, который жалобно скрипнул под его весом.
— Ой, ну не начинай, а? — он поморщился, словно от зубной боли. — "Пахала, пахала"... Все работают. А у мамы ситуация критическая. Ей жевать нечем! Ты хочешь, чтобы она желудок испортила? Эгоистка ты, Ленка. Только о себе думаешь. Пуховик ей подавай... Зашьешь дырки и походишь еще сезон, чай не барыня. А маме импланты нужны, хорошие, немецкие. Сто пятьдесят тысяч. Как раз твоя премия.
— Сто пятьдесят тысяч?! — я вскочила, стул с грохотом отлетел назад. — Игорь, ты в своем уме? У нас кредит за твою машину висит, который Я плачу! У нас коммуналка за два месяца не плачена! А ты хочешь мою премию на зубы своей маме отдать? А она сама не хочет накопить? У нее пенсия хорошая, плюс квартиру сдает!
— Не смей считать чужие деньги! — Игорь ударил кулаком по столу, тарелки звякнули. — Это деньги семьи! И я, как глава семьи, решил: помогаем маме. Всё, точка. Завтра переведешь ей на карту.
Он встал, демонстративно взял со стола пачку сигарет и пошел на балкон, шаркая стоптанными тапками.
***
Я осталась на кухне одна. Слезы душили, но я не плакала. Я смотрела на гору грязной посуды в раковине, которую Игорь, конечно же, за собой не помыл. На столе остались крошки, пятна от кетчупа и пустая банка из-под пива.
Десять лет. Десять лет я живу с этим человеком. И все десять лет я тяну лямку.
Я работаю главным бухгалтером. Работа нервная, ответственная. Домой приползаю выжатая как лимон. А дома — вторая смена. Уборка, готовка, стирка.
Игорь? Игорь "ищет себя". Он то менеджер по продажам (уволили через месяц), то таксист (разбил машину), то охранник (скучно). Последние полгода он вообще не работает. "Кризис среднего возраста", — говорит он. Лежит на диване, смотрит сериалы, играет в "танчики" и пьет пиво.
Живем мы в моей квартире, доставшейся от бабушки. Машину, на которой он сейчас "таксует" (читай — катается по своим делам), купили в кредит, оформленный на меня. Продукты, одежда, бытхимия — все на мне.
А его мама, Галина Петровна... Это отдельная песня. Женщина властная, громкая, любящая поучать. Приходит к нам как ревизор. Проведет пальцем по полке — пыль найдет. Заглянет в кастрюлю — "суп жидковат". И вечно ей нужны деньги. То на санаторий, то на новую шубу, то теперь вот — зубы.
Игорь всегда на ее стороне. "Мама желает добра", "Маму надо уважать". А меня кто уважать будет?
Я посмотрела на свой старый пуховик, висящий в прихожей. Синий, когда-то яркий, теперь он стал грязно-серым. На рукаве — заплатка. Молния заедает. Мне действительно стыдно в нем ходить на работу. Коллеги косятся, шушукаются. А я все "на потом" откладываю.
И вот "потом" настало. И снова не для меня.
Я механически начала мыть посуду. Злость кипела внутри, но привычка терпеть была сильнее. "Ну ладно, — думала я. — Зубы — это здоровье. Может, правда надо помочь? А куртку... ну, куплю в секонд-хенде, или в рассрочку возьму..."
Как же я ошибалась.
***
На следующий день я пришла с работы пораньше. Голова раскалывалась, хотелось просто лечь и закрыть глаза.
Открываю дверь своим ключом. В прихожей — чужие ботинки. Мужские, огромные, грязные. И запах... Запах дешевого табака и перегара, такой густой, что хоть топор вешай.
Из зала доносится гогот и звон стаканов.
Я прошла в комнату. Картина маслом: Игорь и два каких-то мужика маргинального вида сидят за моим новым журнальным столиком. На столе — водка, закуска (мои котлеты, которые я на три дня наготовила!), огурцы прямо из банки. Пепел стряхивают прямо на ковер.
— О, хозяйка явилась! — загоготал один из гостей, беззубый, в грязной майке. — Игорек, познакомь!
— Ленка, принеси еще огурчиков! — махнул рукой Игорь, уже изрядно пьяный. — И рюмки чистые давай, а то мы из кружек пьем, некультурно!
Я стояла в дверях, сжимая сумку так, что побелели костяшки пальцев.
— Кто это? — спросила я ледяным тоном. — И что здесь происходит?
— Это мои друзья, Леха и Вася! — гордо заявил Игорь. — Мы дело обсуждаем! Бизнес-проект!
— Какой бизнес? Водку жрать? — я шагнула в комнату. — А ну пошли вон отсюда! Оба!
— Ты че, борзая? — прищурился "Леха". — Мужа уважай, да? Он нам сказал, ты баба смирная, а ты вопишь.
— Игорь, выведи их. Немедленно.
— Лен, не позорь меня! — набычился муж. — Иди на кухню, не мешай мужикам разговаривать! И да, кстати... Ты деньги маме перевела?
— Нет. И не переведу.
— Чего?! — он вскочил, опрокинув рюмку. Водка растеклась по столу, капая на ковер. — Ты слово мужа нарушаешь? Я сказал — переведи! Мама звонила, плакала, у нее зуб болит!
— У нее зуб болит, а у тебя совесть не болит? Ты привел в мой дом алкашей, жрешь мои продукты, пьешь на мои деньги, и еще требуешь отдать мою премию?
И тут он сделал то, чего я простить не могла.
Он схватил со стола мою любимую вазу. Хрустальную. Подарок мамы, которой уже нет в живых. И с размаху швырнул ее об стену.
Осколки брызнули во все стороны.
— Ты меня достала своим нытьем! — заорал он. — Жадная тварь! Трясешься над каждой копейкой! Мать страдает, а ты вазу жалеешь? Да я тебе сейчас все здесь разнесу!
Он замахнулся на телевизор.
Это был конец. Точка невозврата. Внутри меня что-то щелкнуло, словно предохранитель перегорел. Страх исчез. Осталась только холодная, расчетливая ярость.
***
Я молча развернулась и пошла в прихожую.
— Куда побежала? В полицию звонить? — крикнул он мне вслед. — Давай, звони! Я им скажу, что ты истеричка!
Я не стала звонить в полицию. Пока.
Я открыла шкаф. Достала его куртку. Его ботинки. Его шапку.
Открыла входную дверь настежь.
Потом вернулась в комнату. Подошла к "гостям".
— У вас есть ровно одна минута, чтобы исчезнуть, — сказала я тихо, но так, что беззубый Леха перестал жевать огурец. — Иначе я вызываю наряд. И скажу, что вы украли у меня деньги. Крупную сумму. И золото. Поверят мне, а не вам. У вас рожи протокольные.
Мужики переглянулись. Хмель с них слетел мгновенно.
— Игорян, мы, пожалуй, пойдем... — пробормотал Вася, бочком продвигаясь к выходу. — Баба у тебя бешеная...
— Стоять! — рявкнул Игорь. — Никто никуда не пойдет! Я здесь хозяин!
— Ты здесь никто, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Ты приживалка. Альфонс. И паразит.
Я схватила его за шиворот его растянутой футболки. Откуда только силы взялись? Наверное, адреналин.
— Пошел вон.
— Ты... Ты меня выгоняешь? — он опешил. — Из моей квартиры?
— Из МОЕЙ квартиры. Ты здесь даже не прописан.
Я потащила его к выходу. Он упирался, пытался меня оттолкнуть, но ноги у него заплетались. Дружки его уже испарились, только грязные следы остались.
Я вытолкала его на лестничную площадку. Швырнула следом куртку и ботинки.
— Ленка, ты пожалеешь! — визжал он, пытаясь удержать равновесие. — Куда я пойду? На ночь глядя? К маме?
— Именно! К маме! Пусть она тебе зубы лечит! И кормит! И поит!
— Верни ключи от машины! — вспомнил он.
— Машина моя! Кредит на мне! Ты на ней больше не ездишь!
Я захлопнула дверь перед его носом.
Щелкнул замок. Раз. Два. Задвижка.
С той стороны послышался удар ногой в дверь.
— Стерва! Открой! Я замерзну!
— Не развалишься! — крикнула я через дверь. — Ты же мужик! Глава семьи! Реши проблему!
Потом я услышала, как он матерится, как звонит маме: "Мам, эта тварь меня выгнала! Да, совсем! Представляешь?.."
Я сползла по двери на пол. Сердце колотилось как бешеное. Руки тряслись.
Но я встала. Пошла в комнату.
Открыла окно, чтобы выветрить этот смрад.
Собрала осколки маминой вазы. Жалко до слез. Но это была жертва. Жертва во имя моей свободы.
Свернула ковер, залитый водкой. На помойку.
Собрала грязную посуду, окурки, объедки. Все в мусорный мешок.
Потом зашла в спальню. Достала большой чемодан.
Сгребла его вещи из шкафа. Как попало. В кучу.
Вынесла чемодан в тамбур. Пусть забирает, когда протрезвеет.
Вернулась в квартиру.
Тишина. Чистота.
Никто не орет. Никто не требует денег. Никто не воняет перегаром.
Я зашла на сайт банка. Перевела себе на накопительный счет всю премию. И еще те деньги, что откладывала на коммуналку. Заплачу завтра. А сегодня...
Сегодня я закажу себе суши. Самый большой сет. И бутылку вина. Дорогого.
Через час я сидела на кухне, в чистой пижаме. Ела филадельфию, запивала вином и смотрела в окно на ночной город.
Телефон разрывался от звонков свекрови. Я заблокировала ее номер. И Игоря тоже.
Завтра я пойду в магазин. И куплю себе пуховик. Белый. Красивый. И сапоги на каблуке.
А потом подам на развод.
Я сделала глоток вина и улыбнулась. Впервые за десять лет я чувствовала себя не ломовой лошадью, а женщиной. Свободной женщиной.
И пусть его мама жует свои котлеты деснами. Мне все равно.
***
А вы как считаете? Должна ли жена жертвовать своими потребностями ради здоровья свекрови, даже если муж — откровенный паразит? Или героиня поступила правильно, выставив наглеца за дверь? Пишите в комментариях!