— Петрович, слыхал? Сносят нас! — дядя Вася, сосед по гаражу, прибежал запыхавшийся. — Застройщик зашел! Весь наш "ГСК-5" под бульдозер пойдет!
Я оторвалась от гончарного круга.
— Серьезно? И когда?
— Да через месяц! Говорят, компенсацию давать будууут... Хорошую! За гараж — миллион! А у кого земля в собственности — так и все три!
Я вытерла глину с рук.
Вот оно. Началось.
Этот гараж — старую, ржавую "ракушку" — мне отдал свекор, Иван Петрович, три года назад.
— На, Машка, забирай, — сказал он тогда, кидая ключи на стол. — Мне он без надобности, машину я продал, только хлам там коплю. Хочешь — под склад используй, хочешь — под свою эту... лепнину.
Я была счастлива. Я — керамист. Лепить дома, на кухне, было мучением. Глина, пыль, обжиг в духовке (от которого муж вешался). А тут — свое пространство!
Гараж был ужасен. Крыша текла, пол земляной, ворота не закрывались.
Я вложила туда всё. Сделала стяжку, утеплила стены, провела нормальный свет (договорилась с председателем), поставила муфельную печь. Превратила ржавую коробку в уютную мастерскую.
И вот — снос.
Вечером позвонил Иван Петрович.
— Маша! Слышала новость? Гаражи сносят!
— Слышала, Иван Петрович.
— Так вот. Завтра приеду. Будем бумаги готовить. Компенсацию получать.
— Хорошо, приезжайте.
Он приехал утром. С мужем, моим Игорем. Игорек стоял в сторонке, ковырял носком ботинка асфальт. Ему было стыдно, но против папы он не шел.
— Значит так, — начал свекор деловито. — Гараж мой. Я его в 80-м году ставил, еще при Союзе. Ордер у меня есть. Старый, правда, пожелтевший, но есть. Застройщик платит миллион за саму коробку. Деньги, понятно, мне. Я пенсионер, мне нужнее.
Он окинул взглядом мою мастерскую.
— А ты, Маша, давай, вывози свое барахло. Печку свою, горшки. За пару дней управишься?
— Иван Петрович, — сказала я спокойно. — А как же мой ремонт? Я сюда двести тысяч вложила. Пол заливала, крышу перекрывала.
— Ну... — он почесал затылок. — Ремонт — это дело добровольное. Ты для себя делала. Пользовалась три года бесплатно? Бесплатно. А аренду я с тебя не брал. Вот и считай, что мы в расчете.
— А Игорь что молчит? — я посмотрела на мужа.
— Игорь согласен! — рявкнул свекор. — Это отцово наследство! Семейное!
Игорь кивнул, не поднимая глаз.
— Маш, ну правда... Папа строил. Папе и деньги.
Я вздохнула.
— Иван Петрович. Миллион дают за гараж как строение. А за землю под ним дают три миллиона. Вы в курсе?
— В курсе! — оживился он. — Только земля-то городская. В аренде у кооператива. Её приватизировать — это ж сколько беготни! Я узнавал. Там суды, межевание... Геморрой. Никто связываться не стал. Так что получим миллион — и то хлеб.
Я подошла к стеллажу и достала папку. Свою любимую, красную.
— Вы правы. Геморрой страшный. Я год бегала.
— В смысле? — он насторожился.
— Помните, год назад началась "Гаражная амнистия"? Государство разрешило оформить в собственность землю под старыми гаражами. Бесплатно. Если есть документы на гараж.
— Ну?
— Я тогда просила вас, Иван Петрович: "Давайте оформим". Вы мне что сказали? "Ой, Машка, отстань, мне некогда по МФЦ таскаться, у меня радикулит и дача".
— Ну было...
— Тогда я сказала: "Давайте я сама все сделаю. Только напишите доверенность или... подарите мне этот гараж официально". Вы сказали: "Да забирай! Пиши дарственную на саму железяку, подпишу".
Мы тогда оформили договор дарения металлического бокса. Простая письменная форма, председатель заверил. Бокс стал моим.
Но бокс без земли — ничто.
И я пошла по инстанциям.
Я заказывала схему расположения участка. Я платила кадастровому инженеру (15 тысяч). Я подавала заявление в администрацию. Мне два раза отказывали. Я ходила на приемы, доказывала, что гараж капитальный (залила фундамент, привела эксперта).
Игорь тогда смеялся: "Заняться тебе нечем, бумажки собираешь".
Я открыла папку.
— Вот выписка из ЕГРН. Земельный участок по адресу... Кадастровый номер... Площадь 24 кв.м. **Собственник: Петрова Мария Сергеевна.**
— Это я, если что, — улыбнулась я.
— И сам гараж, как объект недвижимости, тоже зарегистрирован на меня.
В гараже повисла тишина. Слышно было, как работает печь, обжигая очередную партию ваз.
Свекор побагровел.
— Ты... ты что, приватизировала МОЮ землю?!
— Не вашу, Иван Петрович. Она была государственной. А стала моей. Благодаря моим ногам и моим нервам. Вы от нее отказались. Вам было лень.
— Но гараж-то я строил! В 80-м!
— Гараж вы мне подарили. Официально. Вот договор.
— Я думал, это так... чтобы ты там лепила свои горшки! Я не думал, что ты его... украдешь!
— Я не украла. Я узаконила. Если бы я этого не сделала, мы бы сейчас получили за него копейки как за лом черного металла. Или вообще ничего — снесли бы как самострой. А теперь застройщик обязан выкупить у меня землю и строение по рыночной цене. Три с половиной миллиона. Мне уже прислали оферту.
Иван Петрович схватился за сердце.
— Три с половиной... Игорек! Ты слышишь?! Она отца обокрала на три миллиона!
Игорь наконец поднял голову. В его глазах читался калькулятор.
— Маш... Ну это же папин гараж был изначально... Ну по совести... Надо поделиться.
— По совести? — я усмехнулась. — По совести, Игорь, ты ни разу не помог мне таскать мешки с цементом, когда я пол заливала. Ты ржал, когда я бегала по администрациям. А папа твой вообще забыл про этот гараж, пока деньгами не запахло.
— Я заберу назад! — заорал свекор. — Я отзову дарственную! Я скажу, что ты меня напоила!
— Договор дарения прошел регистрацию три года назад. Сроки исковой давности вышли. Да и оснований нет. Вы были трезвы, свидетели — весь кооператив.
— Ах ты гадина... — прошипел он. — Ну погоди. Не будет тебе счастья на моих деньгах!
— Это мои деньги, Иван Петрович. Я их заработала. Своим умом и трудом.
Они ушли, хлопая дверью (которую я, кстати, заменила на новую, утепленную).
Свекор со мной не разговаривает. Всем рассказывает, что невестка-аферистка отжала у ветерана труда недвижимость.
Игорь... Игорь пытался ныть про "давай купим машину на эти деньги".
Я сказала: "Купим. Мне. Грузовичок для перевозки керамики. А остальное я вложу в новую мастерскую. Куплю помещение в собственность, чтобы больше никто не мог меня выгнать".
С Игорем мы, кстати, развелись через полгода. Не из-за гаража, конечно. Просто гараж стал лакмусовой бумажкой. Я поняла, что рядом со мной — чужие люди, которые готовы объявить меня "любимой дочкой", когда я удобна, и "воровкой", когда я защищаю свои права.
Я получила компенсацию. Три с половиной миллиона.
Купила студию на первом этаже с отдельным входом. Светлую, теплую.
И теперь леплю там свое счастье. Своими руками.
И документы у меня на неё в полном порядке.