Свадьба была в самом разгаре. Гости кричали "Горько!", тамада устраивал очередной пошлый конкурс, а я сидела, натянув дежурную улыбку, и мечтала, чтобы этот фарс побыстрее закончился.
Нет, я любила Сережу. Очень любила. Но вот его мама, Тамара Павловна, с самого первого дня дала понять: я — не пара её "золотому мальчику".
Я — дочь агронома и учительницы биологии, выросшая "на грядках". Сережа — сын начальника отдела в мэрии и владелицы сети аптек. Мезальянс, как говорила Тамара Павловна, поджимая губы.
И вот, момент вручения подарков.
Родители Сережи вышли в центр зала. Тамара Павловна взяла микрофон.
— Дорогие дети! — начала она торжественно. — Сереженька, тебе мы дарим ключи от новой квартиры! Двухкомнатной, в центре, как ты и хотел!
Зал взорвался аплодисментами. Сережа просиял, обнял мать.
— А тебе, Настя... — свекровь повернулась ко мне, и в ее глазах я увидела злой блеск. — Ты у нас девочка простая, к земле привыкшая. Вот тебе и подарок соответствующий.
Она протянула мне папку.
— Это земельный участок. За городом. Шесть соток. Строй свое гнездо, копайся, сажай картошку. Знай свое место, так сказать.
Гости снова захлопали, но как-то неуверенно. Кто-то хихикнул. Я почувствовала, как краска заливает лицо. "Знай свое место".
Я открыла папку. Свидетельство о собственности. Участок в СНТ "Заря". Кадастровый номер... Я знала этот район. Это была низина. Болото. Там никто не строился, потому что вода стояла по колено.
— Спасибо, Тамара Павловна, — тихо сказала я.
— Не за что, милочка. Дарственная уже оформлена на твое имя. Владей.
Сережа, кажется, даже не понял подвоха.
— О, классно! Дача будет! Мам, спасибо!
На следующий день мы поехали смотреть "подарок".
Даже Сережа, оптимист по натуре, приуныл, увидев это.
Участок представлял собой сплошное топкое месиво, заросшее камышом и осокой. Тучи комаров атаковали нас, стоило выйти из машины. В центре гнила какая-то ржавая бытовка.
— М-да... — протянул муж. — Мама, конечно... пошутила. Насть, давай продадим его? Хоть за копейки?
Я посмотрела на это болото. Вдохнула запах тины и влажной земли.
Во мне проснулась профессиональная гордость. Я заканчивала ландшафтный факультет. Я знала, что такое земля. И я знала, что у этого участка есть один огромный плюс — он граничил с лесом и ручьем.
— Нет, Сережа, — сказала я, и в голосе моем зазвучала сталь. — Мы не будем его продавать. Я сделаю здесь рай.
— Рай? Тут? — он рассмеялся. — Насть, ты в своем уме? Сюда миллионы надо вбухать!
— Не миллионы. А руки и знания. И время.
И я приняла вызов.
Это стало моим личным проектом. Моим способом доказать этой высокомерной женщине, что "девочка с грядок" чего-то стоит.
Пять лет.
Пять лет каторжного труда.
Я все деньги со своих первых заказов (я открыла маленькое бюро ландшафтного дизайна) вкладывала сюда.
Сначала дренаж. Я сама рассчитывала систему стоков, нанимала экскаватор, следила за укладкой труб. Мы отвели воду в ручей, понизили уровень грунтовых вод.
Потом — завоз грунта. Десятки КАМАЗов плодородной земли, песка, торфа.
Потом — планировка. Я использовала рельеф. Там, где было самое низкое место, я не стала засыпать, а выкопала пруд. Настоящий, глубокий, с нимфеями и карпами кои. Берега укрепила валунами.
Сережа сначала ворчал, потом, видя мой энтузиазм, втянулся. Помогал по выходным. Таскал камни, строил беседку.
Домик мы поставили небольшой, каркасный, но очень стильный. Панорамные окна в пол, терраса над водой, скандинавский минимализм.
А сад... Сад стал моей гордостью. Редкие хвойники, рододендроны, гортензии, которые цвели огромными шапками. Альпийская горка с водопадом. Идеальный газон.
Свекровь за эти пять лет ни разу не приехала.
— Что я, лягушек кормить буду? — фыркала она по телефону. — Копайтесь в своей грязи сами.
Она даже не знала, ЧТО мы там сделали. Сережа пытался показать фото, но она отмахивалась: "Ай, не интересно. Фотошоп поди".
Проблема пришла, откуда не ждали.
В стране начался бум загородной недвижимости. А наше СНТ "Заря" внезапно оказалось в элитной зоне. Рядом проложили новую трассу, провели газ. Цена земли взлетела до небес.
А наш участок... Соседи шептались, что это "жемчужина поселка". Риелторы начали обрывать телефон, предлагая баснословные суммы. Десять миллионов. Двенадцать. Пятнадцать.
За "болото", которое стоило двести тысяч.
И вот, на юбилей Тамары Павловны, мы решили пригласить её на дачу.
— Мама, ну поехали, шашлыки пожарим, — уговаривал Сережа. — Там правда здорово. Свежий воздух, птички.
Она милостиво согласилась. Приехала с золовкой, Ирой (той самой, у которой вечно "финансовые трудности").
Когда её "Мерседес" затормозил у наших ворот, обшитых лиственницей, она сначала не поняла.
— Сережа, ты адрес перепутал? Это чей коттедж?
— Наш, мам, — улыбнулся Сережа, открывая ворота.
Они вошли.
И встали как вкопанные.
Вместо камышей — изумрудный газон. Вместо ржавой лужи — зеркальный пруд с кувшинками. Дорожки, мощеные натуральным камнем. Подсветка. Уютный дом, пахнущий деревом и кофе.
— Это... это то самое болото?! — выдохнула Ира, глядя на бассейн.
— Оно самое, — я вышла на крыльцо, вытирая руки полотенцем. — Добро пожаловать, Тамара Павловна. Как вам "место в грязи"?
Свекровь молчала. Она ходила по участку, трогала листья хост, заглядывала в беседку. Её лицо менялось. Сначала недоверие, потом удивление, и наконец — жадность. Неприкрытая, липкая жадность.
— Ну.. неплохо, — выдавила она наконец. — Даже не верится. Потрудились, значит.
— Потрудились, — кивнула я.
Обед прошел напряженно. Ира то и дело спрашивала: "А это сколько стоит? А это?". Сережа гордо называл цены.
А в конце, когда мы пили чай на террасе, Тамара Павловна откашлялась.
— Знаете, детки. Я тут подумала. Несправедливо это.
— Что несправедливо, мам? — не понял Сережа.
— У тебя, сынок, квартира есть. У Насти, вон, бизнес свой. Вы люди обеспеченные. А Ирочка у нас мыкается. В однушке с ребенком, ипотеку платит, концов с концами не сводит.
Я напряглась.
— И? — спросила я.
— Я думаю, правильно будет отдать этот участок Ире. Ей нужнее. Ребенку свежий воздух нужен. А вы себе еще купите, вы молодые.
Тишина. Только цикады стрекочут.
— Мам, ты шутишь? — Сережа даже чашкой поперхнулся. — Это же Настин участок. Ты ей его подарила.
— Подарила, — кивнула свекровь. — Но я дарила болото! Грязь! Никому не нужную землю! Я не думала, что это станет... этим. Это теперь актив. Капитал. И этот капитал, по сути, семейный. Земля-то изначально наша была, отцова.
— Тамара Павловна, — я поставила чашку на стол. Звон фарфора прозвучал как выстрел. — Вы подарили мне этот участок. Официально. По дарственной. Пять лет назад.
— Ну и что? — она перешла в атаку. — Дарственную можно и оспорить! Или отменить! Я скажу, что ты меня ввела в заблуждение! Или что я была в невменяемом состоянии!
— Вы? Владелица сети аптек? Невменяемая? — усмехнулась я. — В суде посмеются.
— Ах ты хамка! — взвизгнула Ира. — Тебе мать добро сделала, а ты?!
— Добро? — я встала. — Вы мне кинули кость, надеясь, что я подавлюсь. "Знай свое место в грязи" — ваши слова? Я свое место нашла. Я превратила грязь в сад. Своими руками. Своими деньгами.
— Сережа вкладывался! — крикнула свекровь. — Это совместно нажитое имущество! Значит, половина — его! А он, как хороший брат, подарит свою половину сестре! Правда, сынок?
Она впилась глазами в сына. Привычная манипуляция. Сережа всегда пасовал перед матерью.
Я посмотрела на мужа. Сердце замерло. Если он сейчас предаст меня... Если скажет "ну мам, ну правда...".
Сережа посмотрел на мать. На сестру. На меня.
На пруд, который мы копали вместе, стоя по пояс в жиже. На беседку, которую он шкурил до мозолей.
— Нет, мама, — сказал он твердо.
— Что "нет"?!
— Нет, я не подарю ничего Ире. И это не совместно нажитое имущество.
— Как не совместно?! Вы в браке!
— В браке. Но Настя — профессионал. Она вела этот проект как стройку. У нас есть все чеки. Все договоры с подрядчиками. И знаешь, на чье имя они? На ИП "Смирнова А.В.". То есть на Настю. Как на предпринимателя. А деньги она переводила со своего бизнес-счета. Моего там — только физический труд по выходным, и то добровольный.
— Ты... ты защищаешь её?! — задохнулась мать.
— Я защищаю справедливость, мам. Ты дарила болото, смеясь нам в лицо. Ты ни разу не предложила помощь за пять лет. А теперь, когда это стоит миллионы, ты вспомнила про "семейный капитал"? Извини, но поезд ушел.
— Вон! — вдруг крикнула я.
Мое терпение лопнуло.
— Вон с моего участка. Частного. Собственность — Смирнова Анастасия. Посторонним вход воспрещен.
— Ты меня выгоняешь?! Мать мужа?!
— Я выгоняю завистливых людей, которые хотят украсть мой труд. Уходите. Или я вызову охрану поселка.
Тамара Павловна встала. Лицо её пошло пятнами.
— Ноги моей здесь не будет! Прокляну! Ты, Сережа, мне больше не сын!
Ира схватила со стола вазочку с конфетами, высыпала их себе в сумку (мелочность, достойная финала) и побежала за матерью.
Они уехали.
Мы остались одни.
Сережа подошел ко мне, обнял за плечи.
— Ты правда оформила все через ИП? — спросил он тихо.
— Правда, — улыбнулась я. — Я же дизайнер. Это мой объект. Портфолио.
— Умница моя. Я бы не додумался.
— А ты молодец. Я боялась, что ты прогнешься.
— Я просто вспомнил, как мы этот ил таскали... Как ты плакала, когда гортензии замерзли... Нет, Насть. Это наше. Только наше.
Прошел год.
Мы живем в "Раю на болоте" все лето. Я открыла здесь мастер-классы по ландшафтному дизайну. Люди приезжают посмотреть на "чудо-сад", платят деньги за экскурсии.
Свекровь пыталась судиться. Подала иск об отмене дарения, заявив, что я "покушалась на её жизнь" (якобы я натравила на неё собаку, которой у меня нет). Судья, увидев документы, просто закрыл дело за отсутствием состава преступления.
С Сережей они не общаются. Ира пишет гадости в соцсетях под моими фото сада, но я просто баню её.
Зато цена участка выросла еще в полтора раза.
Но продавать мы не собираемся.
Потому что счастье, построенное своими руками, не продается.