— Ленка, ну выручи! Христа ради прошу!
Золовка, Света, сидела на моей кухне и размазывала тушь по щекам.
— Ты же знаешь, мы в области прописаны. Там пособия — слезы! А в Москве... Там и "лужковские", и "собянинские", и молочная кухня нормальная! Мне детей кормить нечем! Муж-козел алименты не платит!
Она схватила меня за руку.
— Тебе что, жалко? Это же просто штамп! Бумажка! Я жить тут не буду, клянусь! Мне только прописку, чтобы в садик попасть и деньги оформить. Ну Лен! Ты же добрая! У тебя квартира большая!
Я посмотрела на мужа, Сашу. Он сидел, насупившись.
— Лен, ну правда... Сеструха в беде. Племянники же. От нас не убудет. Коммуналку она сама будет доплачивать, если вырастет.
Я колебалась.
Квартира была моя. Добрачная. Досталась от дедушки-генерала. Трешка на Кутузовском.
Я знала закон: регистрация не дает права собственности. Но я также знала людей. Особенно Свету.
Света была "профессиональной жертвой". Вечно несчастная, вечно без денег, но с новым айфоном (в кредит, который платила мама) и свежим маникюром.
— Свет, — сказала я осторожно. — Я боюсь. Прописка несовершеннолетних — это геморрой. Потом не выпишешь до 18 лет.
— Да выпишусь! — закричала она. — Как только работу найду, сниму жилье и выпишусь! Я расписку напишу! Кровью подпишу! Ну хочешь, на колени встану?
И она действительно бухнулась на колени прямо на кафельный пол.
— Ради детей! Они голодают!
Я сдалась.
— Ладно. Встань. Пропишу. Но только временно. На год.
— Ой, спасибо! — она вскочила, обняла меня. — Ты святая! Век не забуду!
Мы пошли в МФЦ.
Но вот незадача — у меня паспорт был на замене (фамилию меняла после свадьбы, затянула с этим).
— Саш, сходи ты, — сказала я мужу. — Ты же там тоже прописан (я прописала мужа после свадьбы, дура влюбленная). Как член семьи собственника. Может, пропишут племянников к дяде?
Саша сходил. Вернулся довольный.
— Все! Прописали! Паспортистка знакомая попалась, даже тебя дергать не стали.
Света прыгала от счастья.
Год прошел тихо.
Света получала московские пособия (около 40 тысяч на двоих), жила у матери в Подмосковье, иногда звонила, благодарила.
А потом началось.
Звонок в дверь. 8 утра. Суббота.
Я открываю — на пороге Света. С двумя чемоданами, детьми и котом в переноске.
— Привет, родня! — она отодвинула меня плечом и вошла в прихожую. — Дети, снимайте обувь, идите мультики смотреть!
— Свет? — я опешила. — Ты чего? В гости?
— Не, Ленусь. Насовсем.
— В смысле?
— Ну а че? Мать меня достала, пилит и пилит. С мужиком я рассталась. Снимать дорого. А у вас трешка, места вагон. Дети должны жить по месту прописки! Это закон!
Она плюхнулась на пуфик и начала расстегивать сапоги.
— Выделите мне дальнюю комнату. И это... кормить нас надо будет первое время, у меня карта заблокирована за кредиты.
Я стояла и хлопала глазами.
— Света, ты обещала. Ты клялась, что жить не будешь.
— Обещала — не значит женилась! — хохотнула она. — Обстоятельства изменились. И вообще, Саша не против. Правда, братик?
Саша вышел из спальни, почесывая живот.
— Лен, ну... Куда ей идти? Зима на дворе. Пусть поживут. Родня же.
— Ах, родня? — я почувствовала, как закипает злость. — Значит, вы за моей спиной договорились?
— Ну не кипятись... Места всем хватит.
— Нет, — сказала я твердо. — Не хватит. Света, собирай вещи. Вон.
— Чего?! — она вскочила. — Ты меня выгоняешь? С детьми?! По месту прописки?! Да я полицию вызову! Я имею право тут жить! Смотри штамп у детей!
Она сунула мне под нос свидетельства о регистрации.
— Теперь хрен ты нас выгонишь! До 18 лет! А будешь возникать — я еще и на тебя в опеку настучу, что ты детей притесняешь!
Она чувствовала себя хозяйкой. Начала раскладывать вещи, пнула мои тапочки.
— Кот будет спать с нами. И да, Лен, приготовь поесть, дети голодные.
Я пошла в спальню. Закрыла дверь. Трясущимися руками набрала номер.
— Алло, Полина? (Моя подруга, юрист по жилищному праву). Срочно. Катастрофа.
Полина выслушала.
— Так. Подожди. Квартира твоя? Добрачная?
— Да.
— Муж прописан?
— Да.
— А детей кто прописывал?
— Саша ходил. Меня не было, паспорт меняла. Сказал, паспортистка знакомая.
— Стоп. Без твоего ПИСЬМЕННОГО согласия как собственника он не мог прописать никого. Даже своих детей, если они не являются сособственниками. Статья 20 ГК РФ — место жительства детей — с родителями. Но статья 31 ЖК РФ: вселение других граждан (даже родственников) в жилье собственника допускается только с согласия собственника.
— Так там паспортистка...
— Значит, нарушение. Или подлог. Саша, скорее всего, написал заявление от твоего имени и подделал подпись. Или паспортистка накосячила. Лена, это джекпот. Это признание регистрации недействительной.
Я вышла в коридор.
Света уже жарила яичницу на моей сковородке (не помыв руки). Дети прыгали на моем диване в обуви.
— Саша, иди сюда, — позвала я.
Муж подошел, виновато улыбаясь.
— Лен, ну не дуйся...
— Ты подделал мою подпись?
Он побледнел.
— Ты о чем?
— Когда прописывал племянников. Ты написал согласие за меня?
— Ну... Лен... Тебя же не было... А Свете надо было срочно... Там же просто закорючка...
— Понятно. Статья 327 УК РФ. Подделка документов.
— Ты че, женушка, ментам меня сдашь? — он попытался обнять меня.
— Если Света не уберется через пять минут — сдам. И тебя, и паспортистку.
Я повернулась к Свете.
— Света. Слушай внимательно. Ты сейчас берешь детей, кота, сумки и валишь.
— Не пойду! У меня прописка!
— У тебя филькина грамота. Твоя прописка незаконна. Я собственник. Я согласия не давала. Более того, Саша совершил уголовное преступление, подделав мою подпись. Сейчас приедет полиция. Мы оформим заявление о подделке документов и самоуправстве. Твою прописку аннулируют через суд, а Саше дадут условный срок. А тебя привлекут как соучастницу. Пособия, кстати, заставят вернуть как полученные мошенническим путем.
Света замерла с лопаткой в руке.
— Ты гонишь.
— Проверяй. — Я подняла телефон. — 102 набирать?
Она посмотрела на брата. Саша был белый как мел.
— Светик... — прошептал он. — Вали. Она сделает. Она бешеная.
— Ах так?! — Света швырнула лопатку в раковину (разбив любимую кружку). — Предатели! Твари! Я к вам с душой, а вы... Чтоб вы сгнили в своей трешке!
Она начала метаться, собирая детей.
— Одевайтесь! Быстро! Мы уходим от этих уродов!
Через десять минут квартира опустела. Остался только запах дешевых духов и яичницы.
Саша сидел на кухне, обхватив голову руками.
— Ленка... ты бы правда меня посадила?
— Правда, Саша. Ты предал меня. Ты привел в мой дом табор, подделал мою подпись и хотел заставить меня их обслуживать.
— Я хотел как лучше... Сестре помочь...
— Помогать надо за свой счет. А не за счет жены.
В тот же день я подала иск в суд о признании регистрации Светы и ее детей недействительной. И Сашу, кстати, выписала тоже (через суд, как бывшего члена семьи — я подала на развод сразу же).
Суд я выиграла. Экспертиза подтвердила: подпись не моя. Регистрацию аннулировали задним числом.
Света потом звонила, орала, что с неё требуют вернуть пособия за год (опека узнала о фиктивной прописке). Я заблокировала номер.
Саша живет у мамы в области. Пытается мириться, но мне это не надо.
Я живу одна в своей тихой, чистой квартире.
И больше никого, НИКОГО не прописываю. Даже временно. Даже кота.