Архитектурная психотерапия больших городов.
В каждом большом городе есть здания, которые принято не любить.
Их критикуют, высмеивают, называют ошибками, архитектурными недоразумениями или «памятниками чьему-то дурному вкусу». Их предлагают снести, переделать, спрятать за фасадом из зелени или хотя бы перестать на них смотреть.
О них спорят годами – иногда десятилетиями. И что характерно: чаще всего именно эти здания остаются на своём месте.
С точки зрения архитектурной психотерапии это не случайность и не упрямство городских властей. Это способ, которым город работает со своим внутренним напряжением.
Потому что города, как и люди, не избавляются от тревоги простым удалением раздражающего объекта.
Здание как контейнер коллективного раздражения
Город – живой организм. Он растёт, конфликтует сам с собой, меняет идентичность, переживает кризисы и периодически сомневается в том, кем он вообще является.
Современная архитектура почти всегда вызывает тревогу. Высота, масштаб, индустриальные формы, резкий разрыв с историческим контекстом – всё это нарушает привычную картину мира.
А тревога, как известно, плохо переносит неопределённость. Ей нужен объект. Желательно большой, заметный и удобный для проекций.
Так появляются здания-раздражители – архитектурные формы, на которые можно коллективно повесить страх перемен, ощущение утраты «настоящего города», конфликт между прошлым и будущим, раздражение от того, что мир снова изменился без спроса.
С психотерапевтической точки зрения такие здания работают как контейнеры: они собирают и удерживают напряжение, не позволяя ему расползтись по всему городу.
Проще ненавидеть одну башню, чем признать, что город больше не будет прежним.
Tour Montparnasse: городской громоотвод Парижа
Башня Монпарнас – один из самых показательных примеров такого контейнера.
Построенная в начале 1970-х годов, она стала для Парижа культурным шоком: 210 метров высоты в историческом контексте оказались настолько травматичными, что после этого в городе на десятилетия фактически запретили высотное строительство в центре.
Монпарнас ругают уже больше полувека. Её предлагают снести, замаскировать, переделать, укоротить, облагородить, «переосмыслить». С 2021 года идёт очередной раунд переговоров города с башней: фасады упрощают, «корону» укорачивают, сроки сдвигают.
Но при этом башню не убирают. Потому что Монпарнас давно перестал быть просто зданием. Он стал идеальным городским громоотводом – местом, куда удобно сливать раздражение, страх утраты идентичности и бесконечные споры о допустимых границах современности.
Это не столько архитектурный объект, сколько постоянный разговор, который Париж ведёт сам с собой – за кофе с круассаном и лёгким раздражением.
Центр Помпиду: когда насмешка становится сердцем города
История Центра Помпиду – классический терапевтический кейс. Когда он открылся в 1977 году, реакция была почти истерической. Трубы наружу, цветные коммуникации, индустриальный «скелет» – здание выглядело как демонстративная насмешка над историческим Парижем.
Его называли нефтеперерабатывающим заводом, строительными лесами, архитектурной провокацией.
Раздражала не только форма, но и отказ «подыгрывать» контексту. Помпиду не пытался быть вежливым. Он просто существовал.
Со временем произошло то, что хорошо знакомо любой терапии: то, что сначала воспринималось как угроза, оказалось расширением идентичности. Помпиду стал не просто музеем, а новым типом публичного пространства – открытым, демократичным, живым.
Сегодня Париж без него уже невозможно представить. Здание, которое когда-то вызывало отторжение, стало эмоциональным якорем города.
Ирония в том, что именно его «несоответствие Парижу» в итоге и стало по-настоящему парижским.
Barbican: отчуждение, ставшее ценностью
В Лондоне долгое время роль здания-раздражителя играл Барбикан.
Брутальный бетон, массивные формы, сложная навигация, ощущение автономного мира – его критиковали за холодность, антигуманность и отчуждённость от города.
Барбикан воспринимался как символ послевоенного модернизма, который не оправдал ожиданий: слишком жёсткий, слишком закрытый, слишком честный.
Но со временем оптика сменилась. Сегодня Барбикан – культовое пространство. Его любят архитекторы, художники, фотографы, режиссёры. Здесь снимают кино, проводят выставки, ищут вдохновение. То, что раньше пугало, стало восприниматься как цельность и внутренняя логика.
С точки зрения архитектурной психотерапии это пример того, как пространство, которое не пытается понравиться, со временем становится местом силы – особенно для тех, кто устал от сглаженного комфорта и визуального угождения.
Boston City Hall: раздражающий, но незаменимый
В США таким объектом остаётся Boston City Hall. Он регулярно попадает в списки самых нелюбимых зданий страны. Его называют агрессивным, громоздким, негостеприимным.
Вопрос о сносе поднимается десятилетиями – и с той же регулярностью откладывается.
Потому что это не просто здание. Это материализованный конфликт. Брутализм здесь воплотил идею открытой и честной власти – без декоративных масок и утешающих фасадов.
Но для многих такая честность оказалась слишком жёсткой. Здание не смягчает, не объясняет, не располагает. Оно раздражает – и именно поэтому удерживает важный разговор о власти, ответственности и публичном пространстве.
Сегодня Boston City Hall изучают как пример того, как архитектура может быть одновременно непопулярной и ключевой для городской идентичности. Убрать его – значит вытеснить конфликт, а не решить его.
Почему городу нужны здания, которые он не любит
Мы привыкли считать, что хорошая архитектура – та, которую любят.
Но города, как и люди, не состоят только из приятного и комфортного. Им нужны точки напряжения, объекты спора, архитектурные «неудобные вопросы».
Здания-раздражители стабилизируют систему. Они позволяют городу спорить с самим собой, не разрушая собственную ткань.
Архитектурная психотерапия больших городов работает не через избавление от симптомов, а через осознание и проживание напряжения.
Если хотите продолжить разговор – предложите в комментариях пример московского здания, которое раздражает лично вас.
Можно будет собрать карту городской ярости и посмотреть, что она говорит о нас самих.
Иногда именно раздражение – самый честный способ начать диалог с городом.
Ранее я писала о том, как психогеография помогает почувствовать язык формы и состояние места – почему в одном доме человек наполняется энергией, а в другом теряет её. Если пропустили – читайте здесь:
Психогеография: пространство как зеркало сознания
Психогеографические разборы объектов элитной недвижимости читайте здесь:
Лаврушинский. Когда форма становится дыханием
Вилла Cameo. Другой ритм жизни в центре Москвы
Пентхаус на 41-м этаже: инструкция по выживанию на небесах
Eщё больше о взаимодействии человека и пространства, кейсы из практики и личные истории – в моем Telegram-канале: https://t.me/mogilatova
Написать мне в Telegram: @anastasiamogilatova
Пусть ваше пространство будет союзником, а не испытанием.
Автор: Анастасия Могилатова
Управляющий собственник Welhome | Создатель метода BodySpace
#психогеография #BodySpace #архитектуравосприятия #живоепространство