Привычно думать, что больно бывает, когда чего-то не хватает. Но иногда боль появляется именно в тот момент, когда нужное наконец приходит, и ты осознаёшь, как долго и мучительно приходилось жить без этого. Боль может подступать не в самые тёмные, а в самые светлые моменты: когда, кажется, всё, наконец, складывается желанным образом. Потому что то, чего так ждал, пришло, но слишком поздно. И уже не вернёт того ребёнка, того тебя, который ждал, звал, верил, отчаянно нуждался.
Бывает так, что встреча с горем происходит не тогда, когда тебе плохо, а тогда, когда, наконец, становится хорошо. Когда приходит-таки то, чего не хватало. Например, ты получаешь поддержку, тепло, участие — и на дне радости поднимается что-то колющее: боль о том, что слишком долго приходилось обходиться без этого. Появляется осознание, что раньше рядом никого не было, что тогда, когда нуждался, тебя никто не поддерживал. И вместе с благодарностью к тем, кто рядом сейчас, появляется горечь за всё неслучившееся вовремя. А ещё за то, что то, в чём ты годами нуждался, дают тебе не те, кто изначально должны были, а те самые не смогли, не дали, и ничего с этим уже не поделать.
Эта боль не про настоящее. Она про тот прошлый период, когда мечтал, чтобы кто-то подставил плечо,, сказал, что можно опереться. Когда хотелось, чтобы кто-то защищал, верил, помогал. Но тогда этого не было, потому пришлось выживать, становиться сильным, не просить, делать самому. А теперь, когда появляется кто-то, кто может дать, — ужасно больно принимать, ведь приходится смотреть в пустоту всех тех лет, когда помощи и поддержки не было.
Или например, ты, наконец, научился сам с собою обращаться по-новому. С сочувствием, по-доброму, бережно. Долго к этому шёл, и вот, наконец. Здесь бы выдохнуть. Но не удаётся, потому что невозможно на контрасте между новым и прежним не замечать, что с собой ты когда-то обращался так же, как поступали изначально значимые другие: не слышал, не поддерживал, оставлял. Повторял старые сценарии, потому что других не знал. Пока новый способ обращения с собой был лишь в теории, лишь красивой фантазией, привычный способ не ощущался таким неподходящим, болезненным, деструктивным. Но вот ты прочувствовал это «иначе», и невозможно уже воспринимать прежнее так же спокойно, как раньше.
Или ты, например, получил что-то, в чём давно нуждался, тебе, наконец, хорошо, комфортно, ты добился цели. Но вместе с облегчением накатывает боль: «Почему так поздно? Почему не тогда, когда нуждался по‑настоящему?» Ты начинаешь отчётливо видеть, каково тебе на самом деле жилось прежде. Тебе теперь есть, с чем сравнивать. И сравнивать больно. А ещё ты, наконец, расслабившись от того, что больше не нужно достигать, идти, бежать к желаемому, можешь, наконец, осознать цену, прочувствовать всем собой, как дорого тебе пришлось заплатить за то, что ты теперь имеешь, за своё «хорошо», к которому ты так долго стремился.
Бывает так, что именно в момент, когда, кажется, жизнь выравнивается и становится лучше и легче, поднимается внутри что-то неожиданно болезненное. Наконец, пришло расслабление, ушло напряжение, и за счёт этого поднялось всё, что было когда-то задавлено. Всё одиночество, обиды, ожидания, которые лежали тихо на глубине, пока не стало безопасно чувствовать. Потому что настоящая встреча с собой не только в том, чтобы радоваться новому, а и в том, чтобы позволить оплакать всё старое: несбывшееся, недополученное, невовремя случившееся. Это горе о несостоявшемся. Не разрушительное, а очищающее. То, через которое, наконец, перестаёшь ждать, что удастся изменить прошлое, и учишься быть рядом с собой — не слишком поздно, а теперь.
Это называют регрессом к точке неудовлетворённой потребности или горем о несбывшемся. И когда горе прожито, а не вытеснено, внутри остаётся пространство, в котором впервые по‑настоящему помещаются радость и удовольствие от того, что есть. Быть рядом с собой теперь — единственное «вовремя», которое у тебя есть.
Читать меня в телеграме