Север Красноярского края - это Таймырский, Эвенкийский и Туруханский районы. Кроме последнего, раньше они были автономными округами, остаются крупнейшими районами России, да и в мире занимают 2-е и 4-е места. А теперь представьте, что всё это было единым целым: самый обширной территориальной единицей второго уровня в Российской империи являлся Туруханский край Енисейской губернии, раскинувшийся на 1832 тыс. км²: больше, например, чем Аляска. При населении в 11 тыс. человек, а потому и краевой Туруханск был тогда самым маленьким (в 1897 - 212 жителей) городом России.
Речной простор на Среднем Енисее впечатляюще пустынный: если в первый день пути теплохода "Валерий Чкалов" суда вокруг кишат, а во второй видишь их регулярно, то на третий от самой Бахты у меня нет ни одного кадра с судном. Лишь на закате вновь появились юркие каэски и висящие посреди реки рабочие суда вроде бункеровщика или землечерпалки: всё это выдаёт приближение райцентра. Туруханск ныне село (3,2 тыс. жителей), но в 16 раз (!) крупнее уездного города:
Вокруг него - вода: в Енисей впадает Нижняя Тунгуска. Полноводностью (встречал цифры от 4140 до 3690 м³/с) она спорит за 10-е место в России с Камой и Колымой, а по длине (2989 км) 7-я, среди рек-притоков уступая только Иртышу: она длиннее, чем Дунай, Ганг или Риу-Негру.
В половодье её уровень скачет до 25 (!) метров, а среднемесячный расход воды в мае-июне больше, чем в Енисее среднегодовой - таких контрастов нет ни у одной большой реки в России! На её берегах - ни одной постоянной дороги, а из посёлков - райцентры Ербогачён и Тура да пяток посёлков, где суммарно и тысячи жителей нет. Старейший и ближайший - Ногинск, где ещё 1859 года купец Михаил Сидоров начал добычу графита.
Дебаркадер - на Тунгуске, и приближение его я наблюдал с замиранием сердца. Я полностью собрал рюкзак, кое-что из него взял с собой, а встреченному на борту давнему читателю сказал, из какой каюты в случае чего забирать мои вещи в Дудинке...
Ведь первый раз о путешествии по Енисею я задумался в 2005 году, когда прочёл путеводитель «Ле Пти Фюте» по Красноярскому краю. И с тех пор, двадцать лет (!), мне не давал покою вопрос, успею ли я погулять в Туруханске!
По расписанию тут стоянка час, и этого хватило бы на всё с избытком . Но «Чкалов» шёл с нарастающим опозданием, я понимал - стоянку сократят, и уже хорошо, если до получаса. Молодая гидесса тургруппы успокоила: прошлый капитан лютовал, а нынешний полчаса скорее всего даст.
Что ж, её слова оправдались, и вот - на старт, внимание, марш!
Взбежав по лестнице, я оказался у памятника Рыбаку (2014) в номерной лодке. Он глядит с угора на Монастырский остров в маленькой дельте Тунгуски - столь обширный, чтобы на нём есть озёра.
Улица Вейнбаума за Рыбаком - верхняя набережная, и о норове Тунгуски много говорят поднятые сюда лодки. В том числе илимка - старейший тип енисейских судов, всегда - с каютой-домиком:
Катерок над Церковным спуском похож на "Ижорца", стальной паровой буксир 1930-х годов с водных систем Северо-Запада - теперь такие легче всего увидеть как памятники Дороги Жизни. Этого в списке "Ижорцев" нет - видимо, какой-то близкий проект от сибирских судозаводов. Как бы то ни было, восстановил к 2022 году его даже не своими средствами, а своими силами местный капитан Геннадий Соловьёв - как памятник землякам-коллегам.
У катера я вышел на улицу Спандаряна, а чуть раньше меня обогнала машина с женщинами из тургруппы. Церковный спуск тут не случайно: самая дальняя (полкилометра от причала) и самая важная достопримечательность Туруханска - Троицкий собор (1778-1801) с благородными узорами енисейского барокко. Почти на градус севернее Соловецких островов, это самое северное в России каменное здание старше 19 века (хотя в городке Кола под Мурманском пара построек моложе на считанные годы):
Как и многие деревни, Туруханск начался в 1607 году с заимки казаков из Мангазеи. Но - особой заимки, основанной по распоряжению двух воевод (кремлёвского и посадского) Давыда Жеребцова и Курдюка Давыдова. Ведь кратчайший путь из Мангазеи в Енисей вёл по Турухану, и всё больше тех, кто поселился там, думали, не попытать ли счастья за волоком, подальше от воеводских дрязг и московских препонов.
Первый импульс Туруханску придал в 1619 году большой пожар Мангазеи, а в 1670-72 годах уже давно не златокипящий город просто переехал сюда во главе с воеводами: в 1672-1780 годах Туруханск даже официально назывался Новой Мангазей... Но где в этой истории его перенос за Енисей, на правобережную Тунгску?! Не было его: Туруханск нынешний и уездный - не одно и то же!
Сюда в 1656 году прибыли из Енисейска двое монахов Спасского монастыря - устюжанин Тихон (в миру Тимофей) и Дионисий, о котором мало что известно. Он вскоре то ли умер, то ли затерялся в общине - к 1660 году монашеская колония разрослась так, что Тихон привёз из Тобольска указ об основании Троицкого монастыря.
Которому можно посвятить последнюю главу в долгой истории монастырской колонизации Севера: с глубокого русского Средневековья грамотные и строгие монахи, умевшие и сделку заключить, и из мушкета жахнуть, несли цивилизацию туда, где воеводе не хватило бы достойного врага, а купцу - выгод.
В 1689 году Туруханский Троицкий монастырь получил в низовьях Ангары крупнейший в Сибири сользавод (кстати, сохранившийся), а на полярных берегах к 1724 году скупил больше половины промысловых зимовий. Центр жизни Туруханской стороны смещался к Нижний Тунгуске, где выросло Монастырское село:
В 1764 году екатерининская секуляризация в одночасье лишила монастырь угодий, и вся дальнейшая история его - упадок и борьба за выживание. Но как часто бывало, именно в такое время, когда на Господа надежды больше, чем на себя, многие северные обители и города строили высокие белые храмы. И Троицкий собор, конечно, не всегда был столь приземист.
Осталась, правда, за обителью весьма специфическая роль - церковная тюрьма, или скорее колония-поселение: с 1737 сюда отправляли под надзор провинившихся до епитимьи священников... но с 1897 года и надзирать уже не хватало братии. В 1921 году монастырь закрылся, или скорее опустел: до 1930 года Троицкий храм действовал как приходской.
А служил в нём в 1925-26 годах столь удивительный человек, как Лука (Войно-Ясенецкий) - владыка нескольких (в разное время) епархий, врач-лауреат Сталинской премии за "Очерки гнойной хирургии" и просто обладатель одной из самых интересных судеб среди всех когда-либо живших людей. Прошла эта судьба через десятки городов, и в Туруханске святитель Лука оказался в одной из своих первых ссылок.
Возрождённый в 1996 году, внешне монастырь не отличим от приходского храма. С теплохода сюда первым прибыл автомобиль с пожилыми туристками, следом добежал я, затем подтянулась остальная группа. Рослый обаятельный батюшка готовился проводить экскурсию, но я с извинениями забежал в храм за единственным кадром:
Ибо - не храмом единым! По улице Спандаряна я заспешил в центр:
Мимо ветхих рыбацких домов и скудных северных огородов:
Так и не нашёл данных о населении Монастырского к началу ХХ века, но оно явно было крупнее уездного города и называлось Туруханском в обиходе. Чиновники перебрались сюда лишь в 1912 году, а в 1920-м Монастырское стало городом Новотураханском.
Правда, ненадолго: приставку Ново- он потерял в 1925-м, городской статус - в 1930-м, а там и вовсе Игарка с Дудинкой пошли в рост. Сонная запущенность, однако - не советская: к 1989 году тут жило почти 9 тысяч человек, примерно втрое больше современного. О чем напоминает здоровенный Дом культуры за сквером от спуска на пристань:
Интереснее был его предшественник, сгоревший в 1960-х вместе с росписями Ариадны Эфрон: дочь Марины Цветаевой жила здесь в 1949-55 годах в "пожизненной" (по жизни Сталина, как оказалось) ссылке после недолгого возвращения в Москву из лагерей.
Центром Туруханска можно назвать квадрат улиц Спандаряна и Почтовой (параллельны Тунгуске) и Свердлова и Шадрина (параллельны Енисею), причём, как ни странно - больше по внешней стороне.
А улицы названы вовсе не по разнарядке: конечно, малолюдный Туруханский край не мог не стать местом ссылки. Первыми, кроме нерадивых попов, сюда попали декабристы - не канонического забайкальского состава, а арестованные позже. Фёдор Шаховской жил в Туруханске в 1826-27 годах и оставил первые заметки об этом регионе, где сочувствовал угнетённым туземцам и обличал русских купцов. Ненадолго его соседом стал Николай Бобрищев-Пушкин: в 1827-31 годах содержался в монастыре, а там тронулся умом и был переведён в больницу Красноярска.
В 1896-1901 годах сюда упекли Юлия Мартова (Цедербаума) - будущего лидера меньшевиков, а тогда соратника Ленина. Но особенно, чтобы не мелочиться, царская власть полюбила отправлять на Туруханщину большевиков: только в 1914 году сюда уехала вся их фракция в Госдуме - 5 человек, самым известным из которых был Григорий Петровский. Остался в Петербурге только председатель - поляк Роман Малиновский, проделавший путь туда из попрошайки и вора. Ведь он был тайным агентом охранки, и именно через него попало сюда большинство именитых ссыльных...
Кроме Сурена Спандаряна, арестованного в Баку тифлисского армянина, который прибыл в 1915-м, а год спустя сник от туберкулёза и умер в Красноярске на лечении. Льву Каменеву повезло больше - послав поздравительную телеграмму отрёкшемуся царевичу Михаилу как "первому гражданину свободной России", он был амнистирован уже по итогам февраля.
Ну а старожилами, с 1913 года, выглядели Яков Свердлов и Иосиф Сталин, теперь радушно встречавшие старых коллег: нетрудно догадаться (а ведь я перечисляю только известнейших), что от одиночества большевики тут не страдали! Конечно, расселили их по деревням, но местный полицейский пристав, осетин Иван Кибиров на многое закрывал глаза: поднадзорные выбирались друг к другу в гости, а в краевом центре, куда ездили по делам (чаще всего на почту) порой возникал неофициальный кружок.
На улице Свердлова стоит два дома-музея - во флигельке (1912) на будущей улице имени себя жил Спандарян с гражданской женой, ростовской студенткой Верой Швейцер, а хозяин, купец Лукашевич, выписывал им политические журналы как бы на себя:
Как звали хозяев дома на углу Почтовой, который снимал в 1915-17 годах Яков Свердлов - история не сохранила. Попал он сюда не сразу - сперва жил в соседней Селиванихе, затем в Курейке с Джугашвили, и лишь с прибытием жены Клавдии Новгородцевой перебрался в Монастырское.
В домике есть Сталинский диван, на котором спал будущий Вождь, дважды в месяц приезжая за почтой. Другими частыми гостями тут были Григорий Петровский и Шая Голощёкин: теперь с их именами соответственно связывают голод 1930-х годов в У-стране [пардон, если написать её название полностью - этот пост вам алгоритмы не покажут!] и Казахстане. Яков Моисеевич на всех глядел свысока: Голощёкин - неврастеник и придира, Сталин - грубиян (хоть и не растерявший умственной гибкости), а вот он, Яков Михайлович - величина!
Когда же дело большевиков победило, в доме Свердлова разместилась метеостанция, и только с 1938 года - его музей. В 1941 стал музеем и дом Спандаряна, в 1984 их объединили, в 1992-м весь комплекс получил современное название "Политическая ссылка", а в 2003-м его дополнил ещё и краеведческий музей. Но внутрь я бы не попал, даже имея час стоянки - в обе стороны суда проходят Туруханск ближе к ночи.
Половину центрального квадрата ближе к Тунгуске занимает сквер с парой новых памятников и полевой кухней, которая меж героическими датами стоит как экспонат.
Напротив за улицей Шадрина - мемориал Победы (1989):
И в общем это, пожалуй, всё, что можно обойти в Туруханске хоть за полчаса, хоть за час. Ещё интересен аэропорт с деревянным аэровокзалом (1949) времён своего основания, новым терминалом (2014) и памятником лётчику Виктору Галышеву (2021), что первым прилетел в Туруханск - но до аэропорта больше километра.
От памятника я, понимая, что полчаса закончатся через 7 минут, побежал к пристани. Да так побежал, что пропустил поворот, попав в тупик у обрыва.
Это могло стоить мне недели пути и дальнейших планов, а моим новым знакомым - гемора с передачей обратным рейсом моего рюкзака. Но я успел, хотя и переволновался. А на борту сразу расположился на верхней палубе и позвонил домой - у Туруханска ловит МТС и даже интернет сочится.
За тайгой ненадолго показались плато и снежники Среднесибирского плоскогорья - так-то огромного региона в 3,5 млн. км², куда входит, например, и вся Путорана. Но это - его часть "по умолчанию", без альтернативных имён.
Слева остаётся низменный остров Большой Шар, за которым - устье Турухана. На нём и стоял этот странный город, центр Туруханского края и его наименьшего Туруханского участка от Енисея до Тазовской губы, где лежит и городище Мангазеи. Он чах медленно, но фатальным стал 1909 год, когда пол-города сожгли разбойники из ссыльных теppopистов. В 1912 году Туруханск разжаловали в село, а в 1920 он официально стал Старотуруханском.
О славных временах, когда народы за тысячи вёрст съезжались сюда на ярмарку, а личности вроде Семёна Челюскина или Харитона Лаптева готовились к броскам в неизведанное, напоминал редкий в Сибири погост-тройник из (слева направо) летнего Преображенского собора (1827-29), архаичнейшей колокольни в духе Русского Севера (1813) и зимней Благовещенской церкви (1821), как раз сверхтипичной для Сибири. Главной в Туруханске же с начала 17 века оставалась Никольская церковь, с переездом Мангазеи служившая также банком для промысловиков...
Но она сгорела ещё в 19 веке, а в 1930-х снесли и тройник. За Большим Шаром теперь деревенька в 70 жителей, такая же, как десятки других деревень.