— Ты сейчас шутишь, да? Скажи мне, что это просто дурацкая, неудачная шутка, Свет.
Елена Викторовна, женщина интеллигентная, школьный завуч с двадцатилетним стажем, почувствовала, как у неё холодеют кончики пальцев. Она смотрела на свою давнюю приятельницу, Светлану, которая сидела напротив, безмятежно помешивая ложечкой уже остывший кофе. В воздухе уютной кухни, обычно пахнущей ванилью и сдобой, повисло тяжелое, липкое напряжение. На столе между ними лежал листок в клеточку, вырванный из школьной тетради. На нем аккуратным учительским почерком были выписаны суммы: «Проживание», «Питание», «Экскурсия в монастырь», «Такси». И итоговая цифра, обведенная жирным кружком. Двадцать восемь тысяч рублей.
Светлана, эффектная блондинка с тщательно уложенным каре и ярким маникюром цвета «спелая вишня», отставила чашку и вздохнула так, словно её попросили перекопать огород вручную.
— Лена, ну зачем ты начинаешь? — голос у Светы был капризный, с нотками обиженного ребенка. — Мы же только приехали. У меня ещё голова кружится от дороги, а ты мне сразу — счета, цифры... Это так приземленно.
— Приземленно? — Елена почувствовала, как внутри начинает закипать глухое раздражение. — Света, мы договаривались. Ты сказала: «Ленуся, денег с собой в обрез, переведу тебе на карту, как только вернемся, у меня вклад закрывается». Помнишь?
— Помню, — легко согласилась Светлана, разглядывая свой маникюр. — Но обстоятельства изменились.
— Какие обстоятельства? Вклад не закрылся?
— Нет, вклад закрылся. Глаза мои открылись, Лена. Глаза! — Светлана вдруг выпрямилась, и в её голосе зазвенела сталь. — За что я должна платить? За этот кошмар, в который ты меня втянула? Ты назвала это «отдыхом в санатории». А это была каторга! Еда помои, подушки неудобные, в бассейне хлоркой несет так, что у меня до сих пор глаза слезятся. Я, между прочим, морально пострадала. Я потратила две недели своей жизни на этот... «совок». И ты еще хочешь, чтобы я за это платила? Да ты мне доплатить должна за компанию!
Елена смотрела на женщину, которую знала пятнадцать лет. Смотрела и не узнавала. Или, может быть, наоборот — впервые видела настоящую? Внутри что-то оборвалось. Словно лопнула струна, на которой держалась их многолетняя, как теперь выяснилось, односторонняя дружба
***
Всё закрутилось месяц назад. В учительской царил ажиотаж — профсоюз выделил путевки в ведомственный санаторий «Зеленая Роща». Место легендарное: сосновый бор, минеральные источники, грязелечебница. И главное — цена. Для сотрудников — тридцать процентов от стоимости. Остальное покрывал профсоюз. Елена схватилась за эту возможность как за спасательный круг. Последний год выдался тяжелым: ЕГЭ, проверки, аттестация. Нервы были на пределе, давление скакало. Да и муж, Николай, давно жаловался на спину — работа на стройке здоровья не прибавляет.
Она летела домой окрыленная, прижимая к груди заветный конверт с двумя путевками.
— Коля, мы едем отдыхать! — кричала она с порога. — Массаж, ванны, лес! Ты подлечишь спину, я — нервы. Это будет наш второй медовый месяц!
Николай, крепкий, надежный мужик с добрыми глазами, крутил в руках путевку и улыбался. Но через три дня грянул гром. На объекте, где он работал прорабом, случилась авария. Сроки горели, заказчик рвал и метал.
— Лен, прости, — Николай сидел на кухне, опустив голову, словно провинившийся школьник. — Не отпустят. Если уеду — уволят к чертям. А мне до пенсии еще пахать и пахать.
Елена плакала. Не навзрыд, а тихо, от обиды. Жалко было не денег, жалко было разбитую мечту . Путевка оплачена, сдать нельзя.
И тут на горизонте появилась Светлана. Соседка по даче, «светская львица» местного разлива, вечно находящаяся в поиске себя и достойного мужчины. Узнав о проблеме Елены, она загорелась мгновенно.
— Леночка! Это знак! — щебетала она по телефону. — Я как раз в депрессии, мне нужно сменить обстановку. Я составлю тебе компанию! Едем, подруга! Отожжем по-женски! А деньги — да не вопрос, верну. Ты же знаешь, я человек чести.
Елена, добрая душа, согласилась. «Ну а что? — думала она. — Света женщина веселая, хоть и с характером. Вдвоем не скучно будет. Да и деньги не пропадут».
***
Первые звоночки прозвенели еще на вокзале. Светлана явилась с двумя гигантскими чемоданами на колесиках, хотя ехали они всего на двенадцать дней.
— Света, ты туда что, кирпичи положила? — ахнула Елена, помогая затаскивать этот груз в вагон.
— Там наряды, Лена. Женщина должна быть готова ко всему. Вдруг там банкет? Или встреча с судьбой? — наставительно ответила Света, поправляя шляпку.
Всю дорогу в поезде Светлана жаловалась. Чай был слишком горячий, попутчики слишком громкие, а пейзаж за окном — слишком унылый. Елена терпела, списывая всё на дорожную усталость.
Когда они прибыли в «Зеленую Рощу», Елену охватил восторг. Воздух был таким густым и вкусным, что его хотелось есть ложкой. Вековые сосны упирались макушками в небо, птицы пели так, что закладывало уши. Корпус был старинный, с колоннами, отреставрированный.
Светлана же скривила губы, едва выйдя из такси (за которое, кстати, заплатила Елена, потому что у Светы «не было мелких»).
— Мда... Архитектура сталинского ампира, — процедила она. — Надеюсь, внутри не пахнет нафталином?
Номер им достался хороший, стандартный двухместный. Чистое белье, телевизор, балкон с видом на парк.
— Кровати узкие, — констатировала Света, бросая сумку на пол. — Как в пионерлагере. Лена, ты говорила, это «люкс».
— Я говорила «стандарт», Света. Это санаторий, а не пятизвездочный отель в Турции, — мягко напомнила Елена.
— За те деньги, что стоит полная путевка, могли бы и шампанское в номер поставить, — фыркнула подруга.
Начались «трудовые будни» отдыха. Елена вставала в семь утра, шла на бювет пить минеральную воду, потом на зарядку, потом на процедуры. Она наслаждалась каждым моментом: жемчужными ваннами, массажем, прогулками по территории. Она чувствовала, как тело наполняется силой, а голова освобождается от школьных проблем.
Светлана жила по своему графику. Она спала до одиннадцати, пропуская завтрак, а потом требовала от Елены, чтобы та приносила ей еду в номер.
— Лена, ну тебе же не трудно захватить булочку и йогурт? — канючила она из-под одеяла. — Я не могу встать, у меня мигрень от этих ваших птиц. Они орут как резаные.
В столовой Света устраивала представления.
— Что это за жижа? — громко спрашивала она, брезгливо тыкая вилкой в овсяную кашу. — Официант! Позовите шеф-повара! Я не могу это есть, я не поросенок!
Елена краснела до корней волос. Ей было стыдно перед персоналом, перед соседями по столику — милой пожилой парой из Саратова.
— Света, тише, пожалуйста, — шептала она. — Это диетический стол номер пять. Каша очень полезная. Не хочешь — возьми запеканку.
— Я хочу круассан с лососем! — заявляла Света на всю столовую. — И нормальный кофе, а не этот цикорий!
Вечерами было не лучше. Светлана тащила Елену на местные дискотеки «Для тех, кому за...», где окидывала презрительным взглядом немногочисленных мужчин.
— Одни пенсионеры и пузатики, — шипела она Елене в ухо. — Где нормальные мужики? За что мы платили?
— Мы платили за лечение, Света, — устало отвечала Елена.
Финансовый вопрос вставал всё острее. Светлана мастерски избегала любых трат.
«Ой, Лена, заплати за экскурсию, я кошелек в сейфе забыла».
«Лена, купи мне мороженое, у меня только пятитысячная, сдачи не будет».
«Лена, давай возьмем вина, я тебе потом всё вместе отдам».
Елена платила. Она вела учет в маленьком блокноте, успокаивая себя тем, что Света — человек порядочный, просто немного легкомысленный. Ну не будет же взрослая женщина, владеющая половиной салона красоты (как она утверждала), кидать подругу на деньги? Это же абсурд.
Кульминация наступила на десятый день. Светлана решила, что ей жизненно необходима процедура «Шоколадное обертывание», которая не входила в стоимость путевки и стоила прилично.
— Леночка, займи пять тысяч, — попросила она, делая щенячьи глазки. — У меня карта заблокировалась, что-то банк мудрит. Я звонила, сказали, разберутся через пару дней. А я так хочу обертывание! Кожа будет как бархат! Ну пожалуйста! Я всё-всё верну!
Елена, скрепя сердце, отдала последние наличные, которые берегла на подарки внукам. «Ладно, — подумала она, — внукам куплю дома. Главное, чтобы Света была довольна и перестала ныть».
***
И вот они дома. Сидят на кухне. И Светлана, с кожей «как бархат», заявляет, что платить не будет.
Слова Светланы о «моральном ущербе» повисли в воздухе. Елена смотрела на подругу и видела не красивую женщину, а пустоту. Красивую, ухоженную, наглую пустоту.
— Значит, так, — Елена медленно встала. Голос её, обычно мягкий, вдруг стал твердым и низким, таким, каким она отчитывала хулиганов-старшеклассников. — Ты мне сейчас не про овсянку рассказывать будешь, Света. Ты жила две недели за мой счет. Ты спала на чистых простынях. Тебе делали массаж. Тебя возили на экскурсии. И всё это оплатила я. И мой муж, который пашет на стройке, пока ты «ищешь себя».
— Ой, не надо давить на жалость! — перебила Светлана, закатывая глаза. — Коля твой — мужик, он обязан зарабатывать. А я — женщина одинокая, мне поддержка нужна. Могла бы и подарить мне эту поездку, раз уж у тебя такая скидка. Подруга называется!
— Подруга? — Елена горько усмехнулась. — Ты права, Света. Подруга бы так не поступила. Ты не подруга. Ты — паразит.
Лицо Светланы пошло красными пятнами.
— Что?! Да как ты смеешь! Я к тебе со всей душой, я согласилась поехать в эту дыру, чтобы тебе не скучно было, а ты... Хамка!
— Вон, — тихо сказала Елена, указывая на дверь.
— Что?
— Вон из моего дома. Прямо сейчас.
— Да я и сама уйду! — Светлана вскочила, опрокинув стул. — Ноги моей здесь больше не будет! Мелочная, жадная баба! Подавись своими копейками!
Она схватила сумочку и вылетела в коридор. Хлопнула входная дверь так, что посыпалась штукатурка.
Елена осталась стоять посреди кухни. Тишина давила на уши. Руки дрожали. Взгляд упал на листок с расчетами. Двадцать восемь тысяч. Цена предательства. Цена прозрения.
Она медленно разорвала листок на мелкие кусочки. Потом еще и еще, пока он не превратился в бумажную труху. Сгребла обрывки и высыпала в мусорное ведро.
В прихожей зашуршал ключ. Вернулся Николай. Он вошел на кухню, большой, пыльный, уставший. Увидел бледную жену, опрокинутый стул, пустую чашку напротив.
— Света была? — спросил он спокойно, моя руки под краном.
— Была, — голос Елены дрогнул.
— Не отдала? — он не спрашивал, он утверждал. Николай всегда видел людей насквозь, но молчал, чтобы не обижать жену.
— Не отдала, Коль. Сказала, что ей не понравилось. Что это был не отдых, а кошмар.
Николай вытер руки полотенцем, подошел к жене и крепко обнял её. От него пахло бетоном и табаком — запахом надежности.
— Ну и забей на нее, Лен. Считай, что мы откупились. Дороговато, конечно, но зато наверняка.
— Коль, мне так стыдно... — Елена уткнулась лицом в его грубую куртку и разрыдалась. — Я твои деньги потратила на эту... на неё. А ты спину рвал.
— Перестань, — Николай погладил её по голове, как маленькую. — Деньги — дело наживное. Заработаем.
Он отстранился, заглянул ей в глаза и улыбнулся:
— Слушай, а давай на выходные на рыбалку махнем? С палаткой. Бесплатно. Только ты, я и комары. И никакой овсянки, обещаю. Шашлык пожарим.
Елена улыбнулась сквозь слезы. Впервые за эти две недели она почувствовала настоящее облегчение.
— Поедем, Коля. Обязательно поедем.
***
Через час Елена удалила номер Светланы из телефона. А потом зашла в банковское приложение и перевела остаток своей зарплаты на досрочное погашение кредита за машину мужа. Денег было немного, но это было неважно. Она знала точно, что на даче они еще встретятся с соседкой и тогда она ей устроит «веселую жизнь», да так, что отдых в «совке« покажется той лучшим отдыхом в ее жизни... Но это совсем другая история.