Максим приехал в деревню к деду на лето, мечтая о рыбалке, походах за грибами и ночах у костра, но обнаружил, что дед целыми днями играет в онлайн-покер на двух мониторах, а единственным «диким» животным во дворе оказалась старая коза Марфа, которая смотрела на мир с таким философским равнодушием, будто пережила три апокалипсиса и разочаровалась в четвёртом.
Скука и отчаяние от краха всех деревенских идеалов привели Максима к безумной идее — сделать из немолодой, вечно жующей козы интернет-звезду, но он и представить не мог, что её вечное, полное вселенской усталости выражение «лица» соберёт миллионы просмотров и навсегда изменит жизнь всей их странной маленькой семьи.
Ожидания Максима, построенные на восторженных рассказах отца о своём детстве, разбились в первый же день. Вместо печки — индукционная плита. Вместо колодца — скважина с насосом. Вместо таинственного леса — аккуратно выкошенное поле и ряд одинаковых дач. А дед, Василий Петрович, некогда легендарный механизатор, превратился в азартного старого геймера с реакцией пилота игорного клуба. Его мир теперь был ограничен экранами, на которых бегали карты, а единственные «животные», которых он «пас», — это виртуальные фишки.
— Деда, может, на речку сходим? Удочки хоть есть?
— Удочки? — не отрываясь от монитора, процедил Василий Петрович. — Да я их лет десять назад выбросил за ненадобностью. Рыба теперь вся заражённая, с радиацией. Не, внучек, не наш метод. Хочешь рыбы — в супермаркет, там норвежский лосось, чистый.
— Ну а в лес? Грибы?
— Лес… — дед наконец оторвался, потянулся. — Там теперь все грибники с навигаторами. Как саранча. Да и грибы… экология, сам понимаешь. Лучше шампиньоны из теплицы. Безопасно.
Максим вышел во двор. Царила тишина, нарушаемая только гулом трактора вдалеке и мерным, безнадёжным жеванием. Это жевала Марфа. Коза стояла, привязанная к колу у покосившегося сарая, и смотрела в пространство. Её взгляд был не тупым, а бесконечно уставшим, полным спокойного принятия абсурда бытия. Она выглядела так, будто знала все ответы на главные вопросы вселенной, но давно перестала ими интересоваться.
«Вот оно, деревенское счастье», — с горечью подумал Максим, глядя на это меланхоличное жвачное существо.
Идея родилась спонтанно, из смеси скуки, жалости и желания сделать хоть что-то. Максим достал телефон. Он подошёл к Марфе, которая даже не повернула голову, и начал снимать.
— Всем привет, — сказал он за кадром, стараясь придать голосу трагизм. — Это Марфа. Ей одиннадцать лет. Она пережила трёх хозяев, два наводнения и нашествие кротов. Она мечтала стать балериной, но судьба распорядилась иначе. Теперь её удел — жевать эту скучную траву и размышлять о бытие всего сущного. Она знает, что такое боль. И одиночество. Подпишитесь, чтобы поддержать её морально.
Он выложил ролик на все возможные площадки, не ожидая ничего. Просто чтобы убить время. А потом пошёл спать.
Утром его разбудил крик деда. Василий Петрович, оторванный от покера, тыкал пальцем в планшет.
— Внук! Ты это видел?! Твоя коза… она тренд! У неё десять тысяч просмотров за ночь! Люди пишут! «Сильная коза», «Марфа, держись», «Где можно отправить донат на сено?».
Максим не поверил. Но цифры не лгали. Взгляд Марфы, её вечная, непоколебимая грусть, тронул сердца тысяч людей. В комментах строили теории: коза — реинкарнация философа, коза — символ поколения, коза — просто очень устала. И все хотели видеть больше.
Так начался проект «Марфа: взгляд в вечность». Максим, которому внезапно стало не скучно, взял дело в руки. Он снимал короткие видео: «Марфа размышляет о закате», «Марфа игнорирует вкусный одуванчик (глубокомысленно)», «Марфа наблюдает, как дед проигрывает в покер». Дед, поначалу ворчавший, быстро втянулся. Он обнаружил в себе талант оператора и даже стал писать саундтреки — достал с чердака старую балалайку и наигрывал заунывные мелодии под видео внука.
А потом пришли первые донаты. Сначала копейки, потом сотни, потом тысячи. «На сено Марфе», «На психоаналитика для Марфы», «На новую верёвку, эта выглядит грустно». Дед, увидев сумму на привязанной к аккаунту карте, вырубился на полчаса. Потом ожил.
— Внучок, — сказал он торжественно. — Мы в бизнесе. Надо развивать инфраструктуру.
На донаты они купили Марфе не просто новую верёвку, а шикарную нейлоновую привязь с блестящей фурнитурой. Вместо старого кола установили резную деревянную стойку. Расчистили и засеяли клевером личную лужайку для козы. Василий Петрович, забыв про покер, с азартом строил «контент-план»: «Завтра снимаем «Марфа и первый огурец с грядки». Драма будет — она его, наверное, проигнорирует. Гениально!».
Бабушка Анна, которая работала бухгалтером в районном центре, сначала пришла в ужас. «Мошенники! Налоговая! Тюрьма по вам плачет!» — твердила она. Но когда увидела, что на счёт, оформленный на неё же (как на самого ответственного члена семьи), пришла сумма, равная её полугодовой зарплате, её сопротивление пошатнулось. А после того, как на участок привезли заказанный фанатами роскошный деревянный навес для Марфы с гравировкой «Здесь думают о вечном», она сдалась. Она уволилась с работы, чтобы «вести хозяйство звезды».
Марфа жила, не ведая о своей славе. Она жевала. Смотрела вдаль. Вздыхала. И народ обожал её за это. У неё появился мерч — футболки с её лицом и подписью «Я понимаю». Блог стал приносить стабильный доход. Дедушка Василий, преобразившийся, теперь каждый день ухаживал за козой, как за драгоценностью: чистил, расчёсывал, подбирал диету для блеска шерсти. Он даже начал читать — философию, чтобы лучше понимать «творческий образ» своей подопечной.
Апофеозом стал приезд съёмочной группы с федерального канала. Они сняли сюжет о «самой грустной и мудрой козе России». После этого в деревню потянулись паломники. Люди приезжали просто посмотреть на Марфу, постоять рядом, попытаться поймать тот самый взгляд. Местные, сначала крутившие пальцем у виска, быстро сообразили: открыли кафе «У Марфы», стали водить экскурсии, продавать сувениры.
Лето подходило к концу. Отец Максима приехал его забирать. Он ожидал увидеть загорелого, повзрослевшего сына, познавшего радость физического труда. Он увидел подростка с ноутбуком, ведущего переговоры о рекламной интеграции для козьего корма, и своего отца, с важным видом обсуждающего с дизайнером макет новой поилки для Марфы в стиле хай-тек.
— Что… что здесь происходит? — растерянно спросил он.
— Пап, — серьёзно сказал Максим. — Это не просто коза. Это — бренд. Мы вышли на самоокупаемость и планируем расширяться. Дед присмотрел соседнего меланхоличного осла. Думаем о коллаборации.
Василий Петрович кивнул, поправив новую, купленную на доходы от блога кепку с логотипом «Марфа».
— Сын, забудь про свою романтику. Вот она, новая реальность. Цифровая. Аграрная. Духовная.
Отец молча смотрел на Марфу. Та, как всегда, жевала, глядя куда-то за горизонт. Казалось, в её глазах читалась лёгкая ирония по поводу всей этой суеты.
— Ну что ж, — вздохнул отец. — Главное, что всем хорошо. И… козе, наверное, тоже.
Максим уезжал в город, но проект не бросил. Он вёл его удалённо, а дед стал лицом канала — эксцентричным менеджером звезды. Донаты теперь шли на благотворительность (построили новую остановку в деревне) и на развитие «фермы грустных животных». Вскоре к Марфе действительно присоединился осёл по имени Сократ, а потом — кот с хронической недовольной миной.
Деревенское счастье, о котором мечтал Максим, оказалось не в походах и рыбалке. Оно было в этом безумном, абсурдном, но искреннем деле, которое сплотило его с дедом, дало бабушке возможность бросить надоевшую работу, а целой деревне — новый смысл. И всё благодаря одной старой козе, которая, кажется, так и не поняла, что стала символом целой философии. Она просто жевала. Смотрела вдаль. И, возможно, была счастлива по-своему. По-козьи. Без лишней суеты.
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал