Галина Петровна сидела у окна автобуса и улыбалась. Впервые за много лет она чувствовала себя по-настоящему отдохнувшей. Три недели в санатории сделали своё дело: давление нормализовалось, суставы почти перестали ныть, да и на душе стало легче. Врачи удивлялись такому быстрому результату и даже предложили выписаться на несколько дней раньше, раз всё так хорошо идёт. Галина Петровна согласилась не рараздумывая. Соскучилась она по дому, по своим вещам, да и Димка, наверное, ужеждёт не дождётся.
Автобус остановился у знакомой остановки. Галина Петровна неторопливо вышла, подхватила свою небольшую сумку и направилась к подъезду. Погода выдалась чудесная, тёплая, солнечная. Даже птицы щебетали особенно радостно. Она поднялась по лестнице, нащупала в кармане ключи и открыла дверь своим ключом. Дверь подалась легко, замок никто не менял, что уже было хорошо.
В прихожей она сразу почувствовала что-то странное. Запах был другой. Не её привычный, домашний, а какой-то чужой, сладковатый. Галина Петровна сняла туфли и прошла в комнату, которую занимала последние полгода, с тех самых пор, как переехала к сыну.
То, что она увидела, заставило её остановиться на пороге. Вместо её старого, но такого родного дивана с вытертой обивкой стоял новый кожаный диван. Вместо её комода с семейными фотографиями красовался модный стеклянный столик. Шторы были другие. Ковра не было вовсе. Даже обои показались ей не теми.
– Что здесь происходит? – растерянно пробормотала Галина Петровна.
Из кухни донёсся звук шагов, и появилась Ирина, её невестка. Увидев свекровь, та вздрогнула и вскинула брови.
– Галина Петровна! – воскликнула она с наигранным удивлением. – Вы что, уже вернулись? Мы вас через неделю ждали.
– Врачи раньше выписали, – ответила Галина Петровна, всё ещё глядя на преображённую комнату. – А что тут у вас… где мои вещи?
Ирина поправила волосы и улыбнулась той самой улыбкой, которую Галина Петровна всегда недолюбливала. Слишком уж в ней было чего-то показного.
– Ой, Галина Петровна, ну вы же сами говорили, что мебель у вас старая совсем. Вот мы с Димой и решили сделать вам сюрприз. Обновить интерьер, так сказать. Я своими руками всё выбирала.
– Но где же мой диван? Комод? Фотографии мамы и папы? – голос Галины Петровны дрогнул.
– А их на помойку отнесли, – беззаботно махнула рукой Ирина. – Что вы, такую рухлядь же нельзя хранить. Это всё пылесборники, негигиенично. А фотографии… кажется, в какой-то коробке остались. Дима, наверное, знает.
Галина Петровна почувствовала, как внутри всё сжалось. Она медленно опустилась на край нового дивана, который скрипнул под ней неприятно.
– Как на помойку? – переспросила она тихо. – Это же моя мебель была. Я на том диване тридцать лет прожила. Дима на нём ещё маленьким спал.
Ирина поджала губы.
– Ну, что вы, Галина Петровна, цепляетесь за старьё? Надо жить современно. Мы же для вас старались. Вон диван какой удобный купили, ортопедический. Для спины полезно.
В этот момент в квартиру вошёл Дмитрий, сын Галины Петровны. Он работал водителем дальнобойщиком и только вчера вернулся из рейса. Увидев мать, он растерянно остановился.
– Мам, ты чего так рано?
– Выписали, – коротко ответила Галина Петровна. – Дима, скажи мне, где мои вещи? Где диван, где комод с фотографиями?
Дмитрий виновато посмотрел на жену, потом на мать.
– Мам, ну Ирка права. Мебель старая была совсем. Мы тебе новую купили. Ты же сама всегда жаловалась, что диван проваливается.
– Но фотографии, Дима! Там фотографии твоих бабушки с дедушкой были. Наши семейные. Как ты мог?
– Мам, они в коробке. Никуда не делись. Просто я потом рамки новые куплю, повешаем красиво.
Галина Петровна встала. Ноги подкашивались, но она держалась.
– Покажи мне эту коробку.
Дмитрий нехотя прошёл в кладовку и вынес помятую картонную коробку. Галина Петровна открыла её дрожащими руками. Фотографии были свалены кучей, некоторые помяты. Она достала одну – её мама в молодости, в светлом платье, улыбается в камеру. Уголок фотографии был надорван.
– Господи, – прошептала она. – Как же вы так могли…
Ирина закатила глаза.
– Да ну что вы, Галина Петровна, драму разводите. Фотографии целы же. Отдадите в багетную мастерскую, там всё красиво оформят.
– Мне не нужна багетная мастерская, – твёрдо сказала Галина Петровна. – Мне нужна была моя рамка, в которой эта фотография висела пятьдесят лет.
Повисла неловкая пауза. Дмитрий нервно переминался с ноги на ногу. Ирина скрестила руки на груди.
– Ладно, мам, не кипятись, – попытался успокоить сын. – Ты устала с дороги. Отдохни, а вечером поговорим спокойно.
Но Галина Петровна уже не могла молчать. Она огляделась по сторонам и только сейчас заметила, что в комнате появились ещё и другие вещи. Какие-то подушки с модными принтами, вазы, картины на стенах.
– Дима, а это что ещё? – спросила она, показывая на всё это великолепие.
– Это мои вещи, – встрял</d>а Ирина. – Мы с Димой решили, что раз комната большая, то можно её получше обставить. Для гостей, так сказать.
– Для гостей? – переспросила Галина Петровна. – Но это же моя комната.
Ирина смерила её долгим взглядом.
– Галина Петровна, ну давайте начистоту. Вы ведь понимаете, что квартира-то наша. Мы с Димой молодая семья, нам место нужно. А вы у нас как гостья живёте, по сути.
Галина Петровна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она помнила тот день полгода назад, когда Дима пришёл к ней в её двушку на окраине. Сказал, что Ирина беременна, им нужно больше места. Попросил поменяться квартирами. Мол, ему трёшка нужна, а мама одна живёт, зачем ей такая большая. Галина Петровна тогда согласилась, не раздумывая. Для сына же старалась. Документы подписала на обмен, переехала к ним. Правда, беременность у Ирины так и не подтвердилась. Оказалось, ложная тревога. Но Галина Петровна виду не подала, что разочарована. Главное, думала она, что Дима устроен, что у него жильё хорошее.
– Дима, – обратилась она к сыну, – скажи мне, я что, правда тут гостья?
Дмитрий опустил глаза.
– Мам, ну ты же понимаешь. Квартира на Ирину оформлена. По закону она хозяйка.
– На Ирину? – Галина Петровна не поверила своим ушам. – Но мы же менялись. Должен был обмен быть. Моя трёшка на вашу двушку плюс доплата.
– Так доплаты не было, – вмешалась Ирина. – Мы же договаривались, что вы просто нам квартиру подарите, а сами к нам переедете. Так проще.
– Я ничего такого не говорила! – возмутилась Галина Петровна. – Я согласилась на обмен, а не на дарение!
Дмитрий виноватым голосом пробормотал:
– Мам, ну я же объяснял тебе тогда. Ты сама бумаги подписывала. Не читала, что ли?
Галина Петровна похолодела. Она действительно подписывала какие-то документы, доверяя сыну. Он говорил, что это договор обмена, что всё по закону. А она поверила. Даже не вчиталась толком.
– Значит, меня обманули, – тихо сказала она.
– Мам, никто тебя не обманывал, – начал оправдываться Дмитрий. – Просто так удобнее было. Ну живи у нас, чего ты переживаешь?
– Живи, конечно, – добавила Ирина с холодной усмешкой. – Только правила соблюдай. Мы с Димой хозяева всё-таки.
Галина Петровна взяла коробку с фотографиями и свою сумку.
– Я пойду к Ане, – сказала она. – Мне нужно подумать.
– К какой Ане? – нахмурился Дмитрий.
– К своей подруге. Она давно звала меня погостить.
Галина Петровна вышла из квартиры и только на лестнице позволила себе заплакать. Обида душила. Как же так? Родной сын обманул. Она отдала ему свою квартиру, а он даже не предупредил, что оформит всё на жену. Теперь она осталась ни с чем. Без своего жилья, без своих вещей, даже без семейных фотографий в нормальном виде.
Анна Сергеевна встретила подругу с распростёртыми объятиями. Они дружили ещё со школы и всегда поддерживали друг друга в трудные минуты.
– Галочка, что случилось? – забеспокоилась она, увидев заплаканное лицо подруги.
Галина Петровна рассказала всё. Про санаторий, про возвращение, про невестку с её новой мебелью, про сына, который встал на сторону жены. Анна Сергеевна слушала, качая головой.
– Вот негодяи, – возмутилась она. – Слушай, Галя, а документы у тебя остались? На свою квартиру?
– Остались. У меня папка с документами в шкафу лежала. Надеюсь, они её не выбросили.
– Надо съездить и забрать, – решительно заявила Анна Сергеевна. – А потом к юристу пойдём. Может, ещё не всё потеряно.
Через пару дней Галина Петровна вернулась в квартиру сына, когда никого не было дома. У неё остались ключи, и она воспользовалась ими. Нашла свою папку с документами в шкафу, слава богу, целую. Просмотрела бумаги и обмерла. Там действительно был договор дарения. Она подарила свою трёшку сыну, а он переоформил её на жену. В договоре было указано, что даритель имеет право проживания, но это было написано мелким шрифтом и с оговоркой, что по согласованию с новым собственником.
– Господи, что же я наделала, – прошептала Галина Петровна.
Она взяла документы и вернулась к Анне Сергеевне. Вечером они вместе пошли на бесплатную юридическую консультацию при районной администрации. Молодой юрист внимательно изучил бумаги и покачал головой.
– К сожалению, договор дарения оформлен правильно, – сказал он. – Но есть один момент. Если вы докажете, что подписали документы под давлением или будучи введённой в заблуждение, можно попробовать оспорить дарение через суд.
– А какие у меня шансы? – спросила Галина Петровна.
– Невысокие, – честно признался юрист. – Нужны свидетели, доказательства. Но попытаться можно. Хотя лучше для начала попробовать договориться мирно. Может, сын одумается.
Галина Петровна решила поговорить с Дмитрием ещё раз. Она позвонила ему и попросила встретиться отдельно, без Ирины. Сын согласился неохотно. Они встретились в кафе около его работы.
– Мам, я не могу надолго, – сразу предупредил он. – У меня через час рейс.
– Дима, скажи мне честно, – начала Галина Петровна, – ты специально меня обманул с документами?
Дмитрий отвёл взгляд.
– Мам, ну какой обман? Я же тебе говорил, что будет дарение.
– Ты говорил про обмен! – повысила голос Галина Петровна. – Я бы никогда не согласилась просто так отдать квартиру.
– Ну, может, ты неправильно поняла, – пробормотал сын. – Слушай, мам, давай не будем ссориться. Живи у нас, я с Иркой поговорю, чтобы она тебя не трогала.
– Дима, я хочу вернуть свою квартиру, – твёрдо сказала Галина Петровна. – Или хотя бы честный обмен, как мы договаривались. Я готова жить в двушке, но чтобы она была моя.
Дмитрий нахмурился.
– Это невозможно, мам. Квартира на Ирку оформлена. Она ни за что не согласится.
– А если я в суд подам?
Сын вздрогнул.
– Мам, ты чего? Мы же семья. Как ты можешь?
– А ты как мог меня обмануть? – парировала Галина Петровна.
Дмитрий встал.
– Делай что хочешь. Только учти: если пойдёшь в суд, то мне с тобой больше по пути не будет.
Он ушёл, не попрощавшись. Галина Петровна сидела за столиком, допивая остывший чай, и думала о том, что же ей делать дальше. С одной стороны, она не хотела ссориться с сыном окончательно. С другой стороны, жить без своего угла, на птичьих правах, не было сил.
Анна Сергеевна предложила подруге пожить у неё, пока она не разберётся с ситуацией. Галина Петровна согласилась с благодарностью. Она устроилась на подработку в соседнем магазине, чтобы хоть какие-то деньги были на карманные расходы и, возможно, на оплату услуг адвоката.
Прошёл месяц. Дмитрий ни разу не позвонил. Ирина тоже молчала. Галина Петровна чувствовала себя преданной и одинокой. Она часто плакала по ночам, но старалась не показывать своей слабости Анне Сергеевне.
Однажды утром, когда Галина Петровна собиралась на работу, раздался звонок в дверь. На пороге стояла молодая женщина с папкой в руках.
– Галина Петровна? – уточнила она. – Я из управления соцзащиты. К нам поступило обращение от вашей соседки, что вы остались без жилья.
– От какой соседки? – удивилась Галина Петровна.
– От Марины Львовны. Она живёт в доме, где раньше была ваша квартира. Обеспокоилась вашей судьбой и обратилась к нам.
Галина Петровна вспомнила. Марина Львовна была её соседкой по лестничной площадке. Добрая, участливая женщина. Видимо, заметила, что Галина Петровна больше не появляется в квартире, и забеспокоилась.
Сотрудница соцзащиты расспросила о ситуации, записала все подробности и пообещала разобраться. Через неделю Галине Петровне позвонили и пригласили на приём к специалисту по жилищным вопросам. Та внимательно выслушала её историю и сказала:
– Галина Петровна, ваш случай не уникальный, к сожалению. Пожилые люди часто становятся жертвами недобросовестных родственников. У вас есть право обратиться в суд с иском о признании сделки недействительной. Мы можем помочь вам с оформлением документов и даже найти бесплатного адвоката.
Галина Петровна согласилась. Страшно было, конечно, судиться с собственным сыном, но выбора не оставалось.
Судебный процесс затянулся. Пришлось собирать свидетельские показания, доказывать, что она была введена в заблуждение. Марина Львовна дала показания, что слышала, как Галина Петровна говорила о предполагаемом обмене, а не о дарении. Анна Сергеевна тоже подтвердила, что подруга собиралась именно меняться, а не отдавать квартиру безвозмездно.
На одном из заседаний присутствовали Дмитрий с Ириной. Невестка выглядела самоуверенной, сын – растерянным и несчастным. Галина Петровна несколько раз ловила его взгляд, но он тут же отворачивался.
Адвокат Галины Петровны, опытная женщина по имени Вера Николаевна, представила суду все доказательства. Она указала на то, что пожилая женщина не могла ясно осознавать последствия своих действий, подписывая договор дарения, что была введена в заблуждение относительно характера сделки. Также адвокат сослалась на то, что в договоре было указано право проживания, но это право фактически не соблюдалось, что говорит о злоупотреблении со стороны новых собственников.
Ирина яростно возражала, утверждая, что всё было по закону, что свекровь сама всё понимала и подписывала. Но судья внимательно изучила все материалы дела и вынесла решение в пользу Галины Петровны. Договор дарения был признан недействительным. Квартира должна была вернуться в собственность Галины Петровны.
– Но это несправедливо! – закричала Ирина прямо в зале суда. – Мы вложили деньги в ремонт! Мебель покупали!
Судья спокойно ответила:
– Решение принято на основании закона и представленных доказательств. Вы имеете право подать апелляцию, но в данный момент собственником квартиры вновь признаётся Галина Петровна Соколова.
После суда Дмитрий подошёл к матери.
– Мам, – начал он, и голос его дрогнул. – Прости меня. Я был не прав. Ирка меня убедила, что так лучше, а я дурак поверил. Теперь она на меня злится, говорит, что я слабак.
Галина Петровна посмотрела на сына. Она видела, что он искренне раскаивается. Но обида ещё сидела глубоко внутри.
– Дима, ты мой сын, и я тебя люблю, – сказала она устало. – Но то, что вы сделали, это предательство. Мне нужно время, чтобы это пережить.
– Я понимаю, мам, – кивнул Дмитрий. – Если тебе что-то понадобится, звони. Я помогу.
Галина Петровна вернулась в свою трёшку. Квартира выглядела не так, как раньше: Дмитрий с Ириной успели сделать ремонт, поменять двери, окна. Но это была её квартира, её законное жильё. Она медленно прошлась по комнатам, вспоминая, как здесь всё было раньше. Где стоял старый буфет, где висели фотографии.
Коробку с фотографиями Дмитрий привёз на следующий день. Он молча передал её матери и ушёл, не заходя внутрь. Галина Петровна открыла коробку и начала аккуратно перебирать снимки. Некоторые удалось восстановить, другие были безнадёжно испорчены. Она бережно разложила фотографии на столе и тихо заплакала. Но это были уже другие слёзы – не горькие, не обиженные, а просто грустные. Слёзы об ушедшем времени, о потерянном доверии, о том, как быстро и жестоко может измениться жизнь.
Анна Сергеевна часто приходила в гости, помогала обустраивать квартиру заново. Они вместе ходили по магазинам, выбирали новые рамки для фотографий, покупали уютные мелочи. Постепенно квартира снова начала напоминать дом. Не такой, как был раньше, но всё же родной.
Однажды вечером позвонил Дмитрий. Голос у него был усталый.
– Мам, можно я к тебе приеду? Нам надо поговорить.
– Приезжай, – ответила Галина Петровна.
Сын пришёл один. Выглядел он неважно: осунувшийся, с синяками под глазами. Они сели на кухне, и Галина Петровна заварила чай.
– Мам, я от Ирки ушёл, – сказал Дмитрий. – Не смог больше с ней. После суда она совсем озверела. Постоянно упрекала, что я маменькин сынок, что из-за меня она осталась без трёшки. А потом я узнал, что она мне изменяла. Давно уже. Вот и всё.
Галина Петровна вздохнула. Ей было жаль сына, но она не могла сказать, что удивлена. Ирина с самого начала казалась ей не самой искренней девушкой.
– Ты где сейчас живёшь? – спросила она.
– Снимаю комнату, – ответил Дмитрий. – Мам, я не прошу тебя простить меня сразу. Просто хочу, чтобы ты знала: я понял, какую ошибку совершил. И постараюсь её исправить. Буду помогать тебе, поддерживать. Если позволишь, конечно.
Галина Петровна посмотрела на сына. Он был взрослым мужчиной, но в этот момент она видела в нём того мальчика, которого растила одна после развода, которого любила всем сердцем. Да, он предал её доверие. Да, причинил боль. Но он всё ещё оставался её сыном.
– Дима, – сказала она мягко. – Я не злюсь на тебя. Обижена – да. Но злости нет. Ты мой ребёнок, и я всегда буду любить тебя. Но в другой раз думай своей головой, а не слушай, кто что скажет. Хорошо?
Дмитрий кивнул, и она увидела, как в его глазах блеснули слёзы.
С тех пор прошло несколько месяцев. Дмитрий регулярно навещал мать, помогал по хозяйству, привозил продукты. Отношения потихоньку налаживались. Галина Петровна больше не чувствовала себя преданной и одинокой. У неё была своя крыша над головой, были верные подруги, был сын, который, пусть и не сразу, но одумался.
Она снова поехала в санаторий, уже по новой путёвке, и на этот раз вернулась точно в срок. Открывая дверь своей квартиры, она знала, что всё будет на своих местах: её мебель, её вещи, её жизнь. И это чувство, чувство защищённости и стабильности, было дороже любых красивых диванов и модных интерьеров. Галина Петровна поняла, что дом – это не просто четыре стены, а место, где тебя ждут, где тебе рады, где ты нужна. И если даже родные люди могут предать, всегда найдутся те, кто протянет руку помощи и не даст упасть.