— Вон, — совершенно спокойно сказала мать.
Арина ухмыльнулась и откинулась на спинку стула — она была уверена, что мать обращается к подруге.
— Вон из моей квартиры! — Наташа повернулась к дочери.
— Ленка, ты видела пост? — подруга буквально влетела в кухню, не снимая пальто. — Ариша родила! Три четыреста, пятьдесят два сантиметра.
Копия папаша, такой же курносый. Я уже все магазины оббежала, накупила костюмчиков. Ты чего такая кислая?
— Поздравляю, Наташ. Рада за вас, — Лена встала, чтобы налить подруге чай. — Садись, пальто хоть скинь.
— Ой, недосуг мне рассиживаться, — Наташа присела на край стула. — Столько дел, столько дел. Аринка такая молодец, всё сама, всё своим горбом.
Муж у неё золото, квартиру вот в ипотеку взяли, ремонт доделывают. Горжусь я своей девчонкой. Правильно я ее воспитала!
Лена молча поставила чашку перед подругой. Ага, правильно… Если б только Наташка знала…
***
Ровно два года назад Арина, дочка Наташи, пришла к ней без звонка, с опухшими от слез глазами и трясущимися руками.
— Теть Лен, пожалуйста, только маме не говори. Умоляю! Если она узнает, у неё сердце не выдержит, — выла Арина, комкая в руках мокрый платок.
— Арина, успокойся. Рассказывай толком. Что произошло? — Лена тогда всерьез испугалась.
— Я... я на работе... — Арина всхлипнула. — Там у коллеги из сумки деньги пропали. Пятьдесят тысяч.
А камеры зафиксировали, как я в кабинет заходила, когда никого не было. Я не брала, теть Лен! Честное слово!
Но они сказали: или я возвращаю пятьдесят тысяч завтра до обеда, или они пишут заявление.
У них есть «свидетель», который якобы видел, как я кошелек прятала.
Это подстава, теть Лен! Но кто мне поверит?
— Пятьдесят тысяч? — Лена нахмурилась. — А почему ты к отцу не пошла?
— Ходила! — Арина зашлась в новом приступе рыданий. — Он сказал, что я сама виновата, что он мне ни копейки не даст, раз я такая бестолочь.
Сказал: «Иди в полицию, пусть тебя там жизни научат».
Он меня даже в квартиру не пустил, через дверь наорал.
Теть Лен, мне больше не к кому идти. У меня есть двадцать тысяч, я накопила. Не хватает тридцати.
— А Наташа? Почему ей не скажешь? Она твоя мать.
— Нет! Мама меня съест. Она и так всегда говорит, что я её позорю, а тут кража...
Она же в школе работает, её все знают.
Пожалуйста, дай мне в долг тридцатку, а? Я клянусь, буду отдавать по две-три тысячи в неделю. Я уже другую работу нашла!
Пожалуйста, теть Лен!
Лене тогда стало до боли жалко девчонку. Двадцать лет, жизнь только начинается, а тут такое пятно.
Отец в помощи отказал, отвернулся, мать и правда голову ей ото.рв..ет…
— Кто в жизни не ошибается? — подумала тогда Лена.
Арина не переставала плакать.
— Ладно, — сказала она. — Есть у меня эти деньги. Откладывала на зубы, но подождут мои зубы.
Только пообещай, что это в последний раз. И маме твоей я ничего не скажу, раз ты так боишься.
— Спасибо! Спасибо, теть Лен! Ты мне жизнь спасла! — Арина бросилась ей на шею.
В первую неделю Арина действительно принесла две тысячи. Пришла радостная, сказала, что всё уладила, в полиции дела нет, на новой работе всё хорошо.
А потом... потом она просто перестала отвечать на сообщения. Месяц, два, три. Лена видела её у Наташи на праздниках, но Арина вела себя так, будто они едва знакомы — холодное «здравствуйте» и все.
Лена не стала давить. Думала:
— Ну, молодая, стыдно ей, вот и бегает.
Решила, что тридцать тысяч — не та цена, чтобы ломать многолетнюю дружбу с Наташей. Списала долг просто, забыла.
***
— Ты меня слышишь вообще? — Наташа помахала рукой перед лицом Лены. — О чем задумалась?
— Да так, — Лена встряхнула головой. — О делах своих.
— Слушай, — Наташа понизила голос. — Я тут встретила Ксению, ну, помнишь, нашу бывшую соседку? Она вчера в магазине ко мне подошла. Странная какая-то.
Начала расспрашивать про Аришу, мол, как у неё дела, отдала ли она долги. Я так и не поняла, о чем она.
Сказала ей, что Аринка у меня самостоятельная, сама зарабатывает. А Ксения как-то криво усмехнулась и ушла.
Ты не знаешь, Ариша у неё что, занимала когда-то?
Лена почувствовала, как внутри всё напряглось.
— Не знаю, Наташ. Может, мелочь какую.
— Ладно, пойду я. Нужно еще в аптеку заглянуть, — Наташа встала, чмокнула Лену в щеку и упорхнула.
Вечером Лена не выдержала. Она нашла номер Ксении и позвонила.
— Ксюш, привет. Это Лена. Слушай, ты сегодня Наташу видела? Про какие долги ты у неё спрашивала?
На том конце провода послышался тяжелый вздох.
— Ох, Ленка... Я уж думала, ты в курсе. Ты же с ними ближе всех.
Два года назад Аринка ко мне прибежала. Вся в соплях, глаза красные. Сказала, что её на работе в краже обвинили.
Мол, или возвращает тридцать тысяч, или тюрьма. Умоляла маме не говорить, плакала.
Я, д..ра, дала ей деньги эти. Она обещала через месяц вернуть. И пропала…
Лена сжала трубку.
— Тридцать тысяч? — переспросила она. — Именно тридцать?
— Ну да. Сказала, что ей как раз этой суммы не хватает. В итоге вернула пятьсот рублей через полгода и пропала.
А я потом узнала от Веры из третьего подъезда, что к ней Арина с той же историей приходила.
И Вера ей сорок тысяч дала.
И ещё Галина Петровна, учительница их бывшая, тоже «спасала» Аришку от тюрьмы. Та вообще пятьдесят отдала.
— Подожди... — Лена присела на диван. — Это что же получается? Она у всех одну и ту же сумму просила? С одной и той же историей?
— Получается, что так, — голос Ксении стал жестким. — Девчонка просто собрала «дань» со всех маминых подруг. С каждого по тридцать-сорок тысяч.
Историю про кражу сочинила, на жалость давила. Мы же все Наташу любим, вот и молчали, не хотели её расстраивать.
А Аринка на эти деньги, видать, прогуляла. У неё же через месяц после этого в соцсетях фотки из Турции пошли.
— Я ей тоже дала тридцать тысяч, — тихо сказала Лена.
— Вот и приехали, — хмыкнула Ксения. — Значит, нас таких человек пять-шесть. Это уже бизнес, Ленка.
Это уже не «ошибка молодости», а чистой воды мошенничество. И Наташа ни сном ни духом. Ходит, гордится дочерью-красавицей. А дочь — воровка!
Лена положила трубку. В ушах шумело. Ей было не жалко денег — она с ними давно попрощалась.
Ей было тошно от осознания того, как расчетливо и цинично двадцатилетняя девчонка развела взрослых женщин, пользуясь их доверием.
***
На следующий день Лена пошла к Наташе. Она не планировала устраивать скан.дал. Она хотела просто посмотреть в глаза Арине.
Та как раз приехала из роддома и, пока в ее ипотечной квартире шел ремонт, ошивалась у матери.
— О, тётя Лена! — Арина натянуто улыбнулась, увидев на пороге подругу матери. — Проходите. Чаю?
Наташа суетилась у плиты.
— Ой, Ленусь, присаживайся. А ты чего не позвонила?
Лена села за стол напротив Арины.
— Арин, — начала она спокойно. — Я тут встретила Ксению. И Веру. И Галину Петровну. Мы вчера вечером долго общались. Создали, так сказать, клуб «помощи пострадавшим».
Арина замерла, побледнела и бросила быстрый взгляд на мать, которая стояла спиной.
— Ты о чем, Лен? — Наташа обернулась.
— Да вот, Арина знает, о чем я, — Лена продолжала смотреть на девчонку. — Помнишь, Ариш, ту некрасивую историю, которая произошла два года назад?
Когда ты у меня тридцать тысяч просила? И у Ксении тридцать. И у Веры сорок. И у Галины Петровны пятьдесят.
Все мы тебя «спасали» от тюрьмы. Каждая верила, что она — единственная, кто знает твою страшную тайну.
Чайник в руке Наташи дрогнул, кипяток плеснул на плиту, зашипел.
— Какие пятьдесят тысяч? — Наташа медленно поставила чайник. — Арина? О чем она говорит? Ты занимала деньги у моих подруг? У Галины Петровны даже?!
— Мам... это не то... — Арина начала заикаться. — Я... я всё вернула... почти...
— Ты ничего не вернула, Арина, — отрезала Лена. — Ты принесла мне две тысячи для отвода глаз и пропала.
Ты просто собрала с нас около двухсот тысяч под выдуманную историю. Мы молчали, потому что жалели твою маму.
Но вчера я поняла, что жалеть нужно было не её, а нас.
— Арина, ну-ка, посмотри на меня. Ты выманила деньги у моих подруг?! Ты выдумала историю про кражу, чтобы обчистить тех, кто ко мне в гости ходит?
— Мама, мне очень нужны были деньги на переезд! — крикнула Арина. — Вы же мне ничего не давали!
Отец копейки лишней не выделил, а мне нужно было начинать жизнь!
Что такого? У них этих денег завались, я ведь не последнее забрала!
Лене стало противно. Вот, значит, как…
— Все понятно. Наташ, извини, что я тебе это вывалила сейчас, но скрывать это дальше я не могу.
Я не хочу поощрять вот такое вот ее поведение. Она нас всех за д...р держит!
Наташа стояла, опершись руками о стол. Её плечи мелко дрожали.
— Вон, — совершенно спокойно сказала она.
Арина ухмыльнулась и откинулась на спинку стула — она была уверена, что мать обращается к подруге.
— Вон из моей квартиры! — Наташа повернулась к дочери. — Сейчас же собирай свои шмотки, и убирайся к мужу. И чтобы я тебя здесь не видела!
Арина посерела:
— Мама, у меня ребенок! Мне нельзя нервничать!
— У тебя нет матери, Арина. Мать была у той девочки, которую я считала честной. А ты — воровка.
Галина Петровна... Боже мой, она же мне каждый день звонила, спрашивала, как дела, и ни слова не сказала... Как я ей теперь в глаза смотреть буду? Как?!
Арина схватила сумку, швырнула на пол полотенце.
— Да под..ав..итесь вы своими деньгами! — крикнула она. — Ста..рые веш..алки! Пошли в одно место обе!
Арина бросилась в соседнюю комнату, схватила люльку с ребенком и вылетела из квартиры.
Наташа опустилась на стул и закрыла лицо руками. Лене стало стыдно.
— Прости, Наташ…
— Нет, Ленка... Это ты меня прости. За то, что такую ..варь вырастила. Я ведь и правда верила, что она сама в люди выбилась, а она… Господи, какой позор…
Лена погладила подругу по плечу, а Наталья разрыдалась.
***
Через неделю муж Арины, бледный и осунувшийся, объехал всех «кредиторов», извинялся, не поднимая глаз. Пообещал, что деньги он всем вернет.
И правда, начались перечисления — пятьдесят тысяч Галине Петровне за дочь отдала Наталья.
Лена виноватой в случившемся не считает. Обманщица ведь заслуживает наказания. Верно?