Галина Ивановна сидела на кухне и смотрела в окно, не замечая, как остывает чай в кружке. За окном шёл дождь, по стеклу стекали капли, сливаясь в мутные ручейки. День выдался серым, унылым, таким же, как и настроение.
Из комнаты донёсся голос Анжелы:
– Максим, ну скажи ей наконец! Сколько можно тянуть?
Галина вздрогнула. Она прекрасно знала, о чём речь. Последние несколько недель невестка то и дело намекала на то, что квартира слишком мала для троих, что неудобно жить с пожилым человеком, что они с Максимом молодые и им нужно своё пространство.
Сын вышел на кухню. Галина подняла на него глаза и сразу поняла по его виноватому взгляду, что сейчас будет неприятный разговор.
– Мам, ну ты же понимаешь, – начал он, не садясь, стоя посреди кухни. – Нам с Анжелой тесно. Мы хотим ребёнка завести, а где? Комната одна свободная, да и та маленькая.
– Максим, я не против, – тихо сказала Галина. – Я могу переехать в комнату поменьше, вы возьмёте большую.
– Не в этом дело, – он нервно потёр переносицу. – Анжела считает, что нам нужна своя квартира. Без… ну, ты понимаешь.
Галина прекрасно понимала. Без неё. Невестка хотела, чтобы свекровь исчезла из их жизни. Она молча кивнула.
– И что ты предлагаешь? – спросила она, стараясь держать голос ровным.
Максим замялся.
– Мам, ты же всё равно рано или поздно оставишь квартиру мне. Давай просто оформим дарственную сейчас. А ты… ты можешь снять что-нибудь. Я помогу с деньгами, конечно.
Галина почувствовала, как внутри всё сжалось. Квартиру она получила много лет назад, когда Максим был ещё совсем маленьким. Работала на двух работах после развода, платила ипотеку, отказывала себе во всём, лишь бы у сына было своё жильё. И вот теперь он просит её уйти.
– Максим, ты серьёзно? – только и смогла она выдавить.
Он отвёл взгляд.
– Мам, ну пойми правильно. Я люблю тебя, но Анжела… она моя жена. Мы семья. И нам нужно своё пространство.
В этот момент в кухню вошла Анжела. Высокая, ухоженная, с идеальной укладкой и маникюром. Она окинула свекровь оценивающим взглядом и поджала губы.
– Ну что, Галина Ивановна, поговорили? – спросила она с плохо скрываемым торжеством. – Максим всё объяснил?
Галина смотрела на них обоих и не узнавала сына. Когда он успел так измениться? Раньше он был добрым, внимательным. А теперь стоит рядом с этой женщиной и молчит, пока она разговаривает с его матерью таким тоном.
– Я подумаю, – сказала Галина и встала из-за стола.
– Тут думать нечего, – отрезала Анжела. – Либо вы оформляете дарственную, либо мы с Максимом съедем. И тогда вы останетесь совсем одна.
Это прозвучало как угроза. Галина прошла мимо них в свою комнату и закрыла дверь. Села на кровать и уронила лицо в ладони. Слёз не было, только какая-то пустота внутри.
Она правда осталась одна. После развода растила Максима сама, без помощи. Родителей давно нет, сестра живёт в другом городе, подруги разъехались кто куда. Максим был для неё всем. И вот теперь он готов выставить её из собственной квартиры ради какой-то девчонки, которая появилась в их жизни меньше года назад.
Галина легла на кровать и закрыла глаза. Завтра она пойдёт к знакомому юристу и посоветуется. Может, действительно стоит оформить дарственную, но с условиями. Чтобы хоть какая-то защита была.
Утром она встала рано, собралась и вышла из дома, не позавтракав. Максим с Анжелой ещё спали. В юридической консультации её приняли быстро. Молодая женщина выслушала ситуацию внимательно и кивнула.
– Понимаю. Такое, к сожалению, сейчас часто встречается. Но вы можете себя защитить. Оформите договор дарения с правом пожизненного проживания. Это значит, что квартира перейдёт в собственность сына, но вы сохраните право жить в ней всю жизнь. Вас никто не сможет выселить, даже если новый собственник захочет продать квартиру. Право пожизненного проживания сохраняется за вами в любом случае.
– То есть, даже если Максим продаст квартиру, я всё равно смогу там жить? – уточнила Галина.
– Да, именно так. Правда, есть нюанс. Продать квартиру с таким обременением очень сложно. Мало кто захочет покупать жильё, зная, что там прописан и будет жить посторонний человек. Но юридически это абсолютно законно. Верховный суд подтвердил, что такое условие не противоречит безвозмездности дарения.
Галина задумалась. Значит, она может подарить квартиру, но остаться жить в ней. И никто не сможет её выгнать. Это меняло дело.
– А они… они не смогут как-то обойти это условие? – спросила она осторожно.
– Нет. Если это прописано в договоре и зарегистрировано в Росреестре, то всё. Это обременение на квартире. Можете даже сохранить прописку. Вы будете защищены.
Галина вернулась домой уже с другим настроением. Анжела сидела на кухне с чашкой кофе и листала телефон. Увидев свекровь, она выпрямилась.
– Ну что, надумали? – спросила она.
– Да, – коротко ответила Галина. – Я согласна оформить дарственную на Максима.
Лицо Анжелы расплылось в довольной улыбке.
– Вот и умничка. Правильное решение приняли, Галина Ивановна.
– Но с одним условием, – добавила Галина. – Я остаюсь жить здесь. Пожизненно.
Улыбка на лице невестки померкла.
– Как это? – не поняла она.
– Очень просто. Я дарю квартиру Максиму, но в договоре будет прописано моё право пожизненного проживания. Это законно.
Анжела вскочила со стула.
– Вы что, издеваетесь? Какой в этом смысл тогда?
– Смысл в том, что вы получите квартиру в собственность, как и хотели. А я останусь здесь жить. Или вам нужно именно выгнать меня на улицу?
Анжела побагровела.
– Максим! – крикнула она. – Максим, иди сюда!
Сын вышел заспанный, в домашних штанах и футболке.
– Что случилось? – спросил он.
– Вот твоя мамаша! – Анжела ткнула пальцем в сторону Галины. – Говорит, что подарит квартиру, но останется здесь жить! Какой-то бред несёт про пожизненное проживание!
Максим растерянно посмотрел на мать.
– Мам, это правда?
– Правда, – спокойно подтвердила Галина. – Я готова оформить дарственную, но с этим условием. Вы получите квартиру, сможете распоряжаться ею как хотите. Но я останусь жить здесь. Это моё право, и оно защищено законом.
– Но зачем тогда вообще оформлять дарственную, если ничего не меняется? – не понял Максим.
– Затем, что вы этого хотели. Квартира будет ваша. А я просто продолжу жить здесь, как и жила.
Анжела схватилась за голову.
– Максим, ты слышишь это? Она нас разводит! Обещает подарить квартиру, а сама никуда не собирается уходить!
– Я никого не развожу, – возразила Галина. – Я предлагаю компромисс. Вы получаете собственность, я получаю гарантию, что меня не выкинут на улицу в старости.
Анжела сверкнула глазами.
– Нет, так не пойдёт. Либо дарите квартиру нормально и уходите, либо вообще ничего не оформляем.
– Хорошо, – согласилась Галина. – Тогда ничего не оформляем. Квартира остаётся моя.
Максим попытался вмешаться.
– Мам, ну может, правда как-то по-другому можно…
– По-другому никак, – отрезала Анжела. – Я не собираюсь жить со свекровью под одной крышей всю жизнь. Пусть оформляет дарственную как положено или мы отсюда съезжаем.
Галина пожала плечами.
– Решайте сами.
Она вернулась в свою комнату и закрыла дверь. Сердце колотилось, но она держалась. Знала, что поступает правильно. Отдать квартиру и остаться на улице? Нет уж, спасибо.
Несколько дней прошли в напряжённой тишине. Анжела демонстративно не разговаривала со свекровью. Максим метался между женой и матерью, пытаясь найти компромисс, но ничего не получалось.
А потом Анжела сменила тактику. Она стала приходить к Галине с разговорами по душам. Говорила, что понимает её страхи, что она молодец, что защищает себя, но неужели она не доверяет собственному сыну?
– Галина Ивановна, ну вы же понимаете, что Максим никогда вас не выгонит. Зачем тогда все эти сложности с договором? Оформите просто дарственную, и всё будет хорошо. Мы же семья.
Но Галина была непреклонна.
– Если Максим никогда меня не выгонит, то какая разница, будет в договоре пункт о моём проживании или нет?
Анжела поджала губы и больше ничего не сказала.
Прошло ещё две недели. Галина заметила, что невестка часто о чём-то шепчется с Максимом, что-то планирует. И вот однажды утром сын подошёл к ней на кухне.
– Мам, мы решили. Давай оформим дарственную с твоим условием. С правом пожизненного проживания.
Галина насторожилась. Что-то в его тоне было не так. Слишком уж легко он согласился. Но виду не подала.
– Хорошо. Когда пойдём к нотариусу?
– Хоть сегодня.
Они записались на приём и через три дня уже сидели в нотариальной конторе. Нотариус, пожилая женщина в очках, внимательно изучила их ситуацию.
– Галина Ивановна, вы уверены, что хотите подарить квартиру сыну с условием вашего пожизненного проживания? – уточнила она.
– Абсолютно уверена, – твёрдо ответила Галина.
– Хорошо. Я составлю договор, где будет чётко прописано ваше право жить в этой квартире до конца жизни. Это обременение будет зарегистрировано в Росреестре. Никто не сможет вас выселить, даже если квартира перейдёт к другому собственнику.
Максим и Анжела переглянулись. Нотариус это заметила и строго на них посмотрела.
– Вы понимаете, что продать такую квартиру будет очень сложно? Покупатели редко соглашаются на жильё с подобным обременением.
– Мы не собираемся продавать, – быстро сказал Максим. – Мы просто хотим оформить собственность.
– Как скажете. Распишитесь, пожалуйста, здесь и здесь.
Галина внимательно прочитала договор прежде чем подписать. Всё было указано правильно. Квартира переходит в собственность Максима Сергеевича Соколова, но за Галиной Ивановной Соколовой сохраняется право пожизненного проживания по данному адресу с сохранением регистрации.
Она расписалась. Потом расписался Максим. Нотариус поставила печати, и дело было сделано.
Когда они вышли из конторы, Анжела шла впереди с довольным видом. Максим молчал. А Галина чувствовала какую-то тревогу. Что-то было не так.
Через неделю она поняла, что именно.
Вечером, когда Галина готовила ужин, в квартиру ворвалась Анжела. Лицо её сияло триумфом.
– Ну что, Галина Ивановна, – протянула она, останавливаясь посреди кухни с руками на боках. – Собирайте вещи.
– Что? – не поняла Галина.
– Собирайте вещи и уходите. Квартира больше не ваша.
Галина поставила кастрюлю на плиту и повернулась к невестке.
– Анжела, о чём ты говоришь?
– О том, что квартира теперь записана на меня! – выпалила невестка и засмеялась. – Максим переоформил её на моё имя. Так что можете освобождать комнату.
Галина почувствовала, как похолодели руки. Вот оно что. Вот зачем они так легко согласились на её условие. Они обманули её. Максим получил квартиру в дар, а потом сразу же переписал на жену.
– Ты теперь никто! – злорадствовала Анжела. – Квартира на меня записана! И никакие твои права пожизненного проживания меня не волнуют. Я собственник, и я решаю, кто здесь живёт!
Она развернулась и ушла в комнату, хлопнув дверью. Галина стояла посреди кухни и не могла поверить в происходящее. Неужели её собственный сын пошёл на такое? Обманул, воспользовался её доверием?
Она дождалась, пока Максим вернётся с работы. Он зашёл в квартиру и сразу почувствовал напряжение. Галина сидела в гостиной и смотрела на него тяжёлым взглядом.
– Мам… – начал он виноватым тоном.
– Это правда? – тихо спросила Галина. – Ты переписал квартиру на Анжелу?
Он опустил голову.
– Прости. Она настояла. Сказала, что не хочет, чтобы квартира была на моё имя. Мол, вдруг мы разведёмся.
– И ты даже не подумал, что твоя мать останется на улице?
– Мам, ну ты же сама говорила, что имеешь право жить здесь пожизненно. Вот и живи. Просто квартира теперь на Анжелу оформлена. Какая разница?
Галина засмеялась. Горько, с отчаянием.
– Какая разница? Максим, ты хоть понимаешь, что сделал?
– Мам, я не понимаю, в чём проблема. Квартира в семье осталась. Просто на жену оформлена.
– Уйди, – сказала Галина. – Просто уйди. Мне сейчас не хочется с тобой разговаривать.
Максим постоял, потом развернулся и ушёл к себе в комнату.
Следующие дни были кошмаром. Анжела вела себя как полноправная хозяйка. Она делала замечания Галине по любому поводу, требовала, чтобы та убиралась не только в своей комнате, но и во всей квартире. Говорила, что если свекровь хочет здесь жить, пусть хоть пользу приносит.
Галина терпела. Она понимала, что невестка специально провоцирует её, хочет, чтобы она сама ушла. Но уходить ей было некуда. И, главное, она имела полное право находиться в этой квартире. Это было прописано в договоре.
Через неделю Анжела пришла домой с агентом по недвижимости.
– Это Игорь Владимирович, – представила она. – Он будет заниматься продажей квартиры.
Галина, которая сидела в гостиной с книгой, подняла голову.
– Продажей?
– Да, – кивнула Анжела с вызовом. – Мы решили продать эту квартиру и купить другую. Побольше. Так что готовьтесь освобождать помещение.
Агент неловко переминался с ноги на ногу. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.
– Простите, а вы… – начал он, обращаясь к Галине.
– Я здесь живу, – спокойно ответила Галина. – И буду жить дальше.
Анжела раздражённо махнула рукой.
– Не обращайте внимания. Она скоро съедет.
– Я никуда не съеду, – возразила Галина. – У меня есть право пожизненного проживания. Это обременение на квартире, и оно зарегистрировано в Росреестре.
Агент нахмурился.
– То есть, в квартире прописан человек с правом пожизненного проживания? – уточнил он.
– Да, – подтвердила Галина.
Он повернулся к Анжеле.
– Вы об этом не сказали. С таким обременением квартиру продать будет практически невозможно. Покупатели не соглашаются на жильё, где живёт посторонний человек, которого нельзя выселить.
Лицо Анжелы исказилось.
– Да что вы понимаете! – крикнула она. – Просто найдите покупателя, и всё!
– Я попробую, – осторожно сказал агент. – Но предупреждаю сразу: это будет очень сложно. И цену придётся снижать значительно.
Он ушёл, а Анжела осталась стоять посреди комнаты, багровая от злости.
– Это всё ты! – набросилась она на Галину. – Ты специально всё испортила! Думала, такая умная, условие вписала!
– Я защитила себя, – спокойно ответила Галина. – Если бы не вписала это условие, ты бы меня уже выгнала. Как и планировала.
Анжела сжала кулаки.
– Я найду способ от тебя избавиться. Вот увидишь!
Она развернулась и ушла к себе, громко хлопнув дверью.
Прошло ещё несколько недель. Агент приводил покупателей, но все отказывались, узнав про бабушку с правом пожизненного проживания. Один даже прямо сказал: «Извините, но я не собираюсь покупать квартиру вместе с чужой родственницей».
Анжела с каждым днём становилась всё злее. Она устраивала скандалы Максиму, требовала, чтобы он что-то придумал. Максим пытался уговорить мать съехать добровольно, обещал снять ей комнату, даже деньги предлагал. Но Галина была непреклонна.
– Я никуда не уеду, – повторяла она. – Это моя квартира, я в ней прожила всю жизнь. И я имею право здесь находиться.
Как-то вечером Анжела пришла домой пьяная и устроила настоящий скандал. Она кричала, швыряла вещи, обвиняла Галину во всех смертных грехах. Максим пытался её успокоить, но она только сильнее распалялась.
– Я не могу больше! – вопила она. – Я не могу жить с этой… с этой… Максим, я ухожу!
– Куда? – растерянно спросил он.
– К матери! Пока ты не решишь вопрос с квартирой, я здесь не останусь!
Она собрала вещи и хлопнула дверью. Максим стоял посреди квартиры, растерянный и подавленный.
– Мам, ты довольна? – спросил он горько. – Ты развалила мою семью.
– Я развалила? – переспросила Галина. – Максим, это ты обманул собственную мать. Ты выпросил у меня квартиру, пообещав, что она останется в семье, а потом сразу переписал на жену. Думал, она сможет меня выгнать, да? Не получилось. И теперь ты злишься, что твой план провалился.
Максим молчал. Потом тихо сказал:
– Я не хотел тебя обманывать. Анжела настояла.
– Ты взрослый мужчина, – жёстко ответила Галина. – За свои решения отвечаешь сам. Не прячься за спину жены.
Максим ушёл к себе в комнату и больше в тот вечер не выходил.
Прошло ещё три недели. Анжела так и не вернулась. Максим ездил к ней, пытался уговорить, но она ставила условие: или мать съезжает, или она подаёт на развод.
И вот однажды утром Максим сел напротив Галины за кухонным столом.
– Мам, мне нужно с тобой поговорить, – сказал он серьёзно.
Галина отложила чашку и посмотрела на сына. Он выглядел уставшим, похудевшим, с синяками под глазами.
– Я понял, что совершил ошибку, – начал он. – Когда женился на Анжеле, мне казалось, что она та самая. Что мы будем счастливы. Но теперь я вижу, какая она на самом деле.
Галина молчала, давая ему высказаться.
– Она потребовала, чтобы я подал на тебя в суд. Хотела, чтобы я через суд пытался тебя выселить. Говорит, что обременение можно оспорить. Я отказался. И тогда она сказала, что уходит от меня совсем.
– И что теперь? – тихо спросила Галина.
– Теперь мы разводимся, – вздохнул Максим. – Она уже подала заявление. И требует квартиру в качестве компенсации.
Галина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Вот оно, настоящее лицо невестки. Она с самого начала метила на квартиру.
– Но есть нюанс, – продолжил Максим с горькой усмешкой. – Юрист сказал, что квартира, полученная по договору дарения, не является совместно нажитым имуществом. Она моя личная собственность, потому что была подарена мне. А потом я её подарил Анжеле. И теперь она её собственник, но продать не может, потому что ты имеешь право пожизненного проживания.
Он засмеялся, но смех вышел каким-то надломленным.
– Знаешь, что самое смешное? Анжела в бешенстве. Она получила квартиру, но не может ни продать её, ни сдать, ни даже жить в ней, потому что не выносит тебя. А отказаться от квартиры просто так она тоже не хочет. Вот и сидит теперь у мамы, кипит от злости.
Галина вздохнула.
– Максим, мне жаль, что так вышло. Правда жаль. Но ты сам виноват. Ты позволил этой женщине манипулировать тобой. Ты пошёл против собственной матери ради человека, который тебя не любит. Анжеле нужна была только квартира, и ты это должен был понимать с самого начала.
Максим опустил голову.
– Да, понимаю. Теперь понимаю.
Они помолчали.
– Мам, ты меня простишь? – тихо спросил он.
Галина посмотрела на сына. Он был её единственным ребёнком. Она его растила, вкладывала в него всю душу. И да, он совершил ошибку. Большую ошибку. Но он всё-таки её сын.
– Прощу, – сказала она. – Но не сразу. Ты сильно меня обидел, Максим. Мне нужно время.
Он кивнул.
– Понимаю.
Развод затянулся на несколько месяцев. Анжела требовала не только квартиру, но и компенсацию за моральный ущерб. Максим отказывался. Дело дошло до суда. Судья внимательно изучил все документы, выслушал обе стороны и вынес решение: квартира остаётся за Анжелой, как подаренная ей Максимом, но с обременением в виде права пожизненного проживания Галины Ивановны. Никаких компенсаций Анжела не получает, так как брак был непродолжительным, а квартира изначально не являлась совместно нажитым имуществом.
Анжела вышла из зала суда бледная от злости. Она получила то, что хотела – квартиру, но не могла ею воспользоваться. Продать невозможно – покупателей нет. Сдавать невозможно – кто станет снимать жильё, зная, что там живёт хозяйка с правом пожизненного проживания? Самой жить невозможно – она ненавидела Галину и не выносила с ней находиться в одной квартире.
Через месяц Анжела пришла к Галине. Гордость её была сломлена, вид унылый.
– Галина Ивановна, – начала она натянуто. – Давайте договоримся.
– О чём? – спокойно спросила Галина.
– Я хочу продать свою долю квартиры. Вам. За символическую сумму.
Галина усмехнулась.
– За символическую? Сколько именно?
– Сто тысяч, – буркнула Анжела.
Галина задумалась. Квартира стоила минимум пять миллионов. А Анжела готова продать свою долю за сто тысяч. Это была капитуляция.
– Пятьдесят, – сказала Галина. – Больше не дам.
Анжела сжала зубы, но кивнула.
– Идёт.
Они оформили договор купли-продажи. Галина снова стала полноправной хозяйкой своей квартиры. Анжела получила деньги, забрала свои вещи и исчезла из их жизни навсегда.
Максим переехал обратно к матери. Они долго не разговаривали по душам, но постепенно отношения начали налаживаться. Галина видела, что сын понял свою ошибку, раскаялся, и медленно, но верно прощала его.
Однажды вечером они сидели на кухне, пили чай. За окном шёл дождь, как и в тот день, когда всё началось.
– Мам, – сказал Максим. – Спасибо, что не бросила меня. Что простила.
Галина положила руку на его руку.
– Ты мой сын. Я тебя люблю, несмотря ни на что. Но запомни урок, который преподнесла тебе жизнь. Не предавай близких ради тех, кто просто использует тебя. И всегда защищай то, что действительно важно.
Максим кивнул.
– Понял, мам. Понял.
Галина посмотрела в окно на дождь и улыбнулась. Она выстояла. Защитила себя и свой дом. И теперь могла спать спокойно, зная, что никто и никогда не отнимет у неё то, что ей принадлежит по праву.