Стюардессы тоже люди. Как прошёл рождественский рейс Аэрофлота Иркутск — Москва

Летела в ночь с 7 на 8 января.

Одна из самых пьяных ночей в году. Без преувеличений.

Москва — Иркутск — это вообще, наверное, один из самых терпеливых рейсов в стране.

С одной стороны — суровые сибиряки.

С другой — распантованные москвичи, уверенные, что мир обязан крутиться вокруг них.

А тут ещё и рождественская ночь.

И рейс, ко всему прочему, задержали из-за погоды.

Я много раз видела, как пассажиры разговаривают со стюардессами свысока.

С нотками «ты мне обязана».

А в ответ — дежурная улыбка, мягкий голос, спокойствие.

Но это, как говорится, полбеды.

А вот что делать, когда всё то же самое — в Рождество, ночью, с пьяными людьми и на задержанном рейсе?

История началась ещё на подьеме с трапа в Самолет.

Когда я заходила в самолёт, у входа стояли две стюардессы и обсуждали, снимать ли пассажира с рейса.

Один из мужчин был в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения. Не «выпил бокал», а именно очень пьяный.

И было очевидно: есть риск, что в полёте он устроит дебош.

И вот одна девушка спокойно, без давления, без резких слов, разговаривала с этим пассажиром.

Выясняла, откуда он летит, куда, как себя чувствует, кто он вообще как человек.

Фактически — снимала его психологический портрет.

Пыталась понять: это агрессия? Или просто перебор?

А рядом вторая стюардесса принимала уже сложное решение — можно ли его оставить на борту или нет.

А в другом конце самолёта происходила совсем другая история.

Одному из пассажиров стало плохо — последствия алкогольного опьянения дали о себе знать.

Его стошнило прямо в салоне, на пол и на себя. Ситуация, мягко говоря, неприятная. Та, за которую обычно стыдно всем сторонам.

И вот что поразило.

Никаких резких слов. Никаких вздохов с осуждением.

К нему тут же подошли, поддержали под руки, спокойно поговорили и аккуратно проводили в туалет.

Предложили воду, несколько раз уточнили, как он себя чувствует, не кружится ли голова, не болит ли что-то ещё.

Было слышно, что ему действительно нехорошо.

Стюарды начали осторожно выяснять: это просто алкоголь или, не дай бог, отравление?

Потому что на высоте это уже совсем другая ответственность.

Парень вышел из туалета, смущённый, уставший, и честно сказал:

— Это алкогольное опьянение. Простите меня, пожалуйста.

И в ответ он услышал не раздражение, не нотацию, а спокойное, человеческое:

— Ну что вы. Вы же человек. Все мы люди.

Он даже растерялся. Видно было, что он не ожидал такого отношения к себе — пьяному, не в лучшем виде, в рождественскую ночь.

Он сказал, что удивлён такому тёплому и внимательному отношению, пообещал, что спокойно долетит, и тихо вернулся в своё кресло.

И в этот момент стало особенно ясно:

иногда достаточно не осуждать — и человеку сразу становится легче. 

Когда все решения были приняты и всех решили оставить на борту, а самолет пошел на взлет, меня накрыли эмоции.

Насколько же у них хватает терпения.

Насколько аккуратно, бережно они относятся даже к тем, кто не особо бережен к ним.

Какой уровень внутренней выдержки и профессионализма.

После раздачи завтрака в хвосте самолета одна из стюардесс прибирала санитарную зону.

Парень-стюард поддержал не только пассажиров , но и девушку-коллегу:

— Хозяюшка, молодчина.

И это не звучало ни фамильярно, ни показушно.

После слов поддержки он отправился собирать грязную посуду со словами:

— Ну что, отправляемся в поход за мечтами.😀

И под храп опьяневших пассажиров покатил свою тележку…

За несколько минут до посадки одна из стюардесс подошла ко мне, улыбнулась и спросила:

— Как ваш полёт прошёл?

Я ответила честно:

— С такой командой — прекрасно.

Она пошла дальше по салону.

А у меня вдруг навернулись слёзы.

То ли от бессонной ночи.

То ли от накопившейся усталости.

А может — от безграничной благодарности этой команде за бесконечное терпение и тёплые улыбки, не по инструкции, а от чистого сердца.

Стюардессы тоже люди.

Давайте помнить об этом.

Особенно в рождественскую ночь.