Анна Львовна была родом из жаркого Узбекистана. Ее отец, гвардии подполковник, командир медсанбата, был туда направлен для прохождения военной службы. Родиться маленькая Аня должна была в Москве, поближе в бабушке и дедушке. Но роды начались раньше срока, и маму Ани просто не успели отправить в столицу. Но несмотря на это она считала себя коренной москвичкой, так как жила и училась сначала в школе, а потом и в институте в Москве. И замуж вышла за местного парня, Павла. Павла Анатольевича, как обращались к нему студенты или просто Павлушу, как ласково называла его Анна Львовна. Так вся жизнь прошла именно здесь. Все жизненно важные события тоже происходили в Москве. Здесь родился сын Мишаня. И всю свою жизнь она проработала в столичной школе учителем истории. Поэтому какая она, узбечка? Она москвичка!
После выхода на пенсию, Анна Львовна еще какое-то время работала, но годы берут свое и школьная нагрузка была уже не в радость, а в тягость. С возрастом столичная суета стала как-то напрягать. И стали они с Павлушей перебираться жить на дачу. С апреля и до самых холодов там обитали. Дача находилась в небольшой деревушке под названием Милкино, в трехстах километрах от Москвы. Кругом лес, народа практически нет, тишина. В самой деревне постоянно проживали человек двести, но были и приезжие. Сезонники, как называли их местные. Но Анна Львовна не считала себя сезонником. Все равно большую часть в году они проживали здесь, в Милкино, нежели в шумной Москве.
Заводить какое-нибудь хозяйство не стали, так как потом после отъезда не на кого было все оставлять. Но садом и огородом занимались с удовольствием. Помидорчики, огурчики, зелень всякую выращивали, варенье варили. Местных бродячих котов подкармливали. А еще Анна Львовна любила цветы выращивать. Каких только у нее не было. Ромашки, тюльпаны, георгины, гладиолусы. Вот только срывать не разрешала. Они ей больше нравились живыми, растущими в клумбе.
Сын Мишаня сначала жил в Москве. А потом женился и уехал во Владивосток. Там у него был бизнес по перегонке автомобилей из-за границы. Анна Львовна уговаривала сына заняться чем-нибудь другим. В Москве он получил экономическое образование. Но он даже слушать ее не хотел. «Мама, не лезь, сам разберусь» - отвечал грубым тоном Миша.
Когда Павла Анатольевича не стало, Анна Львовна решила насовсем перебраться на дачу, в «милый домик», как он ласково его называл. Возвращаться в Москву ей совсем почему-то не хотелось. И как бы она ее не любила, здесь ей стало нравиться больше. Нет никакой городской суеты и воздух чистый. В деревне был небольшой магазинчик, в котором можно было купить все, что необходимо. И продукты и хозяйственный товары. А больше Анне Львовне ничего и не надо было.
В соседях у нее была одна семья. Вернее, мама и трое детей, местные жители. Мама Юлдуз, по иронии судьбы, была родом из Самарканда, но лет двадцать назад вышла замуж за русского парня и переехала жить на его родину. У них родились три девочки. Вместе с мужем они открыли перепелиную ферму. Муж через десять лет умер. Вот и стала она одна их семейное дело продолжать. День и ночь там проводила, стараясь побольше заработать. Яйца и мясо потом продавала. Детишки учились в школе в соседней деревне. Анна Львовна очень сдружилась с симпатичной соседкой, Юленькой ее называла. Узбеки очень гостеприимный народ, ведь умение принять гостя ценится в узбекском обществе выше богатства стола или достатка семьи, а почитание старших - одна из главных заповедей в Узбекистане. И всегда, когда у Юлдуз было время, она приглашала Анну Львовну с мужем в гости и угощала национальными блюдами.
А Анна Львовна в свою очередь помогала ей с детишками, звала их к себе в гости. То кашку им сварит, то компотиком напоит. А иногда и занималась с ними, чтоб педагогической талант зря не пропадал.
«Чтоб я без вас делала?» - говорила мама Юлдуз. «Вы так меня выручаете, низким вам поклон за это». Анна Львовна только улыбалась ей в ответ.
Своего единственного внука она видела всего один раз. Сын привозил в гости к дедушке и бабушке, когда ему два года было. Сейчас уже шесть стукнуло. А ей так хотелось скрасить свое одиночество и дарить ему любовь и заботу.
Как-то раз Мишаня позвонил Анне Львовне и попросил помочь с деньгами, проблемы у него какие-то возникли. Анна Львовна собрала все свои сбережения и отдала сыну. Копила пенсию, чтобы новый забор поставить. Старый уже совсем разваливаться стал, а соседские козы порой так и норовили перескочить через него. И работников уже нашла. Но отказать сыну не смогла.
Через полгода сын опять сообщил, что ему нужны деньги. Больше сбережений у Анны Львовны не было. Тогда Мишаня предложил продать дачу и переехать Анне Львовне жить в Москву. Квартира там все равно пустовала. Делать было нечего. Анна Львовна, недолго думая, согласилась. Сын сам занимался продажей и покупатель, как не странно, нашелся очень быстро.
Наступил момент, когда нужно было собрать вещи, попрощаться с милым домиком и уезжать в Москву. Анна Львовна долго ходила по двору и смотрела на вещи, которые стали так близки ее сердцу. Во дворе под большой вишней стоял стол, который накрывали разноцветной скатертью и пили чай из самовара. Кресло-качалка, на которой в теплый летний денек так любил подремать Павел Анатольевич. А когда немного холодало, Анна Львовна накрывала его теплым пледом и садилась напротив, почитать ему новости из газеты.
Все эти вещи, конечно, невозможно было забрать с собой в Москву. Но Анна Львовна очень хотела оставить это в своих воспоминаниях. В этот момент к ней во двор забежали соседские девчонки и Анна Львовна немного отвлеклась от своих мыслей. Пока расспрашивала, как у них дела и какие отметки они сегодня получили в школе, к ней подошла Юлдуз и присела рядом на скамейку.
«Как у вас дела, Анна Львовна?» - спросила ее Юлдуз и посмотрела ей прямо в глаза.
Анна Львовна сначала грустно улыбнулась ей, отвела свой взгляд, а потом ответила: «Вот прощаюсь с милым домом, сын ведь продал его. Переезжаю в Москву. Завтра сюда приедут его новые хозяева, ваши новые соседи».
Юлдуз сначала тихо вздохнула, а потом сказала: «Никто не приедет, это я новая хозяйка вашего дома. Ваш сын предложил мне купить этот дом, и я согласилась. Но купила я его для вас. Я вижу, как вам нравиться здесь жить. Не надо никуда уезжать. Живите в нем, как и раньше».
Сначала Анна Львовна не поверила своим ушам. Но когда посмотрела в черные как смоль глаза Юлдуз, то поняла, что это правда. Правда, в которую ей было сложно поверить. Родный сын никогда не относился к ней так, как поступила совершенно чужая женщина.
«Но я же не смогу с тобой расплатиться за такой подарок» - растерянно произнесла Анна Львовна, покачала головой и развела руками в стороны.
«И не надо. Вы давно стали для меня родным человеком. Других родных у меня уже давно нет. Вы для меня словно вторая мама, а для моих детей бабушка» - сказала Юлдуз и крепко обняла Анну Львовну за плечи.
От таких слов у Анны Львовны покатились слезы из глаз. Когда-то она уехала из Узбекистана, но судьба ее вновь столкнула с ним. Совершенно чужой человек помог ей в жизни и вернул дорогое ее сердцу место, где последнее время она была очень счастлива.
Тут радостно подбежали девчонки, обняли Анну Львовну и громко защебетали: «А пойдемте к нам, пить чай!»
«А и правда, пойдемте, я вчера лепешек узбекских напекла» - поддержала их мама Юлдуз.
Потом они накрыли стол во дворе, под большой вишней, все вместе пили молочный чай с узбекскими лепешками и разговаривали. И так спокойно и радостно было на душе у Анны Львовны, что все недавние переживания как рукой сняло. Она была счастлива, что не надо будет уезжать и покидать милый домик. Раньше она и представить не могла, что в ее жизни появятся люди, которые будут относиться к ней с таким теплом. И любить ее как родную.
Сын больше не звонил Анне Львовне. Потом она как-то получила от него письмо. В нем он сообщал, что этими деньгами он хотел расплатиться за долги, но его осудили за махинации и посадили на три года. И что он просит у нее прощения. Конечно, Анна Львовна не держала на него зла. Она вообще была человеком не злопамятным и всегда старалась видеть в людях только хорошее. Но посчитала, что пусть это будет уроком для сына.
Потом она продала свою квартиру в Москве, отдала деньги Юлдуз за дом и стала жить своей обычной жизнью пенсионера. Жизнью, которая в очередной раз ей говорила, что верить надо в лучшее.
